Как изменить домашний арест на запрет определенных действий

Часть 8 ст. 107 УПК РФ предоставляет возможность изменить запреты, установленные подозреваемому (обвиняемому) судом при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста, посредством подачи ходатайства подозреваемого (обвиняемого), его защитника или законного представителя, а также следователя или дознавателя, в производстве которого находится уголовное дело.

К таким запретам относятся: общение с определенными лицами, отправление и получение почтово-телеграфных сообщений и корреспонденции, использование средств связи и интернета. Предыдущая редакция данной статьи УПК (ред. от 19 февраля 2018 г.) также предоставляла возможность установить ограничения на выход подозреваемого (обвиняемого) за пределы жилого помещения.

Читайте также

Отличительной особенностью ч. 8 ст. 107 УПК является то, что ходатайство об изменении запретов следует направлять в суд, а не следователю или дознавателю, несмотря на то, что по общему правилу порядок избрания домашнего ареста регламентирован ст. 108¹ УПК, которой установлено, что ходатайство об избрании меры пресечения заявляется в суд либо следователем с согласия руководителя следственного органа либо дознавателем с согласия прокурора.

Вместе с тем на практике мне пришлось столкнуться с иным толкованием данной нормы: подача такого ходатайства непосредственно в суд невозможна.

Так, мною было подано ходатайство в районный суд об изменении запретов, установленных подзащитному при избрании меры пресечения домашнего ареста. При этом само постановление об избрании меры пресечения в апелляционном порядке не обжаловалось.

Письмом председателя районного суда ходатайство было возвращено без рассмотрения. В обоснование возврата суд указал, что постановление об избрании обвиняемому меры пресечения вступило в законную силу и произвольное изменение порядка его исполнения недопустимо.

Я обжаловала данное письмо в вышестоящий суд со следующими доводами.

В соответствии с ч. 1 ст. 120 УПК ходатайство может быть заявлено в любой момент производства по уголовному делу. Согласно ч. 2 ст. 119 Кодекса оно заявляется дознавателю, следователю либо суду (учитывая, что положения ч. 8 ст. 107 УПК являются специальной нормой по отношению к ч. 2 ст. 119, такое ходатайство должно быть заявлено именно в суд).

Отмена всех или отдельных назначенных судом ограничений и запретов во время нахождения подозреваемого (обвиняемого) под домашним арестом относится к исключительной компетенции суда (ч. 8 и 11 ст. 107 УПК). При этом если бы следователь или дознаватель рассмотрели такое ходатайство по существу, они бы вышли за пределы полномочий, предоставленных им УПК, поскольку рассмотрение ходатайств об изменении запретов определенных действий в рамках домашнего ареста относится, как отмечалось выше, к исключительной компетенции суда.

Более того, полагаю, что даже если судом апелляционной инстанции рассматривался вопрос законности и обоснованности установления запретов при обжаловании постановления об избрании домашнего ареста, это не препятствует подаче ходатайства об изменении запретов в суд, поскольку обстоятельства, послужившие основанием для их установления, могли измениться.

Вышестоящий суд согласился с указанными доводами, и письмом председателя областного суда мое ходатайство было направлено в районный суд для рассмотрения по существу.

Впоследствии оно было рассмотрено тем же судьей первой инстанции, который ранее отказался его рассматривать, но в удовлетворении заявленных требований тоже было отказано по причине отсутствия изменений в обстоятельствах, существовавших на момент избрания меры пресечения.

На данное постановление была подана апелляционная жалоба, поскольку, во-первых, отсутствие изменений в обстоятельствах, существовавших на момент избрания меры пресечения, не свидетельствует о необходимости сохранения запретов в дальнейшем. Во-вторых, при рассмотрении ходатайства суд не исследовал вопрос о том, имеет ли обвиняемый возможность приобретать продукты питания, предметы первой необходимости, утилизировать бытовые отходы, получать иные бытовые услуги, не покидая жилого помещения, в то время как подзащитный не состоит в браке. Следовательно, обвиняемый фактически не имел возможности реализовать естественные права человека.

Судом апелляционной инстанции были исследованы указанные обстоятельства, приняты доводы апелляционной жалобы и в итоге вынесено решение об удовлетворении ходатайства и отмене обвиняемому части запретов и ограничений.

Таким образом, в случае необходимости снять запреты, установленные при избрании меры пресечения в виде домашнего ареста, например на общение с определенными лицами, почтово-телеграфные отправления, использование средств связи и интернета, сторона защиты имеет возможность заявить соответствующее ходатайство в суд.

