Отличие обмана от ошибки

Ответы

Тема 3. Ошибка, заблуждение, обман

С философской точки зрения, ошибка связана с самой природой мира, в котором мы живем, точнее с тем, что в мире есть не только бытие, т.е. то, что есть, но и небытие, т.е. то, чего нет. В мире (как и в человеке) всегда и везде чего-то не хватает, чего-то нет. Это может быть отсутствие света или какого-то предмета, человека, явления или процесса. Это может быть то, чего уже нет или то, чего еще нет. Причем, строго говоря, нет, т.е. отсутствия, несуществования, лишенности, потерь, утрат, надежд и т.д., в мире много «больше» чем да, т.е. наличия, присутствия, существования здесь и теперь. Скажем, если на дворе лето, то это значит, что нет ни зимы, ни весны, ни осени. Если перед нами дерево, то это значит, что это не камень и не слон, не радуга и не комета… т.е. перед нами дерево, как бы незримо и неслышно окруженное бесконечным многообразием того, что не есть дерево. Дерево – это конкретное бытие, окруженное бесконечным отсутствием, небытием или ничто. Есть дерево, а весь остальной мир есть не-дерево, – так философским образом можно сформулировать связь бытия и небытия.[12] Возможно поэтому, мы и делаем ошибку, когда называем стоящее перед нами дерево кустом или шестом, или шалашом, или домом, если оно стоит вдалеке, а видимость плохая. Вот почему, как правило, только один ответ является истинным, а ложных – сколько угодно. Правда, учитывая то, что третьей действительностью мира является неизвестность, то мы как бы получаем от нее разрешение говорить «не знаю», т.е. «может быть, да, а, может, нет», «возможно, так, а, возможно, иначе» и т.д. Это значит, что мы, люди ввиду трехмерной природы мира (три его «измерения» суть бытие, ничто, неизвестность) имеем права как минимум на три вида ответа: «да», «нет», «не знаю».

Приведу в качестве примера суждения, высказанные одним из моих студентов на семинаре, посвященном анализу неизвестности в русской философии: «Если я скажу, что мы находимся в этой аудитории, то в силу истинности этого суждения, я “попадаю” в бытие, т.е. в то, что есть. Если я скажу, что мы находимся в соседней аудитории, то ошибочность этого суждения является как бы следствием того, что я “попадаю” в небытие, в то, чего нет на самом деле. Если же я скажу, что в соседней аудитории находятся люди, то неопределенность этого суждения – “может быть, да, а, может быть, нет” – свидетельствует, что я “попадаю” в неизвестность, как бы делающую мое суждение не истинным и не ложным».

Действительно, мы имеем три разнокачественных суждения, которые мы можем определить как (1) истинные – «суждения бытия или о бытии»; (2) ложные, ошибочные – «суждения небытия или о небытии» и (3) неопределенные – «суждения неопределенности, неизвестности или о неизвестности». Последняя может быть какой угодно. Это для неизвестности как таковой «не имеет значения» или «безразлично». Но на любой вопрос об абстрактной неизвестности (неизвестности вообще) ответ будет однозначно неопределенным: может быть, т.е. возможно все, что угодно.

Однако в целенаправленном познании, особенно научном, мы чаще всего имеем дело с неизвестностью как неопределенностью, поскольку она «обрамлена» известными условиями, обстоятельствами или фактами. В силу этого число вариантов ответов может быть ограниченным. В случае с соседней комнатой и людьми в ней мы можем дать лишь два варианта ответа: «в комнате кто-то есть» или «в комнате никого нет». Но, повторю, если под неизвестностью понимать неизвестность как суверенную сферу действительности, то она никогда не переходит в известное, будучи самостоятельным фоном или просто одним из измерений мира, в котором мы живем. Неизвестность одна на всех и для всех: и для камня, и для растения, и для мотылька, и для человека…

Поэтому, строго говоря, в приведенном выше конкретном случае мы имеем не подлинную неизвестность, но квазинеизвестность, т.е. не настоящую неизвестность (люди в соседней аудитории), поскольку мы можем превратить эту неопределенность во что-то определенное, известное, которое есть что-то еще неизвестное для нас, но не само по себе. Это и значит, что речь идет не о неизвестности как таковой, а о конкретном «да» (люди там есть) или «нет» (людей там нет), что может быть установлено исчерпывающим образом: ведь мы легко можем проверить это суждение и установить его истинность либо ошибочность, т.е. выйти и посмотреть, есть ли кто-то в соседней аудитории.

Можно представить себе высказывание суждения, претендующего на истину, но на деле, возможно, и ложного, как стрельбу по мишени, в которую мы либо попадаем, либо нет. При этом мишень одна, а «молока» (пространства вокруг мишени) сколько угодно. Иначе говоря, правильный ответ как бы схватывает бытие, мы получаем да. Неправильный – означает попадание в небытие, мы получаем нет, т.е. ошибку.

Было бы неправильно думать, что ошибочный ответ не имеет никакой ценности в познании. В частности, в научном познании (да и в житейском опыте тоже) отрицательный ответ, который можно считать видом ошибки, играет весьма важную роль, поскольку, как правило, резко сужает область поиска и тем самым приближает нас к истине. Ведь ученый обычно заранее ограничивает область исследования, для него область нет сужена до максимально узкой области как его рабочей гипотезой, условиями эксперимента и его лабораторными ресурсами, так и границами той сферы, где вероятнее всего находится истина, интересующее его да. Хорошо известно, что обычный ход научного исследования – это череда проб и ошибок, когда ученый стремится ограничить их число до возможного минимума условиями эксперимента, методом исследования и исходной гипотезой.

Таким образом, ошибка – это естественное явление в жизни человека, и не только человека, но и практически любого представителя животного мира, поскольку и его обитатели живут в мире известном и неизвестном, в мире бытия и ничто, т.е. того, чего нет здесь и теперь. Значительным шагом вперед в понимании этого обстоятельства явилось признания учеными принципа фаллибилизма, т.е. возможной или фактической ошибочности результатов познания. Было признано, что необходимо быть готовым к признанию ошибки в познании в результате, скажем, новых открытий или новых более точных методов познания. Это не значит, что все наше знание ошибочно. Это значит, как говорил Чарльз Пирс, что все наше знание плавает в океане незнания или заблуждений.

Рекомендуемые материалы

Признание возможности того, что в нашем знании есть ошибки и заблуждения, играет положительную роль, поскольку делает границы познанного открытыми пересмотру, динамичными и всегда способными раздвигаться, увеличиваться в ходе прогресса познания. Тем самым мы открыты для очищения нашего знания от ошибок и заблуждений. Это и психологически хорошо, так как избавляет от успокоенности, догматизма и консерватизма, закаляет характер, придает человеку познающему силу, мужество, гибкость и настойчивость в овладении истиной.

Столь же важным для прояснения природы мира и познания стало признание принципа пробабилизма, вероятностного характера знания. Это значит, что знание, касающееся бытия, как правило, если не всегда, то чаще всего так или иначе приблизительно, вероятностно, неточно. Абсолютная точность может быть только в чисто теоретическом знании, описывающем так называемые идеальные или теоретические объекты, не существующие в действительности, т.е. «существующие» в ничто, точнее только в сознании, мысли. Причем сами аксиомы теоретического знания основаны на допущениях, принимаемых без доказательств. Это допускает своего рода произвол, коренящийся в том же небытии, а, возможно, и в неизвестности. Иначе говоря, область допущений, свободное или произвольное полагание условий, аксиом и т.п. – это открытая область пересечения ничто и неизвестности, в которой и в отношении которой возможно предположить все, что угодно.

Между тем, ошибка и заблуждение – это не одно и то же. Ошибка – результат непосредственного познания или действия. Заблуждение – результат определенного неадекватного, ошибочного отношения к ошибке. Это своего рода принятие ошибки как не-ошибки. Заблуждение рождается после ошибки, на ее основе. Ошибка – акт, то, что произошло. Заблуждение – последующая процедура, одно из трех возможных следствий ошибки. Первое: я распознаю ошибку и тем самым избегаю заблуждения; второе: я не распознаю ошибки, принимаю ее за не-ошибку, за истину и тем самым впадаю в заблуждение; третье: я не могу решить, ошибка это или не ошибка и остаюсь в неведении относительно истины или заблуждения, т.е. оказываюсь в состоянии неопределенности. Человек как бы зависает между истиной и заблуждением. Оно может завершаться и тем и другим, а в научном познании еще и повторным экспериментом, более тщательной проверкой результатов опыта и т.д. Да и в житейских ситуациях наилучшим выходом из неопределенности является принятие сомнения как сигнала для проверки и более глубокого размышления.

Заблуждение бывает как минимум двух видов: добросовестное и недобросовестное. Добросовестное заблуждение – это такая ошибка, которая не осознается как ошибка, т.е. человек принимает ошибку за истину. При этом предполагается, что он искренне считает, что он высказывает истинное, а не ложное суждение. Добросовестных заблуждений великое множество. Они собственно и являются следствием фаллибилизма (ошибочности), о которой говорил Ч. Пирс. Далеко не всегда мы можем проверить наше знание на его истинность, особенно если речь идет не о строгих или экспериментальных науках, а, скажем, о гуманитарном знании. Ошибка может сохраняться и в том случае, если она не противоречит установленным истинам в силу отсутствия экспериментальной базы для ее проверки или человеческая практика не включает данное положение в свою сферу. Добросовестные, т.е. не преднамеренные и неосознаваемые заблуждения такого рода можно назвать латентными или скрытыми заблуждениями.

Подвидом добросовестного заблуждения как непреднамеренного и неосознаваемого принятия ошибки за не-ошибку (истину) является самообман. Обычно, если человек убеждается в том, что это была ошибка, она заменяется истиной, по меньшей мере, как истинным ответом на ошибку: «это – ошибка». В этих случаях люди, как правило, отказываются от ошибки, т.е. стараются избегать ее и тем более не признают, не называют ее истиной. Но так происходит не всегда. Иногда, человек так глубоко убежден, что его первоначальное суждение истинно, что настоящая истина представляется ему неприемлемой. Иначе говоря, самообман – это такое заблуждение, которое вызвано субъективным, чаще всего психологическим, неприятием ошибки как ошибки. Это стремление, желание, воля, установка видеть и признавать ошибку как истину, а истину как ошибку.

В этом случае ошибка признается в качестве истины по ряду причин. Человек – весьма сложная и мощная «познавательная машина», но она подвержена разного рода «возмущающим» влияниям: симпатиям и антипатиям, она полна ожиданий и готовности признать желаемое за действительное; в ряде случаев ошибка привлекательнее по каким-то этическим, эстетическим, политическим или иным причинам, она кажется лучше по чисто эмоциональным критериям. Об этом говорят пушкинские строки «я сам обманываться рад». Иногда беспочвенные человеческие фантазии и высокие идеалы, если они воспринимаются как «нас возвышающий обман», оказываются важнее, по выражению А.С. Пушкина, многих тысяч «низких истин». Все эти виды заблуждения могут иметь одно общее свойство. Всем им присуща искренность заблуждения, поэтому оно и называется добросовестным заблуждением. Совесть человека не подает сигналов тревоги и человек может долго, возможно, всю жизнь, пребывать в состоянии блаженного заблуждения.

Но субъективный или психологический самообман как особое состояние человека всегда находится на грани добросовестного и недобросовестного заблуждения. В повседневной жизни удерживаемая человеком ошибка, как правило, так или иначе проявляет себя в качестве таковой, она может напоминать о себе, всякий раз ставя перед человеком альтернативу: либо отказаться от ошибки, либо превратить добросовестное заблуждение в недобросовестное.

Различают различные причины самообмана, главная – это боязнь свободы и истины как частное выражение бегства человека от реальности. Ведь признание истины, полученной благодаря разуму, обычно требует он нас соответствующих действий. Здесь свободный разум, который доставил нам истину, всегда ожидает не только принятия, но и действия по истине. А это может предполагать существенное изменение привычек, правил нашего поведения, образа жизни, наших ценностей или предпочтений, изменение отношений к людям и т.д. Свобода, как и истина – это источник хлопот, действий, активности. Нередко человек предпочитает, как ему кажется, простейший и наиболее легкий способ реагирования на действительность, открывающуюся в свободе и истине: уклониться от той и другой и… ничего не делать в надежде «на авось», что «пронесет» или «и так сойдет».

Особенно часто человек склонен к сокрытию истины о себе. Боязнь заглянуть в свое собственное сознание, посетить свой внутренний мир связана как с невежеством, так и с инстинктивным страхом увидеть там что-то такое, что может нас ужаснуть, открыть нам неприятную правду о самих себе. Современная психология доказала, что все эти страхи совершенно беспочвенны и только мешают человеку быть самим собой, настоящим, истинным. Страх перед своим я, своим внутренним миром, сознанием и самосознанием – это один из самых серьезных недостатков человека, отдающего себя во власть неподлинных способов внутриличностного общения, во власть темных инстинктов самосохранения, не имеющих ничего общего ни со свободой, ни с разумом.

В целом самообман следует считать одним из видов человеческой слабости, интеллектуальной и этической незрелости, хотя в ряде случаев он может поддержать жизненный тонус человека при решении им тех или иных задач. В этом случае самообман можно рассматривать как случай лжи во спасение самого себя.

Обманываться можно относительно чего угодно. Но в любом случае, обманываясь в чем-то, мы обманываемся, делаем ошибку и относительно самих себя, поскольку даем волю тем своим качествам характера, который делают нас хуже, а не лучше, слабее, а не сильнее. Самообман всегда включает в себя элементы самогипноза. Возможно, самым невинным в этом случае является такое нежелание человека признать истину, что он на каком-то первоначальном этапе понимает, что это ошибка, но при этом подсознательно внушает себе, что «этого не может быть» – настолько важнее, привлекательнее, нужнее для него то, что на деле является ошибкой. Человек убеждает себя, что ошибка – это на самом деле истина, а истина – это ошибка. Такого рода самогипноз явление довольно частое. Иногда на бытовом уровне люди прочно держатся вредных привычек (в случаях курения, например), упорно считая их правильными и не желая признаваться самим себе, что это неправильно, что это глупость. Психологической ошибкой является здесь подмена смыслов: ошибка понимается как вина, слабость, недостаток, признание которых, естественно, нежелательно и трудно. В результате на пути человека к истине возникают барьеры. Они могут возникать уже на пустом месте, как боязнь человека признать собственную ошибку, даже если о ее совершении никто не знает и никто кроме собственного разума не просит признаться в этой ошибке.

Догматизм и упрямство – это серьезные отклонения от нормы, а привычка – даже дурная – это вторая натура, как говорит народная пословица. Ввиду относительно небольшого вреда людям от бытовых или обыденных предрассудков совесть человека обычно усыплена обращенными к ней и разуму заверениями, что, мол, это все мелочи жизни и беспокоиться здесь не о чем. Но если эта ошибка связана с серьезными последствиями не только для ошибающегося, но и для других людей или окружающей среды, то тогда упорство в ней не может быть оправдано.

Гораздо более серьезным и социально значимым случаем заблуждения является недобросовестное заблуждение. В общей форме это такое заблуждение, которое осознается и признается человеком перед собой, но не перед другими. То есть человек знает, что это ложь, но утверждает, что это правда. Такое кажется противоестественным. Но это только на первый взгляд.

Прежде чем углубиться в рассмотрение многочисленных видов недобросовестного заблуждения, сделаем одну существенную оговорку. Дело в том, что среди различных видов преднамеренного обмана есть такой, который не является недобросовестным заблуждением. Более того, этот вид заведомого обмана не является предосудительным. Речь идет об искусстве фокусников и иллюзионистов. Всем нам понятно, и мы об этом знаем, что в данном случае нас хотят обмануть. Но это делается так искусно, что это бросает вызов и нашему разуму, познавательным способностям, и нашей естественной тяге к загадочному и непонятному. При этом мы испытываем два противоположных чувства: волшебную иллюзию всегда желаемого и вот теперь свершающегося на наших глазах чуда и понимание того, что это не чудо, а обман. Восторг сочетается здесь с желанием разгадать секрет, «разоблачить» фокусника. Но это редко удается. Возможно, поэтому мы и должны отдавать должное фокусникам и иллюзионистам и даже с пониманием относиться к невозможности для них рассказать нам, скажем, после представления, о том, как они это делают.

Если исключить этот вид обмана, как и то, что называется ложью во спасение,[13] то остальные виды преднамеренного заблуждения следует признать обманом в негативном, предосудительном смысле. Так от понятия ошибки мы дошли до понятия обмана. Подведем промежуточные итоги в виде таких схем:

«Нормальной» или естественной ошибкой здесь является ошибка, которая распознается и рассматривается          в качестве таковой в дальнейшем ходе исследования или научного познания. Однако даже в науке не все ошибки сразу распознаются. Поэтому в научное знание включены ошибки в качестве неумышленного или добросовестного заблуждения.

Вполне естественные и постоянно совершаемые людьми (и, скорее всего, животными) ошибки обычно ведут к тому, что признаются как таковые и тем самым как бы исчезают, либо заменяясь истиной, либо уходя в область несуществующего для нас ничто. Если же ошибка сохраняется, поскольку не понимается, не осознается как ошибка, то она получает статус заблуждения различного качества. Во-первых, это латентные (скрытые) заблуждения, составляющие область нашего ошибочного знания, во-вторых, это непреднамеренные заблуждения, т.е. различные случаи самообмана неосознаваемого типа, близкие к типу латентных заблуждений, и непреднамеренные заблуждения субъективного или психологического типа. Особого рода случай составляет непреднамеренное заблуждение, вызванное бескорыстным введением в заблуждение. Скажем, если я сообщил о чем-то другим, не зная, что это ошибка, то я невольный лжец. В этом случае мы имеем не самообман, а непреднамеренный обман. Это значит, что в любом случае все эти виды непреднамеренного заблуждения могут считаться источниками добросовестного обмана.

Но в основе всех этих видов заблуждений лежит самообман – весьма сложное явление. На это обращает внимание Д.И. Дубровский: «Особенность самообмана состоит, очевидно, в том, что тут обманывающий, обманываемый и обманутый совмещаются в одном лице… Это относится и к отдельной личности, и к социальному институту, к группе, народу, человечеству».[14]

В рамках отличия добросовестного заблуждения от добросовестного обмана последний является результатом активного человеческого фактора, т.е. воздействием обманщика на обманываемого. При этом обманываемый должен быть обманут, что совсем не обязательно и происходит. Однако, подчеркнем еще раз, применительно к перечисленным выше случаям заблуждения ошибка как их причина является добросовестной, таковыми – не преднамеренными – являются и сами заблуждения. В случаях добросовестного заблуждения, передачи ошибочной информации от одного человека к другому (другим) мы имеем примеры «добросовестной», точнее бескорыстной лжи, т.е. непреднамеренного и бескорыстного введения в заблуждение.

Но если причиной непреднамеренного обмана является непреднамеренное введение в заблуждение, а результатом – «добросовестная», невольная ложь, то причиной преднамеренного обмана являются осознанное заблуждение (знание ошибки как ошибки) или заведомая ложь. Правда и здесь не всегда все так просто. Дело в том, что в ряде случаев заведомой лжи ее субъекты, т.е. обманщики, могут переходить в состояние убежденности в том, что их заблуждение и не заблуждение вовсе, а что ни на есть настоящая правда. Это – один из случаев самовнушения или самогипноза, который позволяет обманщикам избегать душевного дискомфорта и угрызений совести. Ведь всем хорошо известно, что лгать нехорошо, сообщать заведомую ложь предосудительно, по меньшей мере, с моральной точки зрения, а в определенных случаях – и с юридической. Не случайно большинство шарлатанов настолько сильно убеждают себя в истинности того, что они говорят и делают, что доказать им противоположное бывает невозможно по психологическим, а не фактическим причинам.[15]

И, тем не менее, рассматривая различные виды заблуждения, лжи и обмана, мы пока еще находимся в правовом поле, хотя и выходим за рамки морального принципа «не лги», когда имеем дело с заведомой ложью, не ведущей к уголовным преступлениям.

Причин, которые формируют «сознательное заблуждение», предстающее в итоге как заведомая и корыстная ложь, бывает сколько угодно. В основном это различные виды преследуемой обманщиком выгоды: карьера, деньги, имущественная выгода, влияние, власть и др. Ложь как заведомый обман может порождаться честолюбием, жаждой славы или признания, потребностью наиболее легким путем достичь той или иной цели и т.д. Чаще всего заведомая ложь мотивируется получением какой-то выгоды для лгущего человека. Если заведомая ложь становится не бескорыстным, но предосудительным «хобби», а так сказать «делом» человека, то тогда перед нами мошенник, аферист, вор, т.е. человек криминального сознания, преступник.

Что же такое недобросовестная ложь как заведомый обман? Заведомый обман или недобросовестная ложь – это высказывание или утверждение, претендующее на истину, но известное лжецу как не соответствующее действительности. «…Обман – это ложное, неверное сообщение, способное ввести в заблуждение того, кому оно адресовано… Следует различать обман как действие субъекта, преследующего определенные интересы, и обман как результат, т.е. действие, достигшее своей цели, ибо нередко это действие оказывается неэффективным: обман распознается, разоблачается…»[16]

Обман как ложное сообщение или действие обманщика предстает в трех видах: (1) как самообман; (2) как заведомо неистинное, но бескорыстное суждение и (3) как заведомый обман с корыстной целью ввести в заблуждение.

Заведомый или корыстный обман – это такая ложь, которая предполагает действия, ведущие, с одной стороны, к нанесению ущерба человеку или людям, к которым обращен обман, а с другой – к выгоде обманщика. В последнем случае обман – это намеренное введение другого лица или лиц в заблуждение с целью извлечения материальной или иной выгоды. Это переводит обман на уровень мошенничества.

Но какова природа обмана? Вызван ли он дурным воспитанием или средой, либо заложен в природе человека? Что это – гены? Или обстановка, которая так плохо повлияла на человека? В общей форме ответ достаточно прост: воспитание и влияние среды, безусловно, важные причины обмана, в том числе и такого, который связан с мошенничеством и воровством. Но можно  предположить, что и в природе человека есть что-то такое, что делает возможным воровство. Попробуем разобраться с природными корнями воровства, неотделимыми от мошенничества. Они, эти корни, далеко не очевидны.

Как упоминалось ранее, ложь и обман могут быть естественными способами самосохранения человека, его «спасением». Нечто аналогичное мы можем заметить уже в явлениях животного мира. Это, в частности, мимикрия – защитная окраска или форма животных. Это различные типы обманчивого поведения, особенно млекопитающих или высших животных. Обману может содействовать и общая всем живым существам потребность в уединенности, сокрытости, ничем не нарушаемому покою, что является формой реальной самотождественности, как бы желания быть собой, наедине с самим собой, скрыться от всех. Так что ложь и обман так же естественны, как и истина и правда.

Возникает вопрос: является ли и воровство столь же естественным, что и способность ко лжи и обману? К сожалению, ответ будет положительным. Да, вороватость, способность и стремление индивида завладеть тем, что ему не принадлежит, заложено в его природе. Эта черта, способность, качество – вороватость – присуща не только человеку, но в зачаточной форме и животным. Чтобы жить, всем живым существам необходимо обладать, иметь в своем распоряжении пищу, жилище, определенное жизненное пространство, сексуального партнера, потомство и т.д. Однако в животном мире нет понятия собственности и права, нет и никаких норм морали. Борьба за выживание в животном мире существенно отличается от правил поведения в человеческом мире. В нем нет разума и свободы в человеческом понимании, вместо этого там господствуют инстинкты, воля к жизни, сила. Нет также и того, что мы называем воровством, хотя что-то похожее на это есть. Это похожее – захват, отнятие пищи, жилища, территории обитания. Отнятие силой и хитростью, открытое и тайное…

Но что же такое воровство и то человеческое качество, которое делает его возможным? Вороватость – это способность, стремление, потребность человека присваивать себе то, что принадлежит не ему, а другому человеку или обществу. Вороватость – одно из отрицательных, антигуманных проявлений стремления человека расширить свое бытие, свое присутствие, свою собственность, свое влияние и свою силу за счет труда или собственности других. Это дурное, негативное и разрушительное проявление открытости человека миру, желание распространиться на внешнее без каких либо юридических и моральных на то оснований. Экспансия, стремление во вне – естественное свойство человека, но одним из его ложных, аморальных и незаконных проявлений является воровство. Человеку и обществу всегда будет что-то принадлежать. Стремление к обладанию никогда не исчезнет. Едва ли когда-нибудь исчезнет и желание обладать чем-либо самым простым и легким, но не законным способом.

Самым легким и не трудовым, т.е. не заслуженным способом присвоения является воровство. Воровство – это не только незаконное присвоение чужого, но и само это действие по присвоению чужого, т.е. реализация нетрудового, незаконного, но, как считает вор, наиболее эффективного и быстрого способа овладения не принадлежащими ему ценностями.

Воровство – это и социальное явление. Оно бытует в самых различных общественных нишах, как на дне общества, так и в верхах. Особенно опасно организованное воровство и мошенничество. Когда они становятся особенно распространенными, тогда говорят об обществе, пораженном этими социальными болезнями. Обычно широкое распространение воровства сопровождается многими другими социальными болезнями: падением морального уровня общества, алкоголизмом, наркоманией, игроманией, кризисом семьи, падением уровня рождаемости, глубоким социальным и имущественным неравенством, коррупцией, произволом власти, усилением антидемократических тенденций, превращением общества в полицейское государство.

Издревле захват, грабеж, воровство осуждалось как морально, так и юридически. Это стало возможным потому, что на уровне человеческого существа, которое можно рассматривать как животное, обладающее разумом и свободой, обнаружилась способность выбирать между истиной и ложью, добром и злом, справедливостью и несправедливостью, красотой и безобразием. Способность человека к справедливости, потребность в ней привела к признанию того, что вороватость – это отрицательное, разрушительное и асоциальное человеческое качество. Анализ вороватости и воровства позволяет сделать несколько важных выводов.

Во-первых, склонность к воровству естественно присуща человеку. О ее естественности, но разной степени выраженности на уровне индивида говорит сам факт существования патологически, гипертрофированно выраженной вороватости, болезни, получившей название клептомании.

Во-вторых, является иллюзией думать, что когда-нибудь воровство исчезнет из человеческого поведения, из жизни общества, что мы может вырвать с корнем эту человеческую способность – вороватость – из человеческого существа. В этом признании есть не только горький привкус, но и понимание того, что само признание несовершенства человека является актом мужества человека, трезвости его ума. Оно заставляет человека отказаться от беспечности и излишней самоуверенности, быть на страже своей чести и достоинства, быть бдительным по отношению к своим потенциальным слабостям и недостаткам. В конце концов, это открывает пути совершенствования, восхождения человека.

В-третьих, необходимо делать все возможное, чтобы в ходе обучения и воспитания свести эту способность к минимуму, контролировать ее, поддерживать иммунитет к воровству, глубокое осознание личностью того вреда, которое воровство может принести ей и близким для нее людям и обществу.

В-четвертых, на уровне общества необходимо в максимальной мере реализовывать принципы социальной справедливости и укреплять правоохранительные органы, сдерживающие и контролирующие проявление потребности людей присвоить чужое.

Вопросы к теме:

Ещё посмотрите лекцию «40 Основные понятия о подъёмной силе» по этой теме.

Каковы глубинные истоки и основания ошибки?

В чем разница между ошибкой и заблуждением?

Каковы причины самообмана?

Как соотносятся между собой ошибка, заблуждение, ложь и  обман?

Каковы истоки и природа воровства?

Что такое воровство как социальное явление?

Обязанности и
поведение аудитора по рассмотрению
случаев мо­шенничества в процессе
аудита финансовой отчетности регулирует
Международный стандарт аудита № 240
«Ответственность аудитора по рассмотрению
мошенничества при аудите финансовой
отчетности».

При планировании
и выполнении аудита, с тем чтобы снизить
аудиторский риск до приемлемо низкого
уровня, аудитор должен рассмотреть риск
существенных искажений финансовой
отчетности, возникающих в результате
мошенничества.

Искажения финансовой
отчетности могут являться следствием
мошенничества или ошибок. Ошибка
отличается от мошенничества отсутствием
умысла, который лежит в основе действия
и влечет за собой искажение финансовой
отчетности.

Ошибки — это
неумышленные искажения, допущенные в
финан­совой отчетности. К ним относятся:

1. ошибки при сборе
   или обработке данных, на основании
   кото­рых составлялась финансовая
   отчетность;

2. неправильные
   оценочные значения, являющиеся
   результатом неверного учета или неверной
   интерпретации фактов;

3. ошибки в применении
   принципов бухгалтерского учета,
   относя­щихся к измерению, классификации,
   представлению или раскрытию.

Мошенничество —
это преднамеренное действие, совершенное
одним или несколькими лицами из числа
руководства, лиц, осуще­ствляющих
управление, служащих или третьих лиц с
помощью об­мана для извлечения
несправедливых или незаконных выгод.
Тер­мин «мошенничество» — широкое
юридическое понятие, однако ау­дитор
рассматривает только те факты
мошенничества, которые являются причиной
возникновения существенных искажений
фи­нансовой отчетности.

Мошенничество со
стороны руководства — это мошенничество,
совершенное одним или несколькими
лицами из числа руководите­лей или
лиц, осуществляющих управление.
Мошенничество со сто­роны сотрудников
— мошенничество, совершенное лицами
из числа сотрудников компании. В каждом
из этих случаев может присутст­вовать
сговор как среди сотрудников предприятия,
так и с третьими лицами.

Существует два
типа преднамеренных искажений:

1. искажения,
   возникающие в процессе недобросовестного
   состав­ления финансовой отчетности.
   Недобросовестное составление финансовой
   отчетности является следствием следующих
   действий:

1. манипуляция,
   фальсификация (в том числе подделка
   докумен­тов), изменение учетных
   записей или документов, на основании
   ко­торых составляется финансовая
   отчетность;

2. преднамеренное
   сокрытие или пропуск информации о
   событи­ях, хозяйственных операциях,
   а также другой существенной инфор­мации.

3. преднамеренное
   нарушение принципов бухгалтерского
   учета, относящихся к измерению,
   классификации, представлению или
   рас­крытию.

1. искажения,
   возникающие в результате незаконного
   присвоения активов. Присвоение имущества
   является следствием воровства активов,
   принадлежащих субъекту, и часто
   совершается его сотрудниками в
   сравнительно небольших и незначительных
   суммах. Присвоение активов может быть
   осуществлено различными спо­собами,
   в том числе:

1. присвоения денежных
   средств;

2. присвоения
   материальных активов и интеллектуальной
   собст­венности;

3. инициирования
   оплаты субъектом несуществующих товаров
   или услуг;

4. использования
   активов, принадлежащих субъекту, для
   личных целей.

Присвоение активов
часто сопровождается представлением
ложных или вводящих в заблуждение
отчетов или других документов для
со­крытия недостачи активов или их
несанкционированного залога.

Мошенничество
подразумевает наличие мотивации или
давления, а также осознаваемых возможностей
для его совершения и некоторо­го
обоснования таких действий. Недобросовестное
составление фи­нансовой отчетности
возможно в тех случаях, когда руководство
субъекта под воздействием внешних или
внутренних факторов жела­ет достичь
необъективных результатов деятельности.
Осознаваемая возможность недобросовестного
составления финансовой отчетности или
незаконного присвоения активов существует
в том случае, когда какое-либо лицо
считает, что может обойти внутренний
контроль, например, если данное лицо
занимает ответственное положение или
знает конкретные недостатки в работе
внутреннего контроля.

Ответственность
за предотвращение и обнаружение фактов
мо­шенничества возлагается на лиц,
осуществляющих управление и ру­ководство
фирмы-клиента. Ответственность указанных
лиц зависит от организационной структуры
и внутренних регламентирующих до­кументов.
Лица, осуществляющие управление, обязаны
осуществлять надзор за действиями
руководства. Последнее, в свою очередь,
обя­зано установить и поддерживать
внутренний контроль, с тем, чтобы
обеспечить разумную уверенность в
надежности финансовой отчет­ности,
а также соблюдении действующих законов
и нормативных актов. Руководство субъекта
обязано создать контрольную среду и
поддерживать политику и процедуры,
которые обеспечивают мак­симальное
достижение поставленных целей
упорядоченной и эффек­тивной
деятельности субъекта.

Аудитор не несет
и не может нести ответственности за
предот­вращение фактов мошенничества
и ошибок. Тем не менее, проведе­ние
ежегодного аудита может способствовать
сокращению искажений в финансовой
отчетности.

В связи с присущими
аудиту ограничениями существует
неиз­бежный риск того, что некоторые
существенные искажения финансо­вой
отчетности не будут обнаружены, несмотря
на то, что аудит был надлежащим образом
спланирован и проводился в соответствии
с МСА.

Риск необнаружения
существенных искажений в результате
мо­шенничества выше риска необнаружения
искажений в результате ошибок, поскольку
мошенничество может включать сложные
и тща­тельно организованные схемы,
разработанные для сокрытия таких фактов
(подделка документов, преднамеренное
неотражение хозяйст­венных операций
или преднамеренное искажение фактов,
предостав­ляемых аудитору).

Риск необнаружения
существенных искажений в результате
мо­шенничества со стороны руководства
выше риска необнаружения су­щественных
искажений, которые являются результатом
мошенниче­ства со стороны сотрудников,
так как положение, которое занимает
руководство, позволяет манипулировать
бухгалтерскими записями и недобросовестно
представлять финансовую информацию.
Руковод­ство определенного уровня
может воспользоваться своим положени­ем
и обойти процедуры контроля, предназначенные
для предотвра­щения аналогичных
фактов мошенничества сотрудниками,
например, отдать распоряжение отразить
в учете некорректную операцию или
сокрыть ее. Руководство может использовать
сотрудников для совер­шения
мошенничества, не осведомляя их об этом,
или воспользо­ваться их помощью для
этого.

Аудитор должен
планировать и осуществлять аудит с
позиции профессионального скептицизма,
признавая возможность того, что
существенные искажения, являющиеся
результатом мошенничества, могут
существовать, несмотря на предыдущий
опыт работы аудитора с субъектом, а
также несмотря на честность руководства
и лиц, отве­чающих за управление. Тем
не менее если аудитор не получил
дока­зательства обратного, он имеет
право воспринимать записи и доку­менты
как подлинные.

С целью выражения
аудиторского мнения о существенных
иска­жениях финансовой отчетности,
возникающих в результате мошен­ничества,
в ходе аудиторской проверки предполагается
выполнение следующих действий.

Обсуждение внутри
аудиторской группы. При планировании
ау­дита партнеру необходимо провести
обсуждение внутри группы ау­диторов.
Целью обсуждения является рассмотрение
вероятности то­го, что финансовая
отчетность субъекта может быть подвержена
су­щественным искажениям в результате
мошенничества.

Процедуры оценки
риска. С целью выявления рисков
существен­ных искажений, которые
являются результатом мошенничества,
ау­дитор должен выполнить следующие
процедуры:

1. направить
   запросы руководству, лицам, отвечающим
   за управ­ление,
   и другим лицам для получения информации
   о том, как осу­ществляется надзор
   лицами, отвечающими за управление, за
   органи­зацией процесса выявления
   рисков мошенничества и реагированием
   на такие риски как внутри предприятия,
   так и в системе внутренне­го контроля,
   установленной руководством финансовой
   отчетностью, отвечающим содержанию
   вопросов, которые необходимо обсудить
   аудитору и руководству; В ходе изучения
   деятельности субъекта и его среды
   аудитор дол­жен сделать запросы
   руководству, чтобы:

1. понять оценку
   риска того, что финансовая отчетность
   может со­держать существенные
   искажения, обусловленные мошенничеством;

2. понять процесс
   выявления рисков мошенничества и
   реагирова­ния на такие риски,
   организованный руководством;

3. понять пути
   сообщения руководством лицам,
   осуществляющим управление предприятием,
   о процессе выявления рисков мошенниче­ства
   и реагирования на такие риски;

4. получить представление
   о сообщении руководством сотрудни­кам
   предприятия информации о взглядах на
   деловые отношения и этическое поведение.

Характер, объем и
периодичность оценок связаны с пониманием
аудитором контрольной среды предприятия.

Аудитор должен
сделать запросы руководству, службе
внутренне­го аудита и другим лицам
за пределами предприятия, чтобы
опреде­лить, известно ли им о
существующих, предполагаемых или
подозре­ваемых фактах мошенничества
на предприятии.

Запросы аудитора
руководству фирмы-клиента могут
предоста­вить полезную информацию о
риске существенных искажений в фи­нансовой
отчетности в результате мошенничества
сотрудников пред­приятия. Однако
такие запросы вряд ли дадут информацию
о риске существенных искажений в
финансовой отчетности в результате
мо­шенничества руководства. Помимо
запросов, направленных руковод­ству,
аудитор может направить запросы другим
лицам на предпри­ятии с целью получения
дополнительной информации о фактах
мо­шенничества или подозрениях в
совершении мошенничества. К этим лицам
относятся:

1. технический
   персонал, не участвующий непосредственно
   в про­цессе подготовки финансовой
   отчетности;

2. сотрудники,
   обладающие различными полномочиями;

3. сотрудники,
   участвующие в инициировании, обработке
   и реги­страции группы необычных
   операций, и лица, осуществляющие над­зор
   и контроль за данными сотрудниками;

4. юрисконсульты
   предприятия;

5. руководитель
   отдела по этике;

6. лица или группа
   лиц, на которых возложены обязанности
   по рассмотрению заявлений о мошенничестве.

Аудитор на основе
своего профессионального суждения
должен определить лиц, которым будут
направлены данные запросы, а также
вопросы, включаемые в запрос.

При оценке ответов
на запросы руководству субъекта аудитор
ис­ходит из позиции профессионального
скептицизма, учитывая тот факт, что
руководство, в отличие от сотрудников
предприятия, нахо­дится в более
привилегированном положении, которое
позволяет со­вершить мошеннические
действия.

Аудитор должен
сделать запросы лицам, осуществляющим
управ­ление, для того чтобы:

• узнать их мнение
  о подверженности деятельности предприятия
  мошенничеству со стороны руководства,
  об адекватности системы внутреннего
  контроля по снижению рисков мошенничества,
  а также компетентности и порядочности
  руководства;

• определить, известны
  ли любые существующие, предполагаемые
  и подозреваемые факты мошенничества,
  которые оказывают влияние на деятельность
  предприятия.

Аудитор направляет
запросы лицам, осуществляющим управле­ние,
с тем, чтобы подтвердить ответы, полученные
на запросы от ру­ководства. Если ответы
на запросы противоречат друг другу, то
ау­дитору следует получить дополнительные
доказательства для разре­шения таких
противоречий. Запросы аудитора лицам,
отвечающим за управление, также способны
помочь в выявлении рисков существен­ных
искажений, обусловленных мошенничеством.

1. рассмотреть
   факторы риска мошенничества.
   В процессе получения представления о
   деятельности предпри­ятия и его
   среды, включая внутренний контроль,
   аудитор должен оценить, свидетельствует
   ли полученная информация о наличии
   фактов мошенничества. Возможность
   сокрытия фактов мошенничества намного
   усложня­ет процесс их обнаружения.
   Тем не менее, используя знания о
   дея­тельности субъекта и его среде,
   включая сведения о внутреннем кон­троле,
   аудитор может определить события или
   условия, которые да­ют возможность
   совершения мошенничества или указывают
   на мотивы или обстоятельства мошенничества.
   Такие события или ус­ловия называются
   факторами риска мошенничества.

Факторы риска
мошенничества не всегда указывают на
наличие мошеннических действий. Наличие
этих факторов может изменить оценку
аудитором риска существенных искажений.

Факторы риска
мошенничества различны по значимости.
Аудитор должен руководствоваться
профессиональным суждением при
опре­делении того, имеются ли факторы
риска мошенничества и следует ли их
учитывать при оценке рисков существенных
искажений фи­нансовой отчетности,
обусловленных мошенничеством.

Характеристики
величины, сложности структуры и формы
собст­венности субъекта в значительной
мере влияют на рассмотрение применяемых
факторов риска мошенничества.

1. рассмотреть
   любые необычные или неожиданные
   взаимосвязи, которые были выявлены при
   выполнении аналитических процедур;

При выполнении
аналитических процедур, с тем чтобы
получить понимание деятельности субъекта
и его среды, включая внутренний контроль,
аудитор должен рассмотреть необычные
или неожиданные взаимосвязи, которые
свидетельствуют о наличии риска
существен­ных искажений, являющихся
результатом мошенничества.

Аналитические
процедуры могут быть полезны при
выявлении необычных операций, событий,
сумм, показателей или тенденций, которые
указывают на вопросы в финансовой
отчетности или выво­дах аудитора.
Если в результате сравнения прогнозируемых
сумм с фактическими суммами или с
показателями, рассчитанными на ос­нове
фактических сумм, аудитор выявил
необычные или неожидан­ные взаимосвязи,
он учитывает такие результаты при оценке
риска существенных искажений, обусловленных
мошенничеством.

1. рассмотреть
   другую информацию,
   которая может помочь в вы­явлении
   рисков существенного искажения,
   являющихся результатом мошенничества..
   В дополнение к информации, полученной
   в результате примене­ния аналитических
   процедур, аудитору необходимо рассмотреть
   дру­гую информацию о деятельности
   предприятия и его среде, включая
   внутренний контроль. Это может быть
   полезно при выявлении риска существенного
   искажения, обусловленного мошенничеством.
   Данная информация может быть получена:

1. в результате
   обсуждения, проведенного среди членов
   аудитор­ской группы, в отношении
   подверженности финансовой отчетности
   существенным искажениям, обусловленным
   мошенничеством;

2. в ходе процесса
   принятия и сохранения клиента;

3. при выполнении
   других заданий для данного предприятия.

Определение и
оценка риска существенного искажения.
При определении
и оценке риска существенного искажения
на уровне финансовой отчетности и на
уровне предпосылок подготовки финан­совой
отчетности в отношении классов операций,
сальдо счетов и раскрываемых сведений
аудитор должен определить и оценить
риск существенных искажений, которые
являются результатом мо­шенничества.

Оцененные риски,
которые могут повлечь за собой существенные
искажения, обусловленные мошенничеством,
являются значимыми рисками. В отношении
данных рисков аудитор должен оценить
раз­работанные субъектом средства
контроля, в том числе надлежащие
контрольные действия, и установить,
были ли они реализованы.

Ответные действия
на риск существенных искажений, которые
являются результатом мошенничества.
Аудитор
должен определить реакцию, разработать
и выполнить аудиторские процедуры,
характер, сроки и объем своей работы,
исходя из оцененного уровня риска
суще­ственного искажения, обусловленного
мошенничеством. В соответствии с МСА
330, аудиторскими процедурами, наиболее
соответствующими «значимым» рискам,
являются процедуры проверки по существу.

Аудитор должен:

1. рассмотреть процесс
   назначения и надзора за персоналом;

2. рассмотреть учетную
   политику, применяемую субъектом;

3. учесть элемент
   непредсказуемости при определении
   характера, сроков и объема аудиторских
   процедур.

При обнаружении
обстоятельств, указывающих на возможные
существенные искажения финансовой
отчетности, которые являют­ся
результатом мошенничества, аудитор
должен:

1. рассмотреть
   необходимость пересмотра оценки
   аудиторского риска, сделанной при
   планировании аудита, и опреде­лить
   целесообразность изменения характера,
   временных рамок и объема аудиторских
   процедур, соответствующих оцененному
   риску существенных искажений, которые
   являются результатом мошенни­чества
   (в соответствии с МСА 330 «Процедуры,
   применяемые аудитором, исходя из
   оцененного уровня риска»).

2. определить, является
   ли обнаруженное искаже­ние финансовой
   отчетности признаком совершения
   мошенничества. Если искажение финансовой
   отчетности является или может являть­ся
   результатом мошенничества, то следует:

1. рассмотреть влияние
   такого искажения на другие вопросы
   ау­дита, особенно в отношении надежности
   разъяснений и заявлений руководства;

2. проанализировать
   причастность к мошенническим действиям
   определенного лица или круга лиц с
   учетом их положения в органи­зационной
   структуре фирмы-клиента.

Если аудитор
подтверждает либо отказывается сделать
вывод о том, была ли финансовая отчетность
существенно искажена в ре­зультате
мошенничества и ошибок, он должен
рассмотреть влияние этого на результаты
аудита в соответствии с требованиями
МСА 320 «Существенность в аудите» и МСА
700 «Аудиторское заключение по финансовой
отчетности».

Аудитор должен
документально оформить установленные
в ходе проверки факторы риска мошенничества,
а также дополнительные аудиторские
процедуры, направленные на их установление.

Заявления
руководства

Аудитору следует
получить письменные заявления от
руковод­ства субъекта, в которых оно:

1. подтверждает свои
   обязанности по разработке и внедрению
   системы внутреннего контроля,
   предназначенной для предотвраще­ния
   и обнаружения фактов мошенничества;

2. дает оценку риска
   того, что финансовая отчетность может
   со­держать существенные искажения,
   возникшие в результате мошенни­чества;

3. раскрывает факты,
   относящиеся к мошенничеству, или
   имею­щиеся подозрения в совершении
   мошенничества, которые оказывают
   влияние на деятельность субъекта, с
   участием руководства, сотруд­ников
   внутреннего контроля или других лиц,
   мошеннические дейст­вия которых
   существенно влияют на финансовую
   отчетность;

4. раскрывает аудитору
   все установленные факты мошенничества
   или имеющиеся подозрения в совершении
   мошенничества, которые влияют на
   финансовую отчетность предприятия и
   о которых сооб­щили сотрудники
   предприятия, бывшие сотрудники,
   аналитики, управляющие или другие лица.

В связи со сложностью
выявления фактов мошенничества и
оп­ределения существенных искажений
финансовой отчетности, кото­рые
возникли в результате таких действий,
аудитору важно полу­чить письменные
заявления от руководства, подтверждающие,
что оно раскрыло аудитору результаты
оценки руководством риска того, что
финансовая отчетность может содержать
существенные искаже­ния как следствие
мошеннических действий, а также информацию
о существующих, предполагаемых или
подозреваемых фактах мошен­ничества,
которые могут отрицательно повлиять
на деятельность предприятия.

Сообщение
информации об обнаружении фактов
мошенничества

Руководству и
лицам, осуществляющим управление Если
аудитор обнаружил факт мошенничества
или получил ин­формацию о возможности
совершения мошенничества, он должен
своевременно сообщить об этих фактах
руководству субъекта соот­ветствующего
уровня.

При получении
доказательств мошеннических действий
или воз­можности совершения мошенничества
аудитор должен своевременно сообщить
об этом руководству соответствующего
уровня. Аудитор должен сообщить об этом
даже в тех случаях, когда такое действие
можно считать несущественным (например,
незначительная растрата, допущенная
сотрудником на низшем уровне организационной
струк­туры субъекта). Определение
соответствующего уровня руководства
также является вопросом профессионального
суждения и зависит от таких факторов,
как вероятность сговора или характер
и размер предлагаемого мошенничества.

Если аудитор
обнаружил факт мошенничества, к которому
причастны руководство, сотрудники,
выполняющие важные функции по внутреннему
контролю, другие лица, мошеннические
действия, со стороны которых привели к
существенным искажениям финансовой
отчетности, он должен своевременно
сообщить информацию об этом лицам,
отвечающим за управление (как в устной,
так и письменной форме).

Если аудитор
обнаружил факты мошенничества,
совершенного руководством высшего
уровня, или факты мошенничества,
оказываю­щие существенное влияние
на финансовую отчетность, он должен
своевременно сообщить об этом, рассмотрев
необходимость инфор­мирования, в
письменном виде. Если у аудитора возникло
подозре­ние в совершении мошенничества
руководством субъекта, аудитор должен
сообщить о таких подозрениях лицам,
отвечающим за управ­ление, а также
обсудить с ними характер, сроки и объем
процедур, необходимых для завершения
аудита.

Если аудитор
сомневается в порядочности руководства
и лиц, от­вечающих за управление, то
ему следует получить юридическую
консультацию для определения дальнейшего
плана действий.

На начальном этапе
аудита аудитор должен достичь понимания
с лицами,
отвечающими за управление, в отношении
характера и объема сообщения о фактах
мошенничества, совершенных сотруд­никами,
иными, нежели руководство, которые не
приводят к сущест­венным искажениям.

Аудитор должен
сообщить руководству соответствующего
уров­ня и лицам, отвечающим за
управление, о существенных недостат­ках
в разработке и внедрении внутреннего
контроля, в части, отно­сящейся к
предотвращению или обнаружению фактов
мошенниче­ства, привлекших внимание
аудитора во время проведения аудита.

Вопросы аудита,
имеющие значение для управления и
подлежа­щие сообщению лицам, отвечающим
за управление, включают ин­формацию
о выявленных рисках существенного
искажения вследствие мошенничества,
существенных недостатках в области
внутренне­го контроля, процедурах
оценки риска руководством субъекта.

Аудитор должен
определить вопросы мошенничества,
которые не­обходимо обсудить с лицами,
отвечающими за управление субъек­том.
К таким вопросам могут быть отнесены:

1. вопросы характера,
   объема и периодичности проведения
   оценки руководством средств контроля,
   предназначенных для предотвраще­ния
   и обнаружения мошенничества, и риска
   того, что финансовая отчетность может
   содержать искажения;

2. неспособность
   руководства обнаружить существенные
   недостат­ки внутреннего контроля;

3. неспособность
   руководства принять соответствующие
   меры при обнаружении фактов мошенничества;

4. аудиторская оценка
   контрольной среды субъекта, включая
   оценку компетентности и порядочности
   руководства;

5. действия руководства,
   свидетельствующие о недобросовестном
   составлении финансовой отчетности,
   такие как выбор и применение руководством
   учетной политики, попытка руководства
   ввести в за­блуждение пользователей
   финансовой отчетности относительно
   фи­нансовых результатов деятельности
   предприятия;

6. вопросы, касающиеся
   адекватности и полноты санкционирова­ния
   операций, которые являются необычными
   в деятельности пред­приятия.

Органам регулирования
и правоохранительным органам
Профессиональный
долг аудитора не позволяет ему
предоставлять конфиденциальную
информацию о клиенте, в том числе о
мошенни­честве третьим лицам. Тем не
менее, в случаях, предусмотренных
за­конодательством, информация об
обнаруженных фактах мошенничест­ва
сообщается органам регулирования и
правоохранительным органам. Неспособность
аудитора продолжить аудиторское задание.
Если в
результате осуществления вышеприведенных
процедур аудитор приходит к выводу о
невозможности продолжения аудита по
причи­не искажения финансовой
отчетности, что является результатом
мо­шенничества, то аудитор должен:

• учесть свою
  профессиональную и юридическую
  ответственность применительно к данным
  обстоятельствам, сообщить информацию
  об искажениях в результате мошенничества
  лицу или лицам, назначив­шим аудитора,
  или в установленных законодательством
  случаях — ор­ганам регулирования и
  правоохранительным органам;

• рассмотреть
  возможность отказа от задания.

Если аудитор
отказывается от задания, то он должен:

• обсудить с
  руководством и представителями
  собственника фир­мы-клиента отказ
  от задания и причины этого отказа;

• проанализировать
  профессиональные и юридические
  требова­ния для сообщения об отказе
  от аудиторского задания и причинах
  отказа лицу или лицам, назначившим
  аудитора, или в установлен­ных случаях
  — органам регулирования и правоохранительным
  ор­ганам.

Аудитор может
столкнуться с исключительными ситуациями,
ко­торые ставят под вопрос его
способность продолжать аудиторскую
проверку. Например, если:

• при обнаружении
  фактов мошенничества клиент не
  осуществ­ляет необходимых ответных
  действий, которые, по мнению аудитора,
  необходимы при данных обстоятельствах,
  даже если мошенничество не является
  существенным для финансовой отчетности;

• аудитор считает,
  что оцененный уровень риска существенных
  искажений в результате мошенничества
  и результаты проведенных тестов
  указывают на значительную вероятность
  существенных зло­употреблений;

• у аудитора имеются
  значительные сомнения в компетентности
  и порядочности руководства или лиц,
  осуществляющих управление.

Учитывая исключительный
характер обстоятельств и необходи­мость
соблюдения требований законодательства,
аудитору целесооб­разно получить
юридические консультации при принятии
решения о возможном отказе от аудиторского
задания и при определении дальнейшего
плана действий, включая возможность
сообщения о данном факте, акционерам,
управляющим и другим лицам.

Аудитору следует
документально оформить результаты
рассмот­рения в ходе аудита случаев
мошенничества. Документально должны
быть оформлены:

1. значимые выводы,
   сделанные в результате обсуждения
   членами аудиторской группы вопроса о
   подверженности финансовой отчетно­сти
   субъекта существенным искажениям,
   обусловленным мошенниче­ством;

2. выявленные и
   оцененные риски существенных искажений,
   яв­ляющихся результатом мошенничества,
   на уровне финансовой отчет­ности и
   предпосылок подготовки финансовой
   отчетности;

3. ответные процедуры
   аудитора, исходя из оцененного уровня
   риска существенных искажений, которые
   являются результатом мо­шенничества,
   на уровне финансовой отчетности и
   предпосылок под­готовки финансовой
   отчетности; а также характер, сроки и
   объем ау­диторских процедур и их
   взаимосвязь с оцененным уровнем риска
   существенных искажений, обусловленных
   мошенничеством, на уров­не предпосылок
   финансовой отчетности;

4. результаты
   проведения аудиторских процедур,
   включая проце­дуры, разработанные в
   ответ на риск несоблюдения руководством
   рекомендаций внутреннего контроля;

5. сообщения о фактах
   мошенничества руководству, лицам,
   отве­чающим за управление, управляющим
   и другим лицам.

В случае если
аудитор предполагает, что риск существенных
ис­кажений, которые являются результатом
мошенничества, связан с признанием
дохода, не соответствующего обстоятельствам
задания, следует документально оформить
причины, обосновывающие данное
предположение.

При проведении
аудита предприятий государственного
сектора необходимо учитывать требования
законодательных актов, постанов­лений,
инструкций и директив министерств,
касающихся выявления фактов мошенничества
и ошибок. Использование общественных
де­нежных средств предполагает, что
вопросам мошенничества в ходе проведения
аудита будет уделено особое внимание.

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #
• #