Проявление ошибочных действий оговорок является примером проявления неосознаваемых автоматизмов

Ошибочные действия Закономерность ошибочных действий

Осуществленный
Фрейдом психологический анализ забывания
и неверного при­поминания
имени художника позволил ему прийти к
таким выводам, которые легли в
основу психоаналитического исследования
разнообразных ошибочных действий,
являющихся
наглядным примером проявления вытесненного
бессознательного в
жизни человека. Один из этих выводов
имел непосредственное отношение к его
самоанализу.
Так, по поводу собственных случаев
забывания и ошибочного воспро­изведения
имен Фрейд писал, что почти каждый раз,
когда ему случалось наблю­дать это
явление на самом себе, он имел возможность
объяснить его именно ука­занным
образом, то есть как акт, мотивированный
вытеснением. Другой вывод касался
общего положения, связанного с забыванием
имен. Фрейд сформулировал его в достаточно
осторожной форме, говоря о том, что
наряду с обыкновенным за­быванием
собственных имен встречаются и случаи
забывания, которые мотивиру­ются
вытеснением. И наконец, им был сделан
еще один, пожалуй, наиболее важ­ный
для психоанализа вывод, согласно которому
исчезновение из памяти одного имени
и замена его другим или другими не может
восприниматься в качестве про­стой
случайности. В обобщенной форме этот
вывод сводился к одному из осново­полагающих
психоаналитических утверждений Фрейда,
а именно — в психике нет ничего
случайного.

В
«Психопатологии обыденной жизни» Фрейд
подробно рассмотрел те ошибоч­ные
действия, которые могут проявляться и
наблюдаться у каждого человека. Он
выделил
три группы подобных действий. Первую
группу ошибочных действий составляют
оговорки, обмолвки, описки, очитки,
ослышки. Вторую — недлитель­ное,
временное забывание имен, иностранных
слов, словосочетаний, впечатлений и
выполнения намерений. Третью —
запрятывание предметов, затеривание
вещей, совершение
определенных ошибок-заблуждений, когда
на какое-то время веришь чему-то,
хотя знаешь наверняка, что это не
соответствует действительности. К этой
же
группе можно отнести целый ряд других
явлений, включая симптоматические и
на первый взгляд случайные действия.

Особенность
подхода Фрейда к рассмотрению ошибочных
действий состояла в
том, что его не удовлетворяли ранее
предпринимаемые попытки объяснения
этих явлений
с физиологической или психофизиологической
точки зрения. Он не от­рицал,
что нарушение нормальной деятельности
человека может быть вызвано фи­зиологическими
причинами, включая, например, недомогание
или нарушение кро­вообращения.
Не отвергал он и того, что соответствующие
нарушения могут быть связаны
с психофизиологическими причинами:
усталостью, рассеянностью или волнением.
Вместе с тем Фрейд утверждал, что
существуют такие ошибочные дей­ствия,
которые невозможно объяснить только
физиологическими и психофизио­логическими
причинами. Так, нередко человек может
совершать ошибочные дей­ствия
даже тогда, когда он не испытывает
никакого недомогания, не чувствует
усталости,
не является ни рассеянным, ни взволнованным.
Напротив, человек мо­жет
быть исключительно бодрым, предельно
внимательным и сосредоточенным на
чем-то
конкретном и в то же время совершать
ошибочные действия.

С точки
зрения физиологических или
психофизиологических объяснений
подобным
действиям действительно можно найти
ряд подтверждений, но сами ошибочные
действия в этом случае будут восприниматься
как простая случайность или
досадное недоразумение. Но можно
посмотреть на эти действия с психо­логической
(психоаналитической) точки зрения, то
есть попытаться разобраться в
том, что происходит при совершении
человеком ошибочного действия, почему
он совершил
именно его, а не другое и почему он
совершил его именно таким обра­зом,
а не каким-то другим. Фрейд считал, что
подобное видение ошибочных дей­ствий
способствует пониманию того, что они
не являются простой случайностью. Что
кажущиеся на первый взгляд закономерности
на самом деле являются такими
закономерностями,
которые, будучи не понятыми с позиций
психологии сознания, могут
быть выявлены исходя из признания
бессознательного психического и на­личия
подавленного, вытесненного из сознания
материала, остающегося, тем не менее,
действенным и обусловливающим
возникновение тех или иных промахов в
жизни человека.

Таким
образом, психоаналитический подход к
рассмотрению ошибочных дей­ствий
не только ограничил физиологическое
объяснение причин их возникнове­ния.
Он расширил границы возможного вторжения
психологии в то, что Фрейд назвал
психопатологией обыденной жизни. В
результате, с одной стороны, был переброшен
мост между клиническим материалом,
почерпнутым из терапевтичес­кой
практики, и наблюдениями над нормальными
людьми, совершающими оши­бочные
действия в повседневной жизни. С другой
стороны, появилась возмож­ность
не только для объяснения причин
возникновения разнообразных промахов
с
точки зрения психологического знания
в поведении человека, но и понимания
того,
что они являются полноценными психическими
актами. По словам Фрейда, психоанализу
удалось доказать, что все эти вещи могут
стать легкопонятными посредством
чисто психологического объяснения и
существовать в уже известных взаимосвязях
психологических явлений.

Психоаналитический
подход к ошибочным действиям привел к
довольно пара­доксальной ситуации.
В самом деле, с точки зрения физиологического
и психофизиологического объяснения
разнообразные промахи человека
оказываются не чем иным,
как ошибочными действиями. Более того,
даже с точки зрения психологии (правда,
психологии сознания) промахи человека
— это именно ошибочные дей­ствия.
С позиции же психоанализа все выглядит
наоборот. То, что обычно
считается ошибочным действием, может
быть рассмотрено в качестве уди­вительно
правильного действия. Для психологии
бессознательного промахи чело­века
— правильные, правомерные действия, с
той лишь незначительной поправкой, что
они возникли вместо чего-то другого,
ожидаемого или предполагаемого. По­этому
в глазах психоаналитика ошибочные
действия выглядят не только полно­ценными
психическими актами. Они имеют определенную
цель, свою собственную форму
выражения. И не только это. Для
психоаналитика ошибочные с точки зре­ния
логики сознания, но правильные с точки
зрения логики бессознательного дей­ствия
человека имеют смысл и значение.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #

Людям свойственно ошибаться, и иногда мы говорим совсем не то, что мы хотели бы сказать. Большинство людей считает оговорку лишь простой случайностью, не уделяя ей никакого внимания, однако Зигмунд Фрейд был уверен в том, что даже за самой незначительной оговоркой стоит смысл, зачастую неизвестный даже самому оговорившемуся.

Фрейд увидел в оговорках огромное значение для исследования человеческой личности и ее настоящих намерений и мотивов и изучил психологические механизмы возникновения оговорок, которые до него не рассматривал ни один из ученых.

Фраза «оговорка по Фрейду» известна многим, однако далеко не каждый понимает суть этого выражения, поэтому в данной статье мы постараемся детально рассказать, что такое оговорка по Фрейду, простыми словами объясняя механизмы и причины ее возникновения, а затем рассмотрим, что можно узнать о человеке, заострив внимание на оговорке, которую он сделал.

Если вы хотите узнать больше о своей личности, обязательно записывайтесь на нашу онлайн-программу «Самопознание», которая поможет вам исследовать мотивы своего поведения, определить свои истинные цели и ценности, а также научит вас использовать свои способности и возможности в полной мере. А мы тем временем приступаем к изучению исследований Зигмунда Фрейда.

Основные положения психоанализа

Прежде чем перейти к основной теме нашей статьи и разобраться в том, что же значит выражение «оговорка по Фрейду», необходимо рассмотреть основные положения психоаналитической теории, главные идеи которой пронизывают все исследования Зигмунда Фрейда. Материал, представленный в данной статье, является кратким изложением нескольких глав его книги «Введение в психоанализ» [З. Фрейд, 1917].

Итак, Зигмунд Фрейд (1856 – 1939 гг.) – австрийский невропатолог и психиатр, который создал психоанализ. Под этим термином скрываются три значения, которые в комплексе отражают все представления Фрейда о человеческой личности и ее поведении.

Психоанализ – это психоаналитическая теория личности, а также метод терапии личностных расстройств и изучения неосознанных мыслей и чувств индивида.

В основе психоанализа лежит топографическая модель Фрейда, согласно которой психика состоит из трех уровней организации:

• Сознание содержит мысли, чувства, ощущения и переживания, которые присущи человеку в данный момент времени и которые он четко осознает. Однако мы осознаем лишь незначительную часть своей психической жизни и той информации, которая хранится в нашем мозге. Более того, мы делаем это лишь в течение очень короткого времени, а затем вся эта информация переходит на другие психические уровни.
• Предсознательное соединяет сознательное и бессознательное и включает в себя ту информацию о психических явлениях, которую мы не осознаем здесь и сейчас, но можем легко вспомнить при желании.
• Бессознательное является самой потаенной и неизведанной областью человеческого разума и содержит в себе весь психический опыт человека. Бессознательное является самым интересным и значимым предметом изучения человеческой личности, поскольку именно в него сознание вытесняет все те эмоции, желания и воспоминания, которые ему угрожают. Здесь хранится информация о наших психологических травмах, подавленных сексуальных желаниях, самых негативных чувствах и т.д.

Через некоторое время после создания своей модели организации психики Фрейд выделил и три структуры личности – ид, эго и суперэго:

• Ид (или «Оно»). Функционирует в бессознательном и практически всецело определяет нашу жизнь. Ид является первичным и врожденным компонентом личности человека и подчиняется принципу разрядки психической энергии, формируемой вследствие биологических побуждений (сексуальных и агрессивных), присущих каждому животному организму. Если человек сдерживает свои примитивные животные инстинкты и не дает им разрядки, то в структуре личности создается напряжение, которое Ид стремится снять всеми доступными способами по принципу удовольствия, согласно которому на пути к получению необходимой разрядки не существует никаких препятствий.
• Эго (или «Я»). Когда ребенок подрастает, он начинает осознавать, что его желания и потребности не стоят во главе всей жизни: помимо них существует еще и внешний мир, который ему неподвластен. Чтобы обеспечить нам безопасность, возникает вторая структура личности – Эго, стремящаяся выразить и удовлетворить желания Ид, учитывая при этом ограничения, предъявляемые человеку окружающим миром. «Я» подчиняется «принципу реальности» и использует когнитивные стратегии, чтобы отсрочить удовлетворение наших биологических побуждений до тех пор, пока для этого не будет подходящая и соответствующая нормам и моралям внешнего мира возможность.
• Суперэго (или «Сверх-Я»). Когда в жизни человека наступает период активной социализации, он формирует для себя систему ценностей и моралей, необходимую для эффективного функционирования в обществе, к которому он принадлежит. Взаимодействуя с другими людьми в процессе своего развития, человек обретает Суперэго, перенимая общественные нормы и стандарты поведения. Именно благодаря структуре личности «Сверх-Я» мы учимся различать категории «хорошо» и «плохо», в соответствии с которыми соотносим свое поведение, мысли и желания таким образом, чтобы избежать наказания.

Эта структурная модель психической жизни напрямую связана с уровнями сознания, которые Фрейд выразил в концепции неосознаваемых психических процессов: сфера Ид является полностью неосознаваемой, а вот Эго и Суперэго присутствуют на всех уровнях сознания; при этом само сознание также охватывает все личностные структуры, однако основная его часть формируется именно импульсами, исходящими от Ид.

Таким образом, поведение человека практически всецело обусловлено импульсами, которые находятся вне сферы сознания. Если человек начинает пытаться осознать их, это приведет к сильнейшему внутреннему сопротивлению. Однако эти импульсы находят свое выражение в других, скрытых формах, изучение которых позволяет изучить те сферы человеческой психики, которые нам неподвластны.

Особое внимание в своих исследованиях Фрейд уделял защитным механизмам психики. Он выявил, что защитные механизмы Эго позволяют скрывать от Суперэго неприемлемые, запретные импульсы, порождаемые Ид, чтобы в сознании не возникало тревоги из-за «ненадлежащего» образа мыслей и поведения.

Фрейд выделил несколько основных защитных механизмов психики: вытеснение, проекцию, замещение, рационализацию, реактивное образование, регрессию, отрицание и сублимацию. Практически все они действуют на неосознанном уровне и искажают восприятие реальности, нанося вред организму человека, поскольку представляют собой «побег от реальности и от самого себя», что приводит к серьезному накоплению этой самой психической энергии, порождаемой Ид, которая не находит разрядки, а потому принимает форму различных психических отклонений. Одну лишь сублимацию Фрейд считал действительно полезным адаптивным механизмом, поскольку с помощью нее человек имеет возможность изменить цель и/или объект импульсов, не сдерживая их проявления.

Если вы хотите научиться управлять своими психическими состояниями без вреда для своей личности, записывайтесь на нашу онлайн-программу «Психическая саморегуляция», в рамках которой вы освоите лучшие научные и практические техники контроля над своими эмоциями, чувствами и желаниями.

Что значит оговорка по Фрейду, простыми словами объяснить человеку, не знакомому с его трудами, довольно непросто. Поэтому сначала мы расскажем об ошибочных действиях, к которым относится оговорка, чтобы вам было легче понять рассуждения Фрейда.

Механизмы возникновения ошибочных действий

Оговорка по Фрейду относится к понятию «ошибочные действия», поэтому для того, чтобы понять ее смысл, объясним сначала, что он подразумевал под ошибочными действиями в принципе.

Согласно Фрейду, все ошибочные действия объединяются двумя основными характеристиками:

• наличием приставки «о-» или «за-» в названии;
• умаляющим отношением со стороны людей (их считают несущественными и малозначительными).

Фрейд выделял три категории ошибочных действий:

• оговорки, описки, очитки и ослышки (когда человек неосознанно заменяет одно слово другим при устной или письменной речи, а также читает и слышит не то, что сказано или написано на самом деле);
• временное забывание (когда мы не можем вспомнить, как кого-то зовут, слова, сказанные кем-то, забываем о том, что хотели сделать, и т.д.);
• запрятывание, затеривание и ошибочное захватывание вещей.

Однако Фрейд был уверен, что, несмотря на то, что данным явлениям уделяют мало внимания не только большинство людей, но и научные круги, на самом деле они играют огромную роль в исследовании человеческой личности, поскольку зачастую именно за самыми незначительными признаками скрывается истинная суть вещей.

Фрейд считал, что ошибочные действия неслучайны. Так думали и некоторые другие исследователи, однако они рассматривали лишь физиологические и психофизиологические факторы, которые лежат в основе этих действий.

Так, лингвист Рудольф Мерингер и психиатр Карл Майер в своей работе «Обмолвки и очитки» утверждали, что в ряде случаев они могут быть вызваны незначительными отклонениями в психических функциях и возникать из-за физиологических и психофизиологических причин. В частности, из-за общего недомогания и усталости, волнения и рассеянности и т.д., поскольку такие состояния организма приводят к нарушению внимания, ввиду чего его концентрации становится недостаточно для выполнения того или иного действия.

Фрейд не в коем разе не оспаривал эту теорию возникновения ошибочных действий, однако считал, что далеко не все из них можно объяснить таким образом: его опытные наблюдения доказывали, что ошибочные действия совершают и абсолютно здоровые и спокойные люди. Кроме того, такое объяснение исключает тот факт, что выполнение многих действий происходит автоматически и требует минимальной концентрации внимания. Например, мы не думаем, куда мы идем, однако не сбиваемся с пути.

Поэтому Фрейд считал, что есть какие-то другие, более глубокие и личностные, психологические мотивационные факторы, которые скрываются за ошибочными действиями и которые другие исследователи упускают из вида.

Узнать больше об ошибочных действиях вы можете из его работы под названием «Психопатология обыденной жизни», посвященной изучению именно этой узкой темы [З. Фрейд, 1901]. Сегодня же мы подробно расскажем вам лишь о том, что такое оговорка по Фрейду, простыми словами объясняя ход и результаты его исследований в этой области.

Оговорка по Фрейду: что это значит?

Под оговоркой подразумевается употребление человеком в устной речи слова, отличного от желаемого. Простыми словами, оговорка проявляется в том, что человек говорит не то, что он хотел (намеревался) сказать.

Как мы уже говорили ранее, Фрейд был уверен в том, что ошибочные действия (в частности, оговорка) возникают по каким-то психологическим причинам. Следовательно, за ними стоит какой-то смысл, исследуя который можно познать личность человека.

Чтобы понять, что означает выражение «оговорка по Фрейду», необходимо детально изучить то, как она возникает.

Механизмы возникновения оговорок

В попытках объяснить результат оговорки с психологической точки зрения, Фрейд задавался вопросом о том, почему человек оговаривается так, а не как-то иначе, ведь из бесконечного множества вариантов искажений человеческий мозг выбирает именно то слово, которое получается в результате оговорки, а не какое-то иное. Его интересовало то, происходит ли этот выбор случайным образом или же он основывается на чем-то важном.

Фрейд соглашался с тем, что соматические условия, открытые другими исследователями, могут способствовать возникновению оговорок, однако считал их недостаточными для того, чтобы человек оговаривался только из-за них.

Исследуя оговорки, Фрейд заметил, что в большинстве случаев их смысл совершенно очевиден, хотя некоторые оговорки и вовсе кажутся абсолютно бессмысленными. Однако даже такие оговорки при тщательном рассмотрении имеют значение.

Исследуя смысл оговорок – их значение и намерение, Фрейд проверял свои предположения, изучая множество примеров.

Доказательства осмысленности оговорок

Фрейд нашел доказательство своих идей в творчестве великих поэтов, которые пользуются оговоркой, как средством речевой выразительности, отражающим истинные мотивы своих героев.

Так, например, в одной части драматической трилогии Фридриха Шиллера «Валленштейн» Квестенберг спрашивает у Октавио, куда он так торопится, на что тот отвечает ему «К ней» вместо того, чтобы ответить «К герцогу», поскольку реальной причиной, по которой он мечтает о мире, является именно его возлюбленная.

Тот же самый прием был найден в пьесе Уильяма Шекспира «Венецианский купец», где Порция говорит своему возлюбленному Бассанио, что у нее есть две половины, одна из которых принадлежит ему, а другая – ему, и тотчас исправляется, говоря о том, что она хотела сказать, что она принадлежит ей, но в конце добавляет: «Так ваше все». Таким образом, Шекспир заставляет героиню оговориться и сказать то, что она чувствует на самом деле, после чего принуждает ее признать свою оговорку, но затем подтвердить правильность слов, которые она сказала в результате оговорки.

Фрейд также рассматривал искажения в употреблении имен, отмечая, что зачастую в них присутствует намерение переиначить имя путем шуточного оскорбления, на основе чего он пришел к выводу, что и при других оговорках может присутствовать то же самое намерение к оскорблению, что наблюдается при искажении имен.

Он нашел подтверждение этому факту в оговорках с комическим и абсурдным эффектом. Например, в случае, когда один человек сказал: «Я прошу вас отрыгнуть за здоровье нашего шефа», оговорка очевидным образом указывала на скрытое пренебрежение к руководителю, противоречащее почтению, которое необходимо было выразить в тосте. Тот же эффект он выявил и в оговорках, в рамках которых безобидные слова становятся неприличными, поскольку люди искажают их звучание, придавая им негативный смысл.

Так Фрейд сделал свои первые значимые выводы касательно оговорок и выявил, что во всех случаях они возникают в случае столкновения двух различных намерений: не столь важно, делает человек это специально или оговаривается «случайно», ибо присутствие прямого или скрытого намерения сказать это есть всегда.

Роль намерений в оговорках

Фрейд выделял два вида намерений: нарушенное и нарушающее. Нарушенное намерение представляет собой то, что человек хотел сказать, а нарушающее – то, что человек сказал в результате оговорки.

Важно отметить и то, что то, что человек хотел сказать, в таком случае, не является его реальным отношением к объекту говорения, т.е. то, что он хотел сказать, – это то, что ему необходимо было сказать, то, что, по его мнению, было правильно сказать. А то, что он сказал в результате оговорки, – как раз то, что он хотел сказать на самом деле, его истинное видение ситуации.

Изучая намерения, Фрейд выявил, что сказанное в результате оговорки может находиться в трех видах зависимости от нарушенного намерения:

• Оно строго противоположно тому, что человек намеревался сказать (это говорит о том, что иногда мы оговариваемся в результате того, что хотим сказать то, что является прямым противопоставлением тому, что думаем на самом деле).
• Оно имеет вид поправки или дополнения к тому, что человек хотел сказать (в этом случае то, что мы думаем на самом деле, не противоречит тому, что мы хотим сказать, однако есть нечто, что мы утаиваем, а в результате оговорки мы будто добавляем второй смысл к исходному смыслу намерения).
• Оно отражает не истинное отношение человека к ситуации, а то, о чем он думал в данный момент времени и что полностью занимало его мысли.

Фрейд также изучал отношение людей к собственным оговоркам и выявил следующее:

• Зачастую людям известно то, что они думают на самом деле, и перед оговоркой они прекрасно это осознают.
• В других случаях, оговорившись, человек признает, что он действительно на самом деле думал то, что сказал вследствие оговорки, однако перед тем, как ее сделать, он не осознает этого.
• Иногда люди не только не осознают свои истинные намерения перед оговоркой, но и отрицают сам факт того, что на самом деле они думают отличное от того, что хотели сказать.

Несмотря на существенные различия в этих случаях, Фрейд заметил, что абсолютно во всех ситуациях, когда происходят оговорки, намерение оттесняется человеком. Таким образом он нашел ответ на главный вопрос о том, почему человек совершает оговорку: непременным условием ее возникновения является именно подавление имеющегося у индивида намерения, а не физиологические или психофизиологические факторы.

Именно в этом и заключается суть такого феномена, как оговорка по Фрейду. Что это значит? Простыми словами, механизм оговорки следующий: человек решает (осознанно или неосознанно) не допустить в речи выражения своего истинного отношения к объекту говорения, но оттесненное им намерение все-таки проявляется в ее форме.

Фрейд интересовался оговорками и другими ошибочными действиями потому, что они способны дать обширный материал, ценный для психоанализа.

Значение оговорок по Фрейду для психоанализа

Именно анализ ошибочных действий позволяет человеку обнаружить скрытые намерения – свои или чужие, с помощью которых можно познать истинную сущность себя и других людей.

Психоанализ, возможный в ходе рассмотрения оговорок, заключается в том, что, если подметить оговорку и проанализировать, почему человек оговорился именно так, а не как-то иначе, можно понять те стороны его личности, которые он скрывает, или те, что не осознаются даже им самим.

Давайте рассмотрим, каким образом происходит психоанализ путем изучения оговорок:

• Если человек соглашается с тем, что его оговорка или другое ошибочное действие действительно имеет смысл, то психоанализ проходит легко, поскольку исследуемый сам сможет найти этот смысл.
• В большинстве случаев, если указать человеку на то, что в его оговорке имелся скрытый смысл, он начнет отрицать этот факт. Фрейд считал, что так называемое отрицание – острое нежелание признать тот факт, что оговорка была осмысленной и содержала в себе скрытое намерение – подтверждает то, что она на самом деле имела более чем глубокий смысл для него: человек либо понимает это, но не хочет признаваться в этом окружающим, потому что чего-то боится, либо ему страшно настолько, что он не может признаться в этом даже самому себе. В этом случае для психоанализа требуется найти так называемые «косвенные улики», которые помогут раскрыть смысл оговорки и узнать о скрытых намерениях человека, чтобы избавить его от «оков его разума».

Кратко резюмируя, можно сказать о том, что Зигмунд Фрейд выявил, что ошибочные действия, в частности оговорки, не являются хаотичными случайностями, а представляют собой целенаправленные психические акты, имеющие скрытый смысл и возникающие как результат противодействия двух различных намерений: того, о чем человек думает на самом деле, и того, что он считал необходимым или правильным озвучить.

Теперь вы знаете, что значит фраза «оговорка по Фреду». Примеры таких оговорок встречаются повсеместно: если вы начнете уделять им внимание и изучать их, вы сможете открыть для себя много нового о себе и окружающих людях. Важность изучения оговорок и любых других ошибочных действий заключается в том, что столь незначительные на первый взгляд явления на самом деле являются ключом к самопознанию, поскольку намерения не только накладываются друг на друга, но одно из них неизменно оттесняется другим, что говорит о психологических «запретах», присутствующих в нашем сознании и мешающих нам думать и действовать так, как нам хотелось бы на самом деле.

Если вы хотите избавиться от защитных механизмов своей психики, скрывающих от вас ваши же истинные желания и потребности, найти себя и перейти на абсолютно новый уровень осознанности, непременно пройдите нашу онлайн-программу «Самопознание», которая позволит вам не только лучше понять себя в теории, но и научит применять полученные знания на практике.

Желаем вам успехов и искренне верим в то, что вы обязательно найдете себя и свое место в этом мире!

А еще предлагаем пройти небольшой тест, чтобы закрепить материал статьи и проверить свои знания:

Все неосознаваемые процессы можно разбить на три больших класса:

1) неосознаваемые механизмы сознательных действий;

2) неосознаваемые побудители сознательных действий;

3) «надсознательные» процессы.

Неосознаваемые механизмы сознательных действий

В первый класс – неосознаваемых механизмов сознательных действий – входят в свою очередь три различных подкласса:

а) неосознаваемые автоматизмы;

б) явления неосознаваемой установки;

в) неосознаваемые сопровождения сознательных действий.

Рассмотрим каждый из названных подклассов.

Неосознаваемые автоматизмы.

Под неосознаваемыми автоматизмами подразумевают обычно действия или акты, которые совершаются «сами собой», без участия сознания.

Иногда говорят о «механической работе», о работе, при которой «голова остается свободной». «Свободная голова» и означает отсутствие сознательного контроля.

Анализ автоматических процессов обнаруживает их двоякое происхождение. Некоторые из этих процессов никогда не осознавались, другие же прошли через сознание и перестали осознаваться.

Первые составляют группу первичных автоматизмов, вторые – группу вторичных автоматизмов. Первые называют иначе автоматическими действиями, вторые – автоматизированными действиями, или навыками.

В группу автоматических действий входят либо врожденные акты, либо те, которые формируются очень рано, часто в течение первого года жизни ребенка.

Их примеры:

Сосательные движения, мигание, схватывание предметов, ходьба, конвергенция глаз и многие другие.

Группа автоматизированных действий, или навыков, особенно обширна и интересна. Благодаря формированию навыка достигается двоякий эффект: во-первых, действие начинает осуществляться быстро и точно; во-вторых, как уже говорилось, происходит высвобождение сознания, которое может быть направлено на освоение более сложного действия. Этот процесс имеет фундаментальное значение для жизни каждого индивида. Не будет большим преувеличением сказать, что он лежит в основе развития всех наших умений, знаний и способностей.

Рассмотрим какой-нибудь пример. Возьмем обучение игре на фортепиано. Если вы сами прошли через этот процесс или наблюдали, как он происходит, то знаете, что все начинается с освоения элементарных актов. Сначала нужно научиться правильно сидеть, ставить в правильное положение ноги, руки, пальцы на клавиатуре. Затем отрабатываются отдельно удары каждым пальцем, подъемы и опускания кисти и т. д. На этой самой элементарной основе строятся элементы собственно фортепианной техники: начинающий пианист учится «вести» мелодию, брать аккорды, играть стаккато и легато… И все это – лишь основа, которая необходима для того, чтобы рано или поздно перейти к выразительной игре, т. е. к задачам художественного исполнения.

Так, путем продвижения от простых действий к сложным, благодаря передаче на неосознаваемые уровни действий уже освоенных, человек приобретает мастерство. И, в конце концов, выдающиеся пианисты достигают такого уровня, когда, по словам Гейне, «рояль исчезает, и нам открывается одна музыка».

Почему в исполнении мастеров-пианистов остается «одна музыка»? Потому, что они в совершенстве овладели пианистическими навыками.

Говоря об освобождении действий от сознательного контроля, конечно, не надо думать, что это освобождение абсолютно, т. е. что человек совсем не знает, что он делает. Это не так. Контроль, конечно, остается, но он осуществляется следующим интересным образом.

Поле сознания, как вы уже знаете, неоднородно: оно имеет фокус, периферию и, наконец, границу, за которой начинается область неосознаваемого. И вот эта неоднородная картина сознания как бы накладывается на иерархическую систему сложного действия. При этом самые высокие этажи системы – наиболее поздние и наиболее сложные компоненты действия – оказываются в фокусе сознания; следующие этажи попадают на периферию сознания; наконец, самые низкие и самые отработанные компоненты выходят за границу сознания.

Надо сказать, что отношение различных компонентов действий к сознанию нестабильно. В поле сознания происходит постоянное изменение содержаний: представленным в нем оказывается то один, то другой «слой» иерархической системы актов, составляющих данное действие.

Движение в одну сторону, повторим, это уход выученного компонента из фокуса сознания на его периферию и с периферии – за его границу, в область неосознаваемого. Движение в противоположную сторону означает возвращение каких-то компонентов навыка в сознание. Обычно оно происходит при возникновении трудностей или ошибок, при утомлении, эмоциональном напряжении. Это возвращение в сознание может быть и результатом произвольного намерения. Свойство любого компонента навыка вновь стать осознанным очень важно, поскольку оно обеспечивает гибкость навыка, возможность его дополнительного совершенствования или переделки.

Между прочим, этим свойством навыки отличаются от автоматических действий. Первичные автоматизмы не осознаются и не поддаются осознанию. Более того, попытки их осознать обычно расстраивают действие.

Это последнее обстоятельство отражено в хорошо известной притче о сороконожке. Сороконожку спросили: «Как ты узнаешь, какой из твоих сорока ног нужно сейчас сделать шаг?». Сороконожка глубоко задумалась – и не смогла двинуться с местами!

Спросим себя, а есть ли автоматические процессы в умственной сфере? Конечно, есть. Их так много, что сразу даже трудно выбрать какой-нибудь простой пример.

Лучше всего, наверное, обратиться к области математики. Именно там для нас наиболее очевиден процесс последовательного наслоения все более сложных действий, умений или знаний на автоматизированные предшествующие «слои». Уход более элементарных действий на неосознаваемый уровень сопровождается моментальным «усмотрением» того, что вначале требовало развернутого процесса мышления.

Рассмотрим такой алгебраический пример:

Чему равно это выражение? Одним словом, в ответе – единица. Так? Так. А теперь посмотрим, на что опиралось решение. Оно опиралось на непосредственное «видение» того, что, например, в числителе имеется неполный квадрат суммы и разность квадратов, а в знаменателе – разность кубов; на знание их разложения; на моментальное использование правила сокращения одинаковых сомножителей в числителе и знаменателе; на знание того, что 1 – это и 12 и 13, и т. д. Все эти «видения», «использования правил», «знания» – автоматизированные умственные действия, путь к которым состоял из многих и многих шагов, которые мы проделали, начиная с обучения в первом классе.

На этом мы заканчиваем знакомство с первым подклассом неосознаваемых механизмов и переходим ко второму – явлениям неосознаваемой установки.

Неосознаваемая установка.

Понятие «установка» заняло в психологии очень важное место, наверное, потому, что явления установки пронизывают практически все сферы психической жизни человека.

В советской психологии существует целое направление – грузинская школа психологов – которое разрабатывает проблему установки в очень широком масштабе. Грузинские психологи являются непосредственными учениками и последователями выдающегося советского психолога Дмитрия Николаевича Узнадзе (1886 – 1950), который создал теорию установки и организовал разработку этой проблемы силами большого коллектива.

Собственно теорию установки я с вами разбирать не буду: это большая и сложная тема. Ограничусь знакомством с явлениями неосознаваемой установки.

Прежде всего, что такое установка.

Это – готовность организма или субъекта к совершению определенного действия или к реагированию в определенном направлении.

Замечу, что речь идет именно о готовности к предстоящему действию. Если навык относится к периоду осуществления действия, то установка – к периоду, который ему предшествует.

Фактов, демонстрирующих готовность, или предварительную настройку организма к действию, чрезвычайно много, и они очень разнообразны. Как я уже говорила, они относятся к разным сферам психической жизни индивида.

Например:

Ребенок задолго до годовалого возраста, пытаясь взять предмет, подстраивает кисть руки под его форму: если это маленькая крошечка, то он сближает и вытягивает пальцы, если это круглый предмет, он округляет и разводит пальцы и т. д.

Подобные преднастройки позы руки иллюстрируют моторную установку.

Спринтер на старте находится в состоянии готовности к рывку – это тоже моторная установка.

Если вы сидите в темной комнате и со страхом ждете чего-то угрожающего, то иногда и в самом деле начинаете слышать шаги или подозрительные шорохи. Поговорка «у страха глаза велики» отражает явления перцептивной установки.

Когда вам дается какой-нибудь математический пример, выраженный в тригонометрических символах, то у вас создается установка решать его с помощью формул тригонометрии, хотя иногда это решение сводится к простым алгебраическим преобразованиям. Это пример умственной установки.

Состояние готовности, или установка, имеет очень важное функциональное значение. Субъект, подготовленный к определенному действию, имеет возможность осуществить его быстро и точно, т. е. более эффективно.

Но иногда механизмы установки вводят человека в заблуждение (пример необоснованного страха). Приведу вам еще один пример, на этот раз, заимствуя его из древнекитайского литературного памятника.

«Пропал у одного человека топор. Подумал он на сына своего соседа и стал к нему приглядываться: ходит, как укравший топор, глядит, как укравший топор, говорит, как укравший топор. Словом, каждый жест, каждое движение выдают в нем вора.
Но вскоре тот человек стал вскапывать землю в долине и нашел свой топор. На другой же день посмотрел на сына соседа: ни жестом, ни движением не похож он на вора»

Атеисты, материалисты, диалектики древнего Китая. М., 1967, с.271.

Именно «ошибки установки», которые проявляются в ошибочных действиях, восприятиях или оценках, относятся к наиболее выразительным ее проявлениям и раньше всего привлекли внимание психологов.

Надо сказать, что не всякая установка неосознаваема. Можно сознательно ждать страшного – и действительно видеть страшное, можно осознанно подозревать человека в краже топора – и действительно видеть, что он ходит, «как укравший топор». Но наибольший интерес представляют проявления именно неосознаваемой установки. Именно с них и начались экспериментальные и теоретические исследования в школе Д. Н. Узнадзе (Узнадзе Д. Н. Психологические исследования. М., 1966) .

Основные опыты, которые явились отправной точкой для дальнейшего развития концепции Д. Н. Узнадзе, проходили следующим образом. Испытуемому давали в руки два шара разного объема и просили оценить, в какой руке шар больше. Больший шар, предположим, давался в левую руку, меньший – в правую. Испытуемый правильно оценивал объемы шаров, и проба повторялась: снова в левую руку давали больший шар, а в правую – меньший, и испытуемый снова правильно оценивал объемы. Снова повторялась проба, и так раз пятнадцать подряд (Повторение проб служило цели укрепления, или фиксации, установки, соответственно описываемые опыты получили название экспериментов с фиксированной установкой).

Наконец, в очередной, шестнадцатой, пробе неожиданно для испытуемого давались два одинаковых шара с той же самой инструкцией: «сравнить их объемы». И вот оказалось, что испытуемый в этой последней, контрольной пробе оценивал шары ошибочно: он воспринимал их снова как разные по объему. Зафиксировавшаяся установка на то, что в левую руку будет дан больший шар, определяла, или направляла, перцептивный процесс: испытуемые, как правило, говорили, что в левой руке шар меньше. Правда, иногда ответы были такие же, как и в установочных пробах, т. е. что в левой руке шар больше.

Ошибки первого типа были названы контрастными иллюзиями установки, ошибки второго типа – ассимилятивными иллюзиями установки.

Д. Н. Узнадзе и его сотрудники подробно изучили условия возникновения иллюзий каждого типа, но я не буду на них сейчас останавливаться. Важно другое – убедиться, что установка в данном случае была действительно неосознаваемой.

Непосредственно это не очевидно. Более того, можно предположить, что в подготовительных пробах испытуемые вполне осознавали, что идут однотипные предъявления, и начинали сознательно ждать такой же пробы в очередной раз.

Предположение это абсолютно справедливо, и для того, чтобы его проверить, Д. Н. Узнадзе проводит контрольный эксперимент с гипнозом.

Испытуемого усыпляют и в состоянии гипноза проводят предварительные установочные пробы. Затем испытуемый пробуждается, но перед тем ему внушается, что он ничего не будет помнить. Вслед за пробуждением ему дается всего одна, контрольная, проба. И вот оказывается, что в ней испытуемый дает ошибочный ответ, хотя он не знает, что до того ему много раз предъявлялись шары разного размера. Установка у него образовалась и теперь проявилась типичным для нее образом.

Итак, описанными опытами было доказано, что процессы образования и действия установки изучаемого типа не осознаются.

Д. Н. Узнадзе, а за ним и его последователи придали принципиальное значение этим результатам. Они увидели в явлениях неосознаваемой установки свидетельство существования особой, «досознательной», формы психики. По их мнению, это ранняя (в генетическом и функциональном смысле) ступень развития любого сознательного процесса.

Можно различным образом относиться к той или иной теоретической интерпретации явлений неосознаваемой установки, но безусловный факт состоит в том, что эти явления, как и рассмотренные выше автоматизмы, обнаруживают многоуровневую природу психических процессов.

Перейдем к третьему подклассу неосознаваемых механизмов – неосознаваемым сопровождениям сознательных действий.

Неосознаваемые сопровождения сознательных действий.

Не все неосознаваемые компоненты действий имеют одинаковую функциональную нагрузку. Некоторые из них реализуют сознательные действия – и они отнесены к первому подклассу; другие подготавливают действия – и они описаны во втором подклассе.

Наконец, существуют неосознаваемые процессы, которые просто сопровождают действия, и они выделены нами в третий подкласс. Этих процессов большое количество, и они чрезвычайно, интересны для психологии.

Приведу примеры:

Вам, наверное, приходилось наблюдать, как человек, орудующий ножницами, двигает челюстями в ритме этих движений. Что это за движения? Можно ли отнести их к двигательным навыкам? Нет, потому что движения челюстями не реализуют действие; они также никак не подготавливают его, они лишь сопровождают его.

Другой пример. Когда игрок на бильярде пускает шар мимо лузы, то часто он пытается «выправить» его движение вполне бесполезными движениями рук, корпуса или кия.

Студенты на экзаменах часто очень сильно зажимают ручку или ломают карандаш, когда их просишь, например, нарисовать график, особенно если они в этом графике не очень уверены.

Человек, который смотрит на другого, порезавшего, например, палец, строит горестную гримасу, сопереживая ему, и совершенно этого не замечает.

Итак, в группу процессов третьего подкласса входят непроизвольные движения, тонические напряжения, мимика и пантомимика, а также большой класс вегетативных реакций, сопровождающих действия и состояния человека.

Многие из этих процессов, особенно вегетативные компоненты, составляют классический объект физиологии. Тем не менее, как я уже сказала, они чрезвычайно важны для психологии. Важность эта определяется двумя обстоятельствами.

Во-первых:

Обсуждаемые процессы включены в общение между людьми и представляют собой важнейшие дополнительные (наряду с речью) средства коммуникации.

Во-вторых:

Они могут быть использованы как объективные показатели различных психологических характеристик человека – его намерений, отношений, скрытых желаний, мыслей и т. д.

Именно с расчетом на эти процессы в экспериментальной психологии ведется интенсивная разработка так называемых объективных индикаторов (или физиологических коррелятов) психических процессов и состояний.

Для пояснения обоих пунктов снова приведу примеры.

Первый пример будет развернутой иллюстрацией того, как можно непроизвольно и неосознаваемо передавать информацию другому лицу.

Речь пойдет о «таинственном» феномене «чтения мыслей» с помощью мышечного чувства. Вы, наверное, слышали о сеансах, которые дают некоторые лица с эстрады. Суть их искусства состоит в действительно уникальной способности воспринимать у другого лица так называемые идеомоторные акты, т. е. тончайшие мышечные напряжения и микродвижения, которые сопровождают усиленное представление какого-то действия.

Неосознаваемые побудители сознательных действий.

Таким образом, по Фрейду, психика шире, чем сознание. Скрытые знания – это тоже психические образования, но они неосознанны. Для их осознания, впрочем, нужно только усилить следы прошлых впечатлений.

Фрейд считает возможным поместить эти содержания в сферу, непосредственно примыкающую к сознанию (в предсознание), поскольку они при необходимости легко переводятся в сознание.

Что же касается области бессознательного, то она обладает совершенно другими свойствами.

Прежде всего, содержания этой области не осознаются не потому, что они слабы, как в случае с латентными знаниями. Нет, они сильны, и сила их проявляется в том, что они оказывают влияние на наши действия и состояния. Итак, первое отличительное свойство бессознательных представлений – это их действенность. Второе их свойство состоит в том, что они с трудом переходят в сознание. Объясняется это работой двух механизмов, которые постулирует Фрейд, – механизмов вытеснения и сопротивления.

По мнению З.Фрейда, психическая жизнь человека определяется его влечениями, главное из которых – сексуальное влечение (либидо). Оно существует уже у младенца, хотя в детстве оно проходит через ряд стадий и форм. Ввиду множества социальных запретов сексуальные переживания и связанные с ними представления вытесняются из сознания и живут в сфере бессознательного. Они имеют большой энергетический заряд, однако в сознание не пропускаются: сознание оказывает им сопротивление. Тем не менее, они прорываются в сознательную жизнь человека, принимая искаженную или символическую форму.

Фрейд выделил три основные формы проявления бессознательного:

1. Сновидения

2. Ошибочные действия (забывание вещей, намерений, имен; описки, оговорки и т. п.)

3. Невротические симптомы.

Невротические симптомы были главными проявлениями, с которыми начал работать Фрейд. Вот один пример из его врачебной практики.

Молодая девушка заболела тяжелым неврозом после того, как, подойдя к постели умершей сестры, на мгновение подумала о своем шурине (муже сестры): «Теперь он свободен и сможет на мне жениться». Эта мысль была тут же ею вытеснена как совершенно неподобающая в данных обстоятельствах, и, заболев, девушка совершенно забыла всю сцену у постели сестры. Однако во время лечения она с большим трудом и волнением вспомнила ее, после чего наступило выздоровление.

Согласно представлениям З.Фрейда, невротические симптомы – это следы вытесненных травмирующих переживаний, которые образуют в сфере бессознательного сильно заряженный очаг и оттуда производят разрушительную работу. Очаг должен быть вскрыт и разряжен – и тогда невроз лишится своей причины.

Обратимся к случаям проявления неосознаваемых причин действий в обыденной жизни, которые в ранний период своей научной деятельности в большом количестве собрал и описал З. Фрейд (З. Фрейд. Психопатологии обыденной жизни // Хрестоматия по общей психологии. Психология памяти. М. 1978).

Далеко не всегда (и вы сейчас это увидите) в основе симптомов лежит подавленное сексуальное влечение. В повседневной жизни возникает много неприятных переживаний, которые не связаны с сексуальной сферой, и, тем не менее, они подавляются или вытесняются субъектом. Они также образуют аффективные очаги, которые «прорываются» в ошибочных действиях.

Вот несколько случаев из наблюдений З. Фрейда.

Первый:

Относится к анализу «провала» его собственной памяти. Однажды Фрейд поспорил со своим знакомым по поводу того, сколько в хорошо известной им обоим дачной местности ресторанов: два или три? Знакомый утверждал, что три, а Фрейд – что два. Он назвал эти два и настаивал, что третьего нет. Однако этот третий ресторан все-таки был. Он имел то же название, что и имя одного коллеги Фрейда, с которым тот находился в натянутых отношениях.

Другой пример.

Один знакомый Фрейда сдавал экзамен по философии (типа кандидатского минимума). Ему достался вопрос об учении Эпикура. Экзаменатор спросил, не знает ли он более поздних последователей Эпикура, на что экзаменующийся ответил: «Как же, Пьер Гассенди». Он назвал это имя потому, что два дня назад слышал в кафе разговор о Гассенди как об ученике Эпикура, хотя сам его работ не читал. Довольный экзаменатор спросил, откуда он знает это имя, и знакомый солгал, ответив, что специально интересовался работами этого философа.

После этого случаи имя П. Гассенди, по словам знакомого Фрейда, постоянно выпадало из его памяти: «По-видимому, виной тому моя совесть, – заметил он, – я и тогда не должен был знать этого имени, вот и сейчас постоянно его забываю» (З.Фрейд. Психопатологии обыденной жизни // Хрестоматия по общей психологии. Психология памяти. М. 1978. с. 112).

Следующий пример.

Относится к оговоркам. З.Фрейд считал, что оговорки возникают не случайно: в них прорываются истинные (скрываемые) намерения и переживания человека.

Однажды председатель собрания, который по некоторым личным причинам не хотел, чтобы собрание состоялось, открывая его, произнес: «Разрешите считать наше собрание закрытым».

А вот пример ошибочного действия.

Когда Фрейд был молодым практикующим врачом и ходил к больным на дом (а не они к нему), он заметил, что перед дверями некоторых квартир он, вместо того чтобы позвонить, доставал собственный ключ. Проанализировав свои переживания, он нашел, что это случалось у дверей тех больных, где он чувствовал себя «как дома» (З.Фрейд. Психопатологии обыденной жизни // Хрестоматия по общей психологии. Психология памяти. М. 1978. с. 147).

В психоанализе был разработан ряд методов выявления бессознательных аффективных комплексов.

Главные из них – это метод свободных ассоциаций и метод анализа сновидений. Оба метода предполагают активную работу психоаналитика, заключающуюся в толковании непрерывно продуцируемых пациентом слои (метод свободных ассоциаций) или сновидений.

С той же целью используется уже частично знакомый вам ассоциативный эксперимент. Расскажу об этом методе более подробно, так как он наиболее простой.

Вы уже знаете, что в ассоциативном эксперименте испытуемому или пациенту предлагают быстро отвечать любым пришедшим в голову словом на предъявляемые слова. И вот оказывается, что после нескольких десятков проб в ответах испытуемого начинают появляться слова, связанные с его скрытыми переживаниями.

Если вы читали рассказ К. Чапека «Эксперимент доктора Роуса», то могли составить себе представление о том, как это все происходит.

Передам вам краткое содержание рассказа. В чешский городок приезжает американский профессор-психолог, чех по происхождению. Объявляется, что он продемонстрирует свое профессиональное мастерство. Собирается публика – знать города, журналисты и другие лица. Вводят преступника, который подозревается в убийстве. Профессор диктует ему слова, предлагая отвечать первым пришедшим в голову словом. Сначала преступник вообще не желает иметь с ним дело. Но потом игра «в слова» его увлекает, и он в нее втягивается. Профессор дает сначала нейтральные слова: пиво, улица, собака. Но постепенно он начинает включать слова, связанные с обстоятельствами преступления. Предлагается слово «кафе», ответ – «шоссе», дается слово «пятна», ответ – «мешок» (потом было выяснено, что пятна крови были вытерты мешком); на слово «спрятать» – ответ «зарыть», «лопата» – «яма», «яма» – «забор» и т. д.

Короче говоря, после сеанса по рекомендации профессора полицейские отправляются в некоторое место около забора, раскапывают яму и находят спрятанный труп (Чапек К. Рассказы. М., 1981).

У нас нет возможности разбирать далее теорию и технику психоанализа, равно как и его критику. Все это требует специального курса лекций. Моя цель была лишь познакомить вас с главным вкладом З.Фрейда – открытием им сферы динамического бессознательного и описанием форм его проявления.

«Надсознательные» процессы.

Обратимся к третьему классу неосознаваемых процессов, которые я условно обозначила как «надсознательные» процессы. Если попытаться кратко их охарактеризовать, то можно сказать, что это процессы образования некоего интегрального продукта большой сознательной работы, который затем «вторгается» в сознательную жизнь человека и, как правило, радикально меняет ее течение.

Чтобы понять, о чем идет речь, представьте себе, что вы заняты решением проблемы, о которой думаете изо дня в день в течение длительного времени, исчисляемого неделями и даже месяцами или годами. Это жизненно важная проблема. Вы думаете над каким-то вопросом, или о каком-то лице, или над каким-то событием, которое не поняли до конца и которое вас почему-то очень затронуло, вызвало мучительные размышления, колебания, сомнения. Думая над вашей проблемой, вы перебираете и анализируете различные впечатления и события, высказываете предположения, проверяете их, спорите с собой и с другими. И вот в один прекрасный день все проясняется – как будто пелена падает с ваших глаз. Иногда это случается неожиданно и как бы само собой, иногда поводом оказывается еще одно рядовое впечатление, но это впечатление как последняя капля воды, переполнившая чашу. Вы вдруг приобретаете совершенно новый взгляд на предмет, и это уже не рядовой взгляд, не один из тех вариантов, которые вы перебирали ранее. Он качественно новый; он остается в вас и порой ведет к важному повороту в вашей жизни.

Таким образом, то, что вошло в ваше сознание, является действительно интегральным продуктом предшествовавшего процесса. Однако вы не имели четкого представления о ходе последнего. Вы знали только то, о чем думали и что переживали в каждый данный момент или в ограниченный период времени. Весь же большой процесс, который по всем признакам происходил в вас, вами вовсе не прослеживался.

Почему же подобные процессы следует поместить вне сознания?

Потому, что они отличаются от сознательных процессов, по крайней мере, в следующих двух важных отношениях.

Во-первых, субъект не знает того конечного итога, к которому приведет «надсознательный» процесс. Сознательные же процессы предполагают цель действия, т. е. ясное осознание результата, к которому субъект стремится. Во-вторых, неизвестен момент, когда «надсознательный» процесс закончится; часто он завершается внезапно, неожиданно для субъекта. Сознательные же действия, напротив, предполагают контроль за приближением к цели и приблизительную оценку момента, когда она будет достигнута.

Судя по феноменологическим описаниям, к обсуждаемому классу «надсознательных» процессов следует отнести процессы творческого мышления, процессы переживания большого горя или больших жизненных событий, кризисы чувств, личностные кризисы и т. п.

Одним из первых психологов, который обратил специальное внимание на эти процессы, был В. Джемс. Он собрал на этот счет массу ярких описаний, которые изложены в его книге «Многообразие религиозного опыта» (В. Джемс. Многообразие религиозного опыта. М., 1910). В качестве более поздних работ на эту тему (на русском языке) можно назвать небольшие статьи З.Фрейда (З. Фрейд. Печаль и меланхолия // Психология эмоций. Тексты. М., 1984), Э. Линдемана (Линдеман Э. Клиника острого горя // Психология эмоций. Тексты. М., 1984), сравнительно недавно опубликованную книгу Ф.Е.Василюка (Василюк Ф. Е. Психология переживания. М., 1984) и др.

Приведу два развернутых примера, которые разбираются В. Джемсом. Первый пример Джемс заимствует у Л. Н. Толстого.

«Мне рассказывал С., – пишет Л. Н. Толстой, – умный и правдивый человек, как он перестал верить. Лет 26-ти уже, он, раз на ночлеге во время охоты, по старой, с детства принятой привычке, встал вечером на молитву. Старший брат, бывший с ним на охоте, лежал на сене и смотрел на него. Когда С. кончил и стал ложиться, брат его сказал ему: «А ты все еще делаешь это?» И больше ничего они не сказали друг другу. И С. перестал с того дня становиться на молитву и ходить в церковь… И не потому, чтобы он знал убеждения своего брата и присоединился к ним, не потому, чтоб он решил что-нибудь в своей душе, а только потому, что слово это, сказанное братом, было как толчок пальцем в стену, которая готова была упасть от собственной тяжести; слово было только указанием на то, что там, где он думает, что есть вера, давно пустое место, и что потому слова, которые он говорит, и кресты, и поклоны, которые он кладет во время стояния на молитве, суть вполне бессмысленные действия. Сознав их бессмысленность, он не мог продолжать их» (цит. по У. Джемс. Многообразие религиозного опыта. М., 1910, с. 167).

Заметьте, что с человеком, от лица которого ведется рассказ, случилось как раз то, что я описала в абстрактном примере: в один прекрасный день он обнаружил, что потерял веру; что его вера – как стена, которая уже не поддерживается ничем, и ее достаточно тронуть пальцем, чтобы она упала, в роли этого «пальца» и выступил равнодушный вопрос брата. Тем самым как бы подчеркивается, что не столько вопрос брата, сколько предшествующий процесс, не осознававшийся в полном объеме героем рассказа, подготовил его к этому решающему повороту.

Другой пример из Джемса относится к кризису чувства.

«В течение двух лет, – рассказывает один человек, – я переживал очень тяжелое состояние, от которого едва не сошел с ума. Я страстно влюбился в одну девушку, которая, несмотря на свою молодость, была отчаянной кокеткой… Я пылал любовью к ней и не мог думать ни о чем другом. Когда я оставался один, я вызывал воображением все очарование ее красоты и, сидя за работой, терял большую часть времени, вспоминая наши свидания и представляя будущие беседы. Она была хороша собой, весела, бойка. Обожание мое льстило ее тщеславию. Любопытнее всего, что в то время, как я добивался ее руки, я знал в глубине души, что она не создана быть моею женою, и что никогда она на это не согласится… И такое положение дел в соединении с ревностью к одному из ее поклонников расстраивало мои нервы и отнимало сон. Моя совесть возмущалась такой непростительной слабостью с моей стороны. И я едва не дошел до сумасшествия. Тем не менее, я не мог перестать любить ее.
Но замечательнее всего тот странный, внезапный, неожиданный и бесповоротный конец, которым все это завершилось. Я шел утром после завтрака на работу, по обыкновению полный мыслями о ней и о моей несчастной участи. Вдруг, как будто какая-то могущественная внешняя сила овладела мной, я быстро повернул назад и прибежал в мою комнату. Там я принялся немедленно уничтожать все, что хранил в память о ней: локоны, записочки, письма и фотоминиатюры на стекле. Из локонов и писем я сделал костер. Портреты раздавил каблуком с жестоким и радостным упоением мщения… И я так чувствовал себя, точно освободился от тяжкого бремени, от болезни. Это был конец. Я не говорил с ней больше, не писал ей, и ни одной мысли о любви не возбуждал во мне ее образ.

В это счастливое утро я вернул к себе мою душу и никогда больше не попадался в эту ловушку»

У. Джемс. Многообразие религиозного опыта. М., 1910, с. 169.

В. Джемс, комментируя этот случай, подчеркивает слова: «как будто какая-то могущественная внешняя сила овладела мной». По его мнению, эта «сила» – результат некоторого «бессознательного» процесса, который шел вместе с сознательными переживаниями молодого человека.

В. Джемс не мог предвидеть, что термин «бессознательный» приобретет в результате появления психоанализа слишком специальный смысл. Поэтому, чтобы подчеркнуть совершенно особый тип впервые описанных им процессов, я использовала другой термин – «надсознательные». Он, как мне кажется, адекватно отражает их главную особенность: эти процессы происходят над сознанием в том смысле, что их содержание и временные масштабы крупнее всего того, что может вместить сознание; проходя через сознание отдельными своими участками, они как целое находятся за его пределами.

Подведем итоги всему сказанному в последних двух лекциях. В свое время З.Фрейд сравнил человеческое сознание с айсбергам, который на девять десятых погружен в море бессознательного, Вы знаете, что под бессознательным Фрейд имел в виду вытесненные желания, влечения, переживания. Рассмотрение всей темы «Неосознаваемые процессы» приводит к выводу, что, если сознание и окружено «водами» бессознательного, то состав этих «вод» гораздо более разнообразен.
Рис. 1. Схема соотношений сознания и неосознаваемых процессов различных классов

В самом деле, попробуем изобразить человеческое сознание в виде острова, погруженного в море неосознаваемых процессов (рис.1). Внизу следует поместить неосознаваемые механизмы сознательных действий (I). Это – технические исполнители, или «чернорабочие», сознания. Многие из них образуются путем передачи функций сознания на неосознаваемые уровни.

Наравне с процессами сознания можно поместить неосознаваемые побудители сознательных действий (II). Они имеют тот же ранг, что и сознаваемые побудители, только обладают другими качествами: они вытеснены из сознания, эмоционально заряжены и время от времени прорываются в сознание в особой символической форме.

И наконец, процессы «надсознания» (III). Они развертываются в форме работы сознания, длительной и напряженной. Результатом ее является некий интегральный итог, который возвращается в сознание в виде новой творческой идеи, нового отношения или чувства, новой жизненной установки, меняя дальнейшее течение сознания.

Обновлено: 12.02.2023

Вот так бы я рассуждал, чтобы пробудить ваш интерес к анализу кажущихся такими ничтожными ошибочных действий здоровых людей. А теперь поговорим с кем нибудь, кто совсем не знаком с психоанализом, и спросим, как он объясняет происхождение этих явлений.

Это так понятно, что, по видимому, не может вызвать возражений. Правда, может быть, и не так интересно, как мы ожидали. Посмотрим же на эти ошибочные действия повнимательнее. Условия, которые, по предположению, необходимы для возникновения этих феноменов, различны. Недомогание и нарушение кровообращения являются физиологическими причинами нарушений нормальной деятельности; волнение, усталость, рассеянность — причины другого характера, которые можно назвать психофизиологическими. Теоретически их легко можно объяснить. При усталости, как и при рассеянности и даже при общем волнении, внимание распределяется таким образом, что для соответствующего действия его остается слишком мало. Тогда это действие выполняется неправильно или неточно. Легкое недомогание и изменения притока крови к головному мозгу могут вызвать такой же эффект, т. е. повлиять на распределение внимания. Таким образом, во всех случаях дело сводится к результатам расстройства внимания органической или психической этиологии.

Я не знаю, известно ли вам, что оговорку можно спровоцировать, так сказать, вызвать внушением. По этому поводу рассказывают анекдот: как то новичку поручили важную роль на сцене; в Орлеанской деве он должен был доложить королю, что коннетабль отсылает свой меч (der Connetable schickt sein Schwert zurьck). Игравший главную роль подшутил над робким новичком и во время репетиции несколько раз подсказал ему вместо нужных слов: комфортабль отсылает свою лошадь (der Komfortabel schickt sein Pferd zurьck) и добился своего. На представлении несчастный дебютант оговорился, хотя его предупреждали об этом, а может быть, именно потому так и случилось.

Все эти маленькие особенности ошибочных действий нельзя объяснить только теорией отвлечения внимания. Но это еще не значит, что эта теория неправильна. Ей, пожалуй, чего то не хватает, какого то дополнительного утверждения для того, чтобы она полностью нас удовлетворяла. Но некоторые ошибочные действия можно рассмотреть также и с другой стороны.

Начнем с оговорки, она больше всего подходит нам из ошибочных действий. Хотя с таким же успехом мы могли бы выбрать описку или очитку. Сразу же следует сказать, что до сих пор мы спрашивали только о том, когда, при каких условиях происходит оговорка, и только на этот вопрос мы и получали ответ. Но можно также заинтересоваться другим и попытаться узнать: почему человек оговорился именно так, а не иначе; следует обратить внимание на то, что происходит при оговорке. Вы понимаете, что пока мы не ответим на этот вопрос, пока мы не объясним результат оговорки с психологической точки зрения, это явление останется случайностью, хотя физиологическое объяснение ему и можно будет найти. Если мне случится оговориться, я могу это сделать в бесконечно многих вариантах, вместо нужного слова можно сказать тысячу других, нужное слово может получить бесчисленное множество искажений. Существует ли что то, что заставляет меня из всех возможных оговорок сделать именно такую, или это случайность, произвол и тогда, может быть, на этот вопрос нельзя ответить ничего разумного?

Объяснение, которое оба автора пытаются вывести из своего собрания примеров, совершенно недостаточно. Они считают, что звуки и слоги в слове имеют различную значимость и иннервация более значимого элемента влияет на иннервацию менее значимого. При этом авторы ссылаются на редкие случаи предвосхищения и отзвука; в случаях же оговорок другого типа эти звуковые предпочтения, если они вообще существуют, не играют никакой роли. Чаще всего при оговорке употребляют похожее по звучанию слово, этим сходством и объясняют оговорку. Например, в своей вступительной речи профессор заявляет: Ich bin nicht geneigt (geeignet), die Verdienste meines sehr geschдtzten Vorgдngers zu wьrdigen [Я не склонен (вместо неспособен) оценить заслуги своего уважаемого предшественника]. Или другой профессор: Beim weiblichen Genitale hat man trotz vieler Versuchungen. Pardon: Versuche. [В женских гениталиях, несмотря на много искушений, простите, попыток.].

Таким образом, мы должны к соотношению звуков и сходству слов прибавить влияние словесных ассоциаций. Но и этого еще недостаточно. В целом ряде случаев оговорку едва ли можно объяснить без учета того, что было сказано в предшествующем предложении или же что предполагалось сказать. Итак, можно считать, что это опять случай отзвука, как по Мерингеру, но только более отдаленно связанный по смыслу. Должен признаться, что после всех этих объяснений может сложиться впечатление, что мы теперь еще более далеки от понимания оговорок, чем когда либо!

Но прежде чем мы выполним это намерение, я просил бы вас последовать по другому пути. Часто случается, что поэт пользуется оговоркой или другим ошибочным действием как выразительным средством. Этот факт сам по себе должен нам доказать, что он считает ошибочное действие, например оговорку, чем то осмысленным, потому что ведь он делает ее намеренно. Конечно, это происходит не так, что свою случайно сделанную описку поэт оставляет затем своему персонажу в качестве оговорки. Он хочет нам что то объяснить оговоркой, и мы должны поразмыслить, что это может означать: хочет ли он намекнуть, будто известное лицо рассеянно или устало, или его ждет приступ мигрени. Конечно, не следует преувеличивать того, что поэт всегда употребляет оговорку как имеющую определенный смысл. В действительности она могла быть бессмысленной психической случайностью и только в крайне редких случаях иметь смысл, но поэт вправе придать ей смысл, чтобы использовать его для своих целей. И поэтому нас бы не удивило, если бы от поэта мы узнали об оговорке больше, чем от филолога и психиатра.

Пример оговорки мы находим в Валленштейне (Пикколомини, 1 й акт, 5 е явление). Макс Пикколомини в предыдущей сцене страстно выступает на стороне герцога и мечтает о благах мира, раскрывшихся перед ним, когда он сопровождал дочь Валленштейна в лагерь. Его отец и посланник двора Квестенберг в полном недоумении. А дальше в 5 м явлении происходит следующее:

(Настойчиво и нетерпеливо.)

А мы ему в подобном ослепленье
Позволили уйти, мой друг,
И не зовем его тотчас обратно —
Открыть ему глаза?

Фрейд…сегодня это уже в определённом смысле не историческая личность, а явление повседневности. Дискуссии, споры и упоминания относительно его жизни и творчества протекают на всех интеллектуальных уровнях общества. От низшего рабочего, который ничего не слышал кроме фамилии, которую он возможно с гордостью вставляет в разговор, до докторов наук и общественных деятелей. Почему именно Фрейд так запомнился? Были же его ученики, были и некоторые предтечи в плане направлений исследований которые в будущем будет разрабатывать психоанализ, но запомнился именно Он.

Скорее всего, дело в том, что его учение стало революционно по своей сути, революционно, как открытие ядерного распада и первый запуск человека в космос. Ещё консервативное общество того времени, когда он опубликовал первые свои труды, с шоком отнеслось к этому. Моё личное мнение, что сегодняшние так же не утихающие дискуссии о психоанализе, это отчасти эхо настроений того времени, только сегодня, скорее со знаком + нежели — . Фрейд уже давно признан и сегодня по большей части его хотят понять, а не отвергнуть или, что хуже очернить. В истории гениальности так часто бывает, гений даёт обществу такие творения, что они превращаются в наследие, понять в полной мере которые ещё предстоит.

Однако сам Фрейд заботился о трактовке собственных взглядов, лично читая лекции как врачам так и не специалистам. Поэтому была издана книга “Введение в психоанализ”, где в предисловии сказано, что необходимость возникновения этой книги заключается в “возможности сохранить бесстрастность научного трактата” , а так же “дать материал в целостном завершённом виде” .

Для данной работы я избрал первую часть книги “Ошибочные действия”. Это первые лекции, которые были прочитаны в период 19151916 года.

Большая фантазия Фрейда: почему он был неправ? Психоанализ как новая религия

Ошибочные действия

Ошибочные действия – это психопатология в обыденной жизни, краткий сбой в психической функции, когда вытесненное актуализируется в обход сознанию, или совершение другого действия вместо задуманного.

По содержанию ошибочные действия весьма разнообразны. По-Фрейду они могут проявляться через: 1) оговорки, описки, очитки, ослышки. 2) забывание, запрятывание, затеривание, ошибки-заблуждения. Главное различие двух групп в том, что в первом случае нечто намеренно актуализируется, а во втором нечто намеренно не актуализируется.

Оговорки – один из распространённых видов ошибочных действий, разделяются по принципу на: замену слов противоположными и искажение слов смысл которых остаётся вполне ясным.

Границы ошибочных действий задаются тремя следующими условиями.

1) Ошибочное действие не выходит за определённые рамки, оно должно оставаться “в пределах нормальных явлений”.

2) Ошибочное действие имеет характер преходящего, временного нарушения.

3) Заметив ошибочное действие, мы обычно ничего не знаем о его мотивах, нам кажется, что оно совершенно случайно и непреднамеренно.

Чтобы сразу отсечь большее число претензий к теории, например, таких как утверждение Вундта, что у утомлённого человека ассоциативные наклонности начинают преобладать над интенцией к верному произношению слов, нужно сказать что. Опыт показывает, что ошибочные действия проявляются у лиц, которые не устали, не рассеяны и не взволнованны. И почему подобные теории не могут дать исчерпывающего объяснения тому, что человек оговорился так а не иначе?

Начиная исследования при такой постановке вопроса, Фрейд и сам себе задаёт вопрос “существует ли что-то, что заставляет меня оговориться так, а не иначе?”. Ещё Мэрингер и Майер отмечали такие виды оговорок, как: перемещения, предвосхищения, отзвуки, смешения, замещения и субституции. Ф. пишет о том, что наибольший интерес представляют случаи таких оговорок, когда говорят совершенно противоположное тому что собирались. Он говорит это потому, что такие примеры в наибольшей степени подтверждают такой немаловажный постулат его теории ошибочных действий, как то, что: “ошибочные действия возникают в результате интерференции двух различных намерений, из которых одно можно назвать нарушенным, а другое нарушающим”. Следуя этому пути, ошибочные действия сами по себе в таком их понимании, имеют смысл, они являются совершенно правильными, только они возникают вместо другого ожидаемого или предполагаемого действия, но как показывает жизнь это намерение и является первично верным. Очевиден ли их смысл или он требует некоторых размышлений – вопрос второй важности. Фрейд говорил что в первом случае смысл заменяется, а во втором искажается.

Психоанализ зигмунда фрейда

Однако подавление имеющегося намерения что-либо сказать, является непременным условием возникновения оговорки во всех случаях, когда за ней не стоит чисто физиологическая причина, а психический акт. О таком роде ошибочных действий, как забывание, Фрейд писал, что не может поверить ни в какую причину этого, кроме как неподконтрольная актуализация вытесненного намерения вместо замещающего его.

Подчёркиваю, что Фрейд не объясняет сущность процесса, говоря, что природу тенденции нарушающей речевое намерение нельзя определить по её проявлениям.

Примеры похожих учебных работ

Теория драм1

. или наоборот. В современном смысле перипетия чаще означает взлеты и падения действия, приключения, или менее значительный . развязка.Чаще всего конфликт выступает в виде коллизии (слово синонимичное конфликту), т.е. в виде открытого противостояния между .

Теория личности Зигмунда Фрейда 2

. вызывается как правило одновременным действием обеих этих сил. С точки зрения Фрейда инстинкты являются каналами, по . Желание вытесняется в бессознательное, человек о нем совершенно забывает, но оставшееся напряжение, проникая сквозь бессознательное, .

Теория толкования снов

Презентация на тему: ТЕОРИИ ЭМОЦИЙ

. например деятельности сердечнососудистой системы. Сначала под действием внешних стимулов происходят характерные для эмоций . противоречивой информацией об объекте. ПСИХИЧЕСКИЕ ТЕОРИИ ЭМОЦИЙ: ТЕОРИЯ КОГНИТИВНОГО ДИССОНАНСА С. Шехтер, раскрыл .

Теория поколений Различия поколений: рецепты взаимодействия

Теория ассоциативного поля в. П. Абрамов

. индивидуума (как реакции на определенные ключевые слова) «сложной системы связей, которая является центром . воздействия люди начинают переосмысливать некоторые значения слов, происходит трансформация значений, обладающих большой коммуникативной .

Людям свойственно ошибаться, и иногда мы говорим совсем не то, что мы хотели бы сказать. Большинство людей считает оговорку лишь простой случайностью, не уделяя ей никакого внимания, однако Зигмунд Фрейд был уверен в том, что даже за самой незначительной оговоркой стоит смысл, зачастую неизвестный даже самому оговорившемуся.

Фрейд увидел в оговорках огромное значение для исследования человеческой личности и ее настоящих намерений и мотивов и изучил психологические механизмы возникновения оговорок, которые до него не рассматривал ни один из ученых.

Основные положения психоанализа

Итак, Зигмунд Фрейд (1856 – 1939 гг.) – австрийский невропатолог и психиатр, который создал психоанализ. Под этим термином скрываются три значения, которые в комплексе отражают все представления Фрейда о человеческой личности и ее поведении.

Психоанализ – это психоаналитическая теория личности, а также метод терапии личностных расстройств и изучения неосознанных мыслей и чувств индивида.

В основе психоанализа лежит топографическая модель Фрейда, согласно которой психика состоит из трех уровней организации:

• Сознание содержит мысли, чувства, ощущения и переживания, которые присущи человеку в данный момент времени и которые он четко осознает. Однако мы осознаем лишь незначительную часть своей психической жизни и той информации, которая хранится в нашем мозге. Более того, мы делаем это лишь в течение очень короткого времени, а затем вся эта информация переходит на другие психические уровни.
• Предсознательное соединяет сознательное и бессознательное и включает в себя ту информацию о психических явлениях, которую мы не осознаем здесь и сейчас, но можем легко вспомнить при желании.
• Бессознательное является самой потаенной и неизведанной областью человеческого разума и содержит в себе весь психический опыт человека. Бессознательное является самым интересным и значимым предметом изучения человеческой личности, поскольку именно в него сознание вытесняет все те эмоции, желания и воспоминания, которые ему угрожают. Здесь хранится информация о наших психологических травмах, подавленных сексуальных желаниях, самых негативных чувствах и т.д.

Через некоторое время после создания своей модели организации психики Фрейд выделил и три структуры личности – ид, эго и суперэго:

Эта структурная модель психической жизни напрямую связана с уровнями сознания, которые Фрейд выразил в концепции неосознаваемых психических процессов: сфера Ид является полностью неосознаваемой, а вот Эго и Суперэго присутствуют на всех уровнях сознания; при этом само сознание также охватывает все личностные структуры, однако основная его часть формируется именно импульсами, исходящими от Ид.

Таким образом, поведение человека практически всецело обусловлено импульсами, которые находятся вне сферы сознания. Если человек начинает пытаться осознать их, это приведет к сильнейшему внутреннему сопротивлению. Однако эти импульсы находят свое выражение в других, скрытых формах, изучение которых позволяет изучить те сферы человеческой психики, которые нам неподвластны.

Что значит оговорка по Фрейду, простыми словами объяснить человеку, не знакомому с его трудами, довольно непросто. Поэтому сначала мы расскажем об ошибочных действиях, к которым относится оговорка, чтобы вам было легче понять рассуждения Фрейда.

Механизмы возникновения ошибочных действий

Согласно Фрейду, все ошибочные действия объединяются двумя основными характеристиками:

Фрейд выделял три категории ошибочных действий:

• оговорки, описки, очитки и ослышки (когда человек неосознанно заменяет одно слово другим при устной или письменной речи, а также читает и слышит не то, что сказано или написано на самом деле);
• временное забывание (когда мы не можем вспомнить, как кого-то зовут, слова, сказанные кем-то, забываем о том, что хотели сделать, и т.д.);
• запрятывание, затеривание и ошибочное захватывание вещей.

Однако Фрейд был уверен, что, несмотря на то, что данным явлениям уделяют мало внимания не только большинство людей, но и научные круги, на самом деле они играют огромную роль в исследовании человеческой личности, поскольку зачастую именно за самыми незначительными признаками скрывается истинная суть вещей.

Фрейд считал, что ошибочные действия неслучайны. Так думали и некоторые другие исследователи, однако они рассматривали лишь физиологические и психофизиологические факторы, которые лежат в основе этих действий.

Фрейд не в коем разе не оспаривал эту теорию возникновения ошибочных действий, однако считал, что далеко не все из них можно объяснить таким образом: его опытные наблюдения доказывали, что ошибочные действия совершают и абсолютно здоровые и спокойные люди. Кроме того, такое объяснение исключает тот факт, что выполнение многих действий происходит автоматически и требует минимальной концентрации внимания. Например, мы не думаем, куда мы идем, однако не сбиваемся с пути.

Поэтому Фрейд считал, что есть какие-то другие, более глубокие и личностные, психологические мотивационные факторы, которые скрываются за ошибочными действиями и которые другие исследователи упускают из вида.

Оговорка по Фрейду: что это значит?

Под оговоркой подразумевается употребление человеком в устной речи слова, отличного от желаемого. Простыми словами, оговорка проявляется в том, что человек говорит не то, что он хотел (намеревался) сказать.

Как мы уже говорили ранее, Фрейд был уверен в том, что ошибочные действия (в частности, оговорка) возникают по каким-то психологическим причинам. Следовательно, за ними стоит какой-то смысл, исследуя который можно познать личность человека.

Механизмы возникновения оговорок

В попытках объяснить результат оговорки с психологической точки зрения, Фрейд задавался вопросом о том, почему человек оговаривается так, а не как-то иначе, ведь из бесконечного множества вариантов искажений человеческий мозг выбирает именно то слово, которое получается в результате оговорки, а не какое-то иное. Его интересовало то, происходит ли этот выбор случайным образом или же он основывается на чем-то важном.

Фрейд соглашался с тем, что соматические условия, открытые другими исследователями, могут способствовать возникновению оговорок, однако считал их недостаточными для того, чтобы человек оговаривался только из-за них.

Исследуя оговорки, Фрейд заметил, что в большинстве случаев их смысл совершенно очевиден, хотя некоторые оговорки и вовсе кажутся абсолютно бессмысленными. Однако даже такие оговорки при тщательном рассмотрении имеют значение.

Исследуя смысл оговорок – их значение и намерение, Фрейд проверял свои предположения, изучая множество примеров.

Доказательства осмысленности оговорок

Фрейд нашел доказательство своих идей в творчестве великих поэтов, которые пользуются оговоркой, как средством речевой выразительности, отражающим истинные мотивы своих героев.

Фрейд также рассматривал искажения в употреблении имен, отмечая, что зачастую в них присутствует намерение переиначить имя путем шуточного оскорбления, на основе чего он пришел к выводу, что и при других оговорках может присутствовать то же самое намерение к оскорблению, что наблюдается при искажении имен.

Роль намерений в оговорках

Фрейд выделял два вида намерений: нарушенное и нарушающее. Нарушенное намерение представляет собой то, что человек хотел сказать, а нарушающее – то, что человек сказал в результате оговорки.

Важно отметить и то, что то, что человек хотел сказать, в таком случае, не является его реальным отношением к объекту говорения, т.е. то, что он хотел сказать, – это то, что ему необходимо было сказать, то, что, по его мнению, было правильно сказать. А то, что он сказал в результате оговорки, – как раз то, что он хотел сказать на самом деле, его истинное видение ситуации.

Изучая намерения, Фрейд выявил, что сказанное в результате оговорки может находиться в трех видах зависимости от нарушенного намерения:

• Оно строго противоположно тому, что человек намеревался сказать (это говорит о том, что иногда мы оговариваемся в результате того, что хотим сказать то, что является прямым противопоставлением тому, что думаем на самом деле).
• Оно имеет вид поправки или дополнения к тому, что человек хотел сказать (в этом случае то, что мы думаем на самом деле, не противоречит тому, что мы хотим сказать, однако есть нечто, что мы утаиваем, а в результате оговорки мы будто добавляем второй смысл к исходному смыслу намерения).
• Оно отражает не истинное отношение человека к ситуации, а то, о чем он думал в данный момент времени и что полностью занимало его мысли.

Фрейд также изучал отношение людей к собственным оговоркам и выявил следующее:

• Зачастую людям известно то, что они думают на самом деле, и перед оговоркой они прекрасно это осознают.
• В других случаях, оговорившись, человек признает, что он действительно на самом деле думал то, что сказал вследствие оговорки, однако перед тем, как ее сделать, он не осознает этого.
• Иногда люди не только не осознают свои истинные намерения перед оговоркой, но и отрицают сам факт того, что на самом деле они думают отличное от того, что хотели сказать.

Несмотря на существенные различия в этих случаях, Фрейд заметил, что абсолютно во всех ситуациях, когда происходят оговорки, намерение оттесняется человеком. Таким образом он нашел ответ на главный вопрос о том, почему человек совершает оговорку: непременным условием ее возникновения является именно подавление имеющегося у индивида намерения, а не физиологические или психофизиологические факторы.

Именно в этом и заключается суть такого феномена, как оговорка по Фрейду. Что это значит? Простыми словами, механизм оговорки следующий: человек решает (осознанно или неосознанно) не допустить в речи выражения своего истинного отношения к объекту говорения, но оттесненное им намерение все-таки проявляется в ее форме.

Фрейд интересовался оговорками и другими ошибочными действиями потому, что они способны дать обширный материал, ценный для психоанализа.

Значение оговорок по Фрейду для психоанализа

Именно анализ ошибочных действий позволяет человеку обнаружить скрытые намерения – свои или чужие, с помощью которых можно познать истинную сущность себя и других людей.

Психоанализ, возможный в ходе рассмотрения оговорок, заключается в том, что, если подметить оговорку и проанализировать, почему человек оговорился именно так, а не как-то иначе, можно понять те стороны его личности, которые он скрывает, или те, что не осознаются даже им самим.

Давайте рассмотрим, каким образом происходит психоанализ путем изучения оговорок:

Кратко резюмируя, можно сказать о том, что Зигмунд Фрейд выявил, что ошибочные действия, в частности оговорки, не являются хаотичными случайностями, а представляют собой целенаправленные психические акты, имеющие скрытый смысл и возникающие как результат противодействия двух различных намерений: того, о чем человек думает на самом деле, и того, что он считал необходимым или правильным озвучить.

Желаем вам успехов и искренне верим в то, что вы обязательно найдете себя и свое место в этом мире!

А еще предлагаем пройти небольшой тест, чтобы закрепить материал статьи и проверить свои знания:

К ошибочным действиям относятся:
оговорки,
описки,
очитки,
ослышки,
забывание на короткое время, а потом вспоминание (например, имён или выполнить намерение),
запрятывание,
затеривание,
заблуждение на короткое время.

Проблема серьёзна, т.к. трудно объяснить, как человек с хорошим слухом посреди бела дня может услышать то, чего нет.

Традиционные объяснения:
— если ему нездоровится и он устал
— если он взволнован
— если он слишком занят другими вещами

Все объяснения сводятся к тому, что разные помехи отвлекают внимание человека и он совершает ошибочное действие.

На первый взгляд, теория отвлечения внимания верная – ничего ложного не усматривается. Но всё же она не всё описывает – явно чего-то в таком объяснении не хватает.

Существует большое количество действий, чисто автоматических и требующих минимального внимания, которые выполняются при этом абсолютно уверено. Например, хороший пианист не думает о том, какие клавиши ему нажимать.

Если случается оговориться, то это можно сделать в бесконечно многих вариантах, вместо нужного слова можно сказать тысячу других или нужное слово может получить бесчисленное множество искажений. Что же заставляет из всех возможных оговорок сделать именно случившуюся? – этого теория отвлечения внимания не объясняет.

Оговорки можно объяснять созвучностью слов. Исследование 1895, Мерингер (филолог) и Майер (психиатр) – сделали классификатор оговорок. Выяснилось, что лишь небольшая часть оговорок происходит при созвучии слов.

До этого момента мы рассматривали условия возникновения оговорки и выяснили, что снижение внимания хоть и является верным объяснением, но не достаточным. Теперь, если рассмотрим смысл оговорки, то увидим, что оговорка вовсе не является ошибочным действием, а оговорившийся имеет своей целью выразить какую-либо мысль.

Чрезвычайно тонко художественно мотивированная и технически блестяще использованная оговорка доказывает, что поэты хорошо знают механизм и смысл ошибочных действий и предполагают их понимание у слушателя.

Данной группе случаев, в которых ошибочные действия сами указывают на свой смысл, противостоят другие, в которых оговорки не имеют явного смысла. Например, если при оговорке кто-то коверкает имя собственное или произносит неупотребительный набор звуков. И лишь при ближайшем рассмотрении этих примеров обнаруживается, что в этих случаях тоже возможно понимание искажений.

Нужно прокомментировать, что в те времена автомобилей не было и люди ездили в повозках, запряжённых лошадьми. Поэтому если лошадь болела, то повозка не ехала и владельцу приходилось ходить пешком – это был драут.

Разница состоит в том, что в первом случае одно намерение полностью замещается другим, и тогда возникают оговорки с противоположным смыслом, в другом случае намерение только искажается или модифицируется.

Подобно тому, как заместительные оговорки использовались в стихотворениях, искажения могут использоваться в шутках невысокого свойства. Оскорблять кого-либо культурный человек пытается избегать. Однако, некоторые пытаются произнести имя неблагозвучно и внести в него что-то унизительное – это является своего рода оскорблением в форме шутки. Например, имя президента Французской республики Пуанкаре переделали в Швайнкаре.

Ну вот мы без труда решили загадку ошибочных действий! Они не являются случайностями, а представляют собой серьёзные психические акты, имеющие свой смысл, они возникают благодаря взаимодействию, а лучше сказать, противодействию двух различных намерений. Одно намерение является нарушенным, а другое – нарушающим.

Тут важно заметить, что Фрейд делает акцент на понятии психического акта. Психика представляется как система управления по отношению к телу. Команды, которые выдаёт психика телу обусловлены взаимодействием разного рода информации в психике. Психическим актом можно назвать то действие, которое обусловлено именно взаимодействием разного рода информации друг с другом. В противоположность действиям, которые вызваны происходящими в теле физиологическими процессами.

Фрейд, вообще, был первым психологом – т.е. учёным, который стал заниматься взаимодействием информации с информацией в человек. До него были только неврологи – которые занимались только физиологией (болезнями нервных тканей); и до него были психиатры – занимались взаимодействием физиологического с информацией (например, заметили, чтоб не было трясучки, надо принимать соляные ванны). Фрейд первым научился устранять трясучку, оперируя только информацией – т.е. поговорив с человеком.

Нет доказательств, что все оговорки устроены именно так. Но практика показывает, что разбирая каждый конкретный случай оговорки, обнаруживается такое скрытое намерение.

Даже если бывают оговорки устроенные иначе, то это не мешает сделать главный вывод – в природе человеческой психики существуют такие явления, как бессознательные процессы. В данном случае – скрытое нарушающее намерение.

Это очень важный вывод. Поскольку до Фрейда считалось, что человек делает только то, что осознано решил сделать. А оказывается, что некоторые действия человек делает помимо своей воли.

Аналогично ошибочным устроены так же и случайные, или симптоматические действия – например, человек напевает что-то или крутит в руках что-либо.

Кстати, то что мы понимаем оговорки сделанные поэтами в стихотворениях, свидетельствует, что у нас так же есть и бессознательные механизмы, ответственные за это.

Что касается таких факторов:
— плохое самочувствие
— отвлечение внимания
— созвучие слов

Оговорки могут возникать и без них. Они не определяют, какая именно возникнет оговорка. Но они увеличивают вероятность возникновения оговорки. Таким образом теория Фрейда не отрицает имевшиеся, а вносит в них существенную деталь (бессознательное намерение).

Повторяющиеся и комбинированные ошибочные действия являются своего рода вершиной этого вида действий. Повторяемость проявлений обнаруживает устойчивость, которую почти никогда нельзя приписать случайности, но можно объяснить преднамеренностью. Наконец, замена одних видов ошибочных действий друг другом свидетельствует о том, что самым важным и существенным в ошибочном действии является не форма или средства, которыми оно пользуется, а намерение, которому оно служит и которое должно быть реализовано самыми различными путями.

Ещё некий господин рассказывал, что однажды по неизвестным причинам в течении нескольких дней он забывал письмо на письменном столе. Наконец отправил его, но получил обратно, так как забыл написать адрес. Написав адрес, он принёс письмо на почту, но оказалось, что забыл наклеить марку. Тут уж был вынужден признать, что вообще не хотел отправлять это письмо.

Нарушенное намерение само по себе известно, оговорившийся его признаёт. О нарушающем намерении можно догадаться в тех случаях, когда произошло явное замещение одного слова другим. Когда же нарушающее намерение только искажает нарушенное, то узнать о том, каково оно, можно только спросив говорившего, почему он сделал именно такую оговорку.

Отвечая на вопрос, человек старался объяснить свою оговорку, вот и сказал первое, что пришло ему в голову и показалось пригодным для объяснения. Но это ещё не доказательство, что оговорка возникла именно таким образом. Конечно, могло быть и так, но с таким же успехом и иначе. Ему в голову могло прийти и другое объяснение, такое же подходящее.

Фрейд, основываясь на своей практике, утверждает, что другого в голову прийти не могло. Не существует личной психической свободы. Если были какие-то мотивы сделать оговорку, говорившему поставлен вопрос о причинах такой оговорки, он честно пытается на него ответить – тогда ему в голову придёт вполне определённый мотив, и другого прийти в голову не может.

То что человек делает, по большому счёту, определяется двумя факторами – внешними условиями, в которые человек поставлен, и содержанием его внутреннего мира в момент принятия решения. Когда люди поставленные в одни и те же условия, им задан один и тот же вопрос – и они дают разные ответы, тогда из этого следует, что их ответы обусловлены именно их разным внутренним миром. А поскольку вопрос задавался с целью именно выяснить, содержание внутреннего мира – то следовательно, спрашивающий успешно достиг своей цели.

Может показаться, что у человека есть свобода воли т.к. он делает то, что ему хочется. Но человек не контролирует, чего же ему хочется. Человек может захотеть побороть своё желание, но он не контролирует, в каких случаях ему захотелось побороть это желание. Фрейд сторонник научного детерминизма – человек является автоматом, функционирующим по определённым законам.

В данном случае Фрейд считает нужным нарушить заявленный выше принцип, что всегда следует полагаться на слова расспрашиваемого, и остаётся при своём толковании оговорки. Фрейд сравнивает подобные случаи с судебным процессом: если подсудимый признаёт вину, то судья ему верит; если же тот свою вину отрицает – тогда судья принимает решение на основании имеющихся улик.

Из практики анализа оговорок, Фрейд заметил, что все случаи делятся на три группы:
— говорившему известно нарушающее намерение и он сам его озвучивает, если спросить.
— говоривший не может сам озвучить нарушающего намерения, но он соглашается с предложенным ему толкованием, при этом будучи удивлённым.
— говоривший энергично отвергает сделанное толкование нарушающего намерения.

В первых двух случаях, когда говоривший не отрицает толкования, он замечает одну важную деталь – в обоих случаях говоривший решил не допустить выражения нарушающего намерения в речи, старался оттеснить его. И тогда произошла оговорка, т.е. оттеснённое намерение всё-таки проявилось против его воли.

Очевидно, что во втором случае степень оттеснения гораздо больше – т.к. говоривший сам не может обнаружить нарушающего намерения. Но удивительно, что это ничуть не мешает этому намерению вызвать оговорку!

Далее Фрейд делает экстраполяцию, что принцип вытесненного намерения можно распространить и на третий случай – т.е. тоже именно вытесненное намерение приводит к оговорке в этом случае, только степень вытеснения в данном случае настолько большая, что человек даже не может обнаружить вытесненное намерение, когда ему на него указывают, и потому совершенно добросовестно отрицает это намерение.

Таким образом, Фрейд приходит к выводу, что подавление какого-либо намерения является необходимым условием для возникновения ошибочного действия (оговорки), т.е. действия происходящего помимо воли человека.

Выводы сделанные на основе исследования оговорок справедливы и для других психических процессов (наличие нарушенного намерения и нарушающего, которое вытеснено). На примере других видов ошибочных действий можно обнаружить ещё кое-какие психические закономерности, которые так же справедливы и для других процессов в психике. Рассмотрим их.

Рассмотрим искажение звучания при оговорке. Если кто-то произносит кратко долгий гласный вследствие чем-то мотивированного нарушения, проявившегося в произношении данного слова, то следующую за ней краткую гласную он произносит долго и делает новую оговорку, как бы компенсируя этим предыдущую. Это явление в психологии называется компенсацией, оно проявляется и в других психических процессах.

Например, если ребёнка в детстве все унижали, то когда он вырастет и получит возможность унижать других, то будет делать это просто для удовольствия. Потому что психические механизмы работают независимо от наполнения – наполнением может быть и звучание слогов в слове, и факт унижения – и то, и другое будет вызывать компенсацию.

Что касается описки, то всё происходит так же, как при оговорке.

Что касается очитки, то в этом случае всё проще. Одна из двух конкурирующих тенденций заменяется здесь сенсорным возбуждением и, возможно, поэтому менее устойчива. То, что следует прочитать, в отличие от того, что намереваешься написать, не является ведь собственным продуктом психической деятельности читающего. Не то чтобы при очитке обнаруживалось бы что-то совершенно противоположное, но важность содержания мысли, приводящего к очитке, намного очевиднее, чем оттеснение, которому оно до того подверглось.

Забывание намерений, как мы уже знаем, однозначно толкуется даже неспециалистами (хозяйка, которая забыла про гостей). Однако, причины забывания какого-либо намерения могут быть разными. Например, если кто-нибудь забывает про встречу, назначенную другому, то чаще всего это объясняется прямым отказом от встречи с этим лицом. Но иногда анализ может обнаружить, что нарушающая тенденция имеет отношение не к данному лицу, а направлена против места, где должна состояться встреча, и связана с неприятным воспоминанием, которого забывший хочет избежать. Этот пример наглядно показывает, что одно и то же поведение (пропущенная встреча) может иметь разные причины (неприятен человек, неприятно место, неприятна тема разговора и т.п.).

Забывание впечатлений и переживаний объясняется важным принципом: отказ памяти вспоминать то, что связано с неприятными ощущениями, и вновь переживать это неудовольствие при воспоминании. Например, Дарвин, когда заметил, что быстро забывает всё, что противоречит его теории, ввёл правило тщательно записывать такие факты.

Забывание имён и название обусловлено этим же принципом, забывать всё неприятное. Например, дама справляется у врача о здоровье общей знакомой, называя её по девичьей фамилии. Её фамилию по мужу она забыла. Затем она признаётся, что очень недовольна этим замужеством и не выносит мужа своей подруги.

Тут есть ещё одна очень интересная закономерность. Название часто бывает связано с рядом других названий в т.н. ассоциативный круг. Если память отказывается вспоминать одно из названий, принадлежащих какому-либо ассоциативному кругу, то могут быть забыты все названия этого ассоциативного круга. Например, Фрейд рассказывает, что однажды он никак не мог вспомнить название одного города (назывался Бизенц). И анализ показал, что причиной была не прямая враждебность, а созвучие с названием палаццо Бизенци в Орвието, где он раньше неоднократно жил (видимо, имел неприятные воспоминания). Таким образом, техники позволяющие что-либо запоминать с помощью ассоциаций, могут сыграть и обратную роль – построенные цепочки ассоциаций могут способствовать забыванию.

Затеривание и запрятывание вещей нам особенно интересно своей многозначностью, разнообразием тенденций, вследствие которых могут произойти эти ошибочные действия. Общим для всех случаев является то, что какой-то предмет хотели потерять, но причины и цели этого действия разные. Вещь теряют, если она испортилась, если напоминает о человеке, с которым испортились отношения, или если она была приобретена при обстоятельствах, о которых не хочется вспоминать. Вещи затериваются когда они перестают нравиться и ищешь предлог заменить их другими, лучшими. С этой же целью вещи роняют, портят, ломают. Можно ли считать случайностью, что как раз накануне своего дня рождения школьник теряет, портит, ломает нужные ему вещи, например старый ранец?

Действия по ошибке и заблуждения часто маскируют желания, которые не осознаются. Например, однажды Фрейд запретил своему пациенту общаться с кем-то из своих родственников, т.к. это мешало лечению. Как-то раз этот пациент собирался позвонить Фрейду, но вместо этого назвал номер того самого родственника – значит, у него было скрытое намерение. Или кто-то, в результате заблуждения, может назвать врача полицейским – это выдаст его отношение к нему.

Вообще говоря, ошибочные действия часто принимают за т.н. народные приметы. Например, если что-то забыл и вернулся за этим обратно домой, то дороги потом не будет. Объясняется это просто, если что-то забыл (например, выключить свет), то бессознательно не хотел уходить, т.к. бессознательно понимал, что это не хорошо – это бессознательное желание заставило оставить свет включённым. Рекомендуется наблюдать за собственными ошибочными действиями и, при немногозначных тенденциях, делать из этого соответствующие выводы.

При оговорке, описке и т.д. могут встречаться случаи чисто физиологического характера, в случаях же забывания имён, намерений, запрятывания предметов и т.д. едва ли можно согласиться с таким объяснением. Затеривание, по всей вероятности, может произойти и нечаянно. К случайным, видимо, нельзя отнести те, причины которых чисто психические – без физиологических, и без внешних.

Читайте также:

  

• Ярмарка педагогических идей в школе

  

• Чем отличается нервная регуляция от эндокринной кратко

  

• Почему называется эпоха возрождения кратко

  

• В каких случаях не требуется соблюдение условий которые предусмотрены частью первой ст 13 кратко

  

• Почему екатерине 2 удалось легко захватить власть кратко

Начало научного анализа этой проблемы связывают с публикацией статьи Фрейда под названием «О психическом механизме забывчивости» (1898). Однако наиболее полное изложение этой феноменологии и ее механизмов отражено в его книге «Психопатология обыденной жизни» (1901). Позднее Фрейд отмечал, что в этой работе он хотел показать, что влияние бессознательного проявляется не только при психических расстройствах, но и в обычном поведении совершенно здоровых людей.

Говоря о биосоциальной природе человека, следует признать, что ему присущи все инстинктивные формы поведения, в частности — пищевой и половой инстинкты, а также инстинкт самосохранения, заботы о потомстве и собственности (самке или территории), общие с животными. Кроме этого, существуют так называемые специализированные инстинкты, например: строительный — у бобров, миграционный — у птиц, инстинкт агрессии — у хищников, инстинкт борьбы, территории, стадный инстинкт и т.д. У человека проявления этих инстинктов приобретают культурное обрамление и выражаются в виде влечений. Но инстинкты никуда не исчезают, а находятся в подавленном состоянии в бессознательном, периодически спонтанно прорываясь на уровень поведенческих реакций, или наоборот — тормозят или извращают эти поведенческие реакции. В этих случаях мы сталкиваемся с ситуацией, когда культура и ее запреты диктуют определенные формы поведения, а властно побуждающие инстинкты противодействуют или сопротивляются этим запретам.

Ошибочные действия (описки, ошибки, забывание) наиболее часто случаются, когда бессознательно или даже вполне сознательно пытаются подавить или скрыть какую-то мысль, идею или отношение, открытое провозглашение которых неприемлемо, не соответствует эталонам культуры, региональной или национальной традиции или специфике ситуации.

Приведем достаточно хрестоматийный пример из работы Фрейда. Некий господин У безнадежно влюблен в даму, которая вскоре выходит замуж за господина X. Хотя Y очень давно знает X и имеет с ним постоянные деловые контакты, он тем не менее всегда забывает его фамилию, и всякий раз, когда ему нужно написать X деловое письмо или что-то ему передать, он должен напрягать память или даже спрашивать у других: «Как же его фамилия?». Совершенно очевидно, что здесь присутствует и подавленное чувство агрессии, и ревность, и желание вообще не знать своего счастливого соперника. В целом, надо признать, что сюжеты агрессии, постыдных поступков и откровенной подлости (со стороны, казалось бы, вполне приличных людей) в отношении счастливых соперников и соперниц многократно тиражированы в литературе и киноискусстве, а еще более часты — в криминальной практике. Это позволяет отнести такие постыдные поступки к своеобразным вариантам ошибочных решений и действий, тем более что во многих случаях они сопровождаются раскаянием и признанием вины. Но можно сделать и еще один вывод: как бы ни пытались вытеснить нар-циссическую обиду личности, отвергнутые их возлюбленными, властью или социумом, потребность в отреагировании и мести всегда продолжает действовать.

Приведем еще один пример. Если в порыве страсти вы вдруг назвали X именем некой/некоего У, независимо от того, известно ли X о существовании бессознательного или нет, он или она сильно огорчится от этой ошибки, а если X в дополнение ко всему может догадываться, о каком/ка-кой именно У идет речь, это, возможно, станет причиной размолвки или даже крупной ссоры. Если после этой ошибки вы попытаетесь объяснить, что ошибка произошла потому-то и потому-то, это мало изменит ситуацию. Следует еще раз повторить: допущенная ошибка в психоанализе обычно обозначается как первичный процесс (истоки которого находятся в бессознательном), а последующие попытки ее объяснения — как вторичный (вполне сознательное, но привнесенное объяснение).

Оговорки

Оговорки наиболее часто случаются тогда, когда человек хочет скрыть свои истинные чувства или намерения или когда он одновременно (бессознательно) желает наступления какого-то события и не хочет сознательно признавать его желательность. Например, пациентка, мать и отец которой живы и здоровы, рассказывает о смерти бабушки, которую она периодически обозначает как «маму отца». В процессе одной из сессий она вдруг начинает свой рассказ со слов: «Когда мама умерла…», аналитик замечает эту ошибку, пациентка вначале удивляется своей «оговорке», а затем признает: «Да, я хотела ее смерти».

В данном случае имеет место вариант ошибочного действия (оговорки), возникшей в результате столкновения двух различных намерений, и для понимания смысла ошибки необходимо прежде всего прояснить данные намерения. Как прояснилось в последующем, дочь была чрезвычайно привязана к отцу и испытывала явные негативные чувства к матери.

Фрейд выделяет два типа намерений: нарушенное намерение и нарушающее намерение. Нарушенное намерение, как правило, не вызывает трудностей для своего обнаружения. Человек, совершивший ошибочное действие, знает об этом намерении и признает его. Например, пациентка говорит: «Я всегда любила свою сестру» и, помолчав, добавляет: «Чтоб она сдохла!» Тут же она виновато улыбается: «Вот такая любовь…». Это нарушающее намерение в каких-то случаях может быть явно выраженным, и человек догадывается о нем. Но в некоторых случаях «ошибка» может лишь частично выражать первоначальное намерение или искажать его, в результате чего утрачивается его истинное понимание. Задача психоаналитического подхода заключается в выявлении нарушенного и нарушающего намерения. У совершившего ошибочное действие человека нужно спросить, почему он совершил именно это действие и что он может о нем сказать. Первое объяснение, которое придет ему на ум, станет отправной точкой психоаналитического исследования. Здесь уместно еще раз вспомнить о важнейшей из техник психоанализа — методе свободных ассоциаций, согласно которому мысль, появившаяся в нашем сознании в связи с той или иной темой, событием или образом, вовсе не является случайной; к ней нужно отнестись с особым вниманием и рассматривать ее в качестве психического факта.

Иногда совершивший ошибочное действие человек сам в состоянии понять смысл этого действия, поскольку он знает о своем нарушенном намерении и догадывается о намерении нарушающем, как в случае, когда пациентка сообщила о «смерти» матери. Но бывают ситуации, когда человек не догадывается о нарушающем намерении или никак не хочет признать существование обоих намерений, предопределивших его ошибочное действие. Тогда задачей аналитика становится исследование косвенных факторов, посредством анализа которых можно понять и довести до сознания пациента смысл его ошибочного действия. Учитывая, что психоаналитик не имеет права допускать никаких оценочных суждений (типа «хорошо — плохо», «правильно — неверно», «похвально — стыдно» и т.п.), уместно такое образное сравнение: совершившего ошибочное действие человека (его бессознательное) можно рассматривать в качестве подсудимого, а его сознательное моральное Я — как судью. В том случае, когда обвиняемый (преодолевая внутреннее сопротивление) признается в своем поступке (мысленном поступке), личность растет. Но если обвиняемый отрицает свою вину и стремится отвести от себя любые подозрения, то психоаналитик вправе не поверить ему, и тогда он задает дополнительные вопросы, выступая, скорее, на стороне морального Я пациента.

Забывание

Еще один пример. Начальник одного из офисов столичной компании в Санкт-Петербурге никак не может запомнить имя и отчество своего московского начальника. Причем имя достаточно обычное. Он заучивает это имя, пишет на календаре, перед тем как созвониться, но каждый раз напрягается, чтобы не ошибиться. Почему это происходит, ему непонятно. В процессе анализа выясняется, что именно так звали его преподавателя по математике, который постоянно унижал его и посмеивался над его способностями. При этом аналогичные случаи «забывания» случались и в школе, правда, тогда — в отношении заученных наизусть математических формул и правил.

Слово или имя забываются не потому, что они плохо выучены. Забывание связано с тем, что слово связано с негативными эмоциями, похоже или даже аналогично какому-то другому слову или имени, на которое направлено сопротивление, и оно провоцирует внутренний конфликт, проявляющийся в забывании. Забывают также то, что хотели сказать, но подсознательно чувствовали, что сказанное может поставить говорящего в неловкое положение или будет оценено как оплошность или неуважение к тому или иному авторитетному собеседнику, даже если забытая мысль, факт или идея были наиболее верными и уместными. Человек не просто сознательно «придерживает язык», а действительно забывает и затем порой часами пытается вспомнить то, что он хотел сказать.

Особую группу составляют действия, которые совершаются автоматически. Например, муж с женой поздно вечером входят в пустой вагон метро. Каждый думает о своем. В какой-то момент жена кладет свою руку на руку мужа, лежащую на поручне, и он сразу ее отдергивает и тут же извиняется перед ней, объясняя, что подумал, что это кто-то другой. Но в вагоне никого нет. Это неприятно поразило женщину, и этот материал она принесла на очередную сессию анализа. В последующем оказалось, что у мужа уже давно есть другая женщина. Фрейд по поводу таких автоматических действий отмечал, что они отличаются особой точностью. Так же как клинические симптомы «сигнализируют» о каком-то психическом расстройстве, ошибочные действия демонстрируют некий внутренний конфликт и проявления наших бессознательных желаний, влечений и стремлений, которые могут быть связаны как с актуальной ситуацией, так и со всем предшествующим жизненным опытом. Ошибочное действие как бы проявляет то, что сознательно мы хотели бы скрыть.

Кто-то пообещал кому-то принести книгу или конспект, но вот уже в третий раз забывает это сделать. Он действительно забывает, но в этом случае забывание становится чем-то вроде бессознательно реализуемой уловки — на самом деле он не хочет давать эту книгу или конспект этому человеку даже на какое-то время. Точно так же забывают позвонить, предупредить, поздравить и т.д. Нельзя отрицать, что знание этих механизмов достаточно поучительно.

Описки и симптоматические действия

По аналогичным сценариям происходят и описки. Например, у одного профессора-врача достаточно сложные и конфликтные отношения с другим, хотя он и признает высокий уровень профессионализма своего коллеги. В письме к своему другу этот профессор рекомендует ему проконсультироваться и посоветоваться с этим малоприятным, но весьма искусным хирургом. Однако в письме вместо предложения «посоветоваться» вдруг откуда-то появляется слово «поссориться».

Ошибочные действия, которые приводят к падениям, ранам или другим несчастным случаям, могут быть связаны с чувством вины и потребностью в наказании, которому личность подвергает себя за те или иные проступки или даже мысленные прегрешения.

В эту же группу можно было бы отнести и симптоматические действия, которые наблюдаются в процессе психотерапии. Симптоматическими действия называются в тех случаях, когда они существенно отличаются от вербального материала, на фоне которого проявляются. Например, пациентка на протяжении нескольких сессий рассказывает о том, как мучаются ее подруги с повзрослевшими детьми, и периодически повторяет: «Слава Богу, у меня нет детей». В процессе одной из сессий она что-то говорит о возможности удара по голове и параллельно двумя сложенными руками несколько раз нажимает на низ живота. Естественно, аналитик фиксирует это и спрашивает, почему, говоря об ударах по голове, она одновременно сделала такое движение. Пациентка тут же, отчасти «невпопад», поясняет: «А по низу живота меня бить бесполезно. Там у меня все удалено». И это придает качественно иную окраску ее выражению «Слава Богу, у меня нет детей», так же как и последующей направленности терапевтической работы.

Одна из задач психоаналитического исследования и состоит в раскрытии смысла ошибочных действий, которые прямо или косвенно проявляются в материале пациентов. Забывают то, что хотят забыть, теряют то, что хотят потерять, но не знают об этих скрытых даже от самого себя желаниях. Поэтому специфика психоаналитического исследования состоит в том, чтобы благодаря выявлению бессознательных намерений человека дать ему возможность жить более осознанной и более полной жизнью.

В заключение можно попытаться, следуя за Фрейдом, классифицировать ошибочные действия, выделив как минимум три группы.

• Первую группу ошибочных действий составляют оговорки, обмолвки, описки, очитки, ослышки.
• Вторую — временное забывание имен, фамилий, словосочетаний, впечатлений, обещаний и выполнения намерений.
• Третья группа включает случаи, когда человек сам что-то спрятал, но не может вспомнить куда. К этой же группе относятся различные варианты, когда какие-то (нередко одни и те же) вещи постоянно теряются (деньги, ключи от квартиры или машины, только что где-то записанный телефон и т.д.).
• Четвертая группа — ошибочные двигательные акты, приводящие к само-повреждению. И пятая — симптоматические действия.

Изложенный материал вовсе не отрицает того, что нарушение нормальной психической или двигательной активности человека может быть вызвано также различными физиологическими причинами, включая, например, нездоровье, переутомление, состояние волнения или тревоги.