Если же необходимо изменить ограничения на выход подзащитного за пределы жилого помещения, в данном случае представляется целесообразным ходатайствовать об изменении меры пресечения (с домашнего ареста на запрет определенных действий) следователю или дознавателю, в производстве которого находится дело. Данный вывод обусловлен тем, что ч. 7 ст. 107 УПК в действующей редакции не содержит указания на то, что суд при избрании меры пресечения может запретить или ограничить выход подозреваемого (обвиняемого) за пределы жилого помещения. С учетом того, что согласно ч. 1 ст. 107 Кодекса домашний арест заключается в изоляции от общества (в предыдущей редакции нормы указывалось «частичная или полная изоляция»), выход за пределы жилого помещения предполагается априори, без необходимости устанавливать дополнительный запрет.

С 29.04.2018 в Российской Федерации введена в действие  мера пресечения — запрет определенных действий — ст. 105.1 УПК РФ.

Запрет определенных действий как мера пресечения состоит в установлении для обвиняемого следующих обязанностей:

1. Явка по вызовам следователя (дознавателя).

2. Соблюдение одного или нескольких назначенных судом запретов, исчерпывающий перечень которых приведен в ч. 6 ст. 105.1 УПК РФ:

а) выход в определенные периоды времени за пределы жилого помещения, в котором он проживает в качестве собственника, нанимателя либо на иных законных основаниях;

б) нахождение в определенных местах, а также ближе установленного расстояния до определенных объектов, посещение определенных мероприятий и участие в них;

в) общение с определенными лицами;

г) отправление и получение почтово-телеграфных отправлений;

д) использование средств связи и информационно-телекоммуникационной сети Интернет, кроме использования телефонной связи для вызова экстренных служб при возникновении чрезвычайной ситуации и общения со следователем (дознавателем) и контролирующим органом;

е) управление автомобилем или иным транспортным средством — только если преступление связано с нарушением Правил дорожного движения и эксплуатации транспортных средств.

Перечень запретов не подлежит расширительному толкованию.

Запрет выхода из жилого помещения носит срочный характер и изначально устанавливается судом на 2 месяца (но не более срока предварительного расследования, имеющегося на момент избрания меры пресечения) (ч. 10 ст. 105.1 УПК РФ).

Данный срок может быть продлен в порядке, установленном для продления срока содержания под стражей, но при этом в общей сложности не может превышать:

— по делам о преступлениях небольшой и средней тяжести — 12 месяцев;

— по делам о тяжких преступлениях — 24 месяцев;

— по делам об особо тяжких преступлениях — 36 месяцев (ч. 10 ст. 105.1 УПК РФ).

По общим правилам продление срока действия запрета возможно лишь после продления срока предварительного расследования и на период, не превышающий срока расследования.

В случае избрания к обвиняемому меры пресечения в виде заключения под стражу срок фактической реализации запрета выхода из жилого помещения включается в срок содержания под стражей в соотношении один-два дня запрета к одному дню содержания под стражей (п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК РФ).

Остальные запреты носят бессрочный характер и действуют до отмены или изменения запрета определенных действий (ч. 9 ст. 105.1 УПК РФ).

Контроль за соблюдением обвиняемым запретов (кроме запрета на управление транспортным средством) осуществляется федеральным органом, контролирующим соблюдение правил домашнего ареста (ч. 11 ст. 105.1 УПК РФ). В настоящее время таким органом являются уголовно-исполнительные инспекции, входящие в структуру Федеральной службы исполнения наказаний (ФСИН).

В целях осуществления контроля могут использоваться аудиовизуальные, электронные и иные технические средства контроля (ч. 11 ст. 105.1 УПК РФ).

Запрет определенных действий может быть изменен на более строгую меру пресечения по следующим основаниям:

— нарушение обвиняемым возложенных запретов;

— отказ обвиняемого от применения технических средств контроля;

— умышленное повреждение, уничтожение или нарушение функционирования обвиняемым технических средств контроля (ч. 13 ст. 105.1 УПК РФ).

Мера пресечения в виде запрета определенных действий, по праву занимает достойное место в системе мер пресечения в уголовном судопроизводстве.

Применение запрета даст возможность отойти от готовой модели избрания традиционных мер пресечения, а также, бесспорно, решит задачи и достигнет цели, которые стоят перед следователями и дознавателями, а именно: обеспечения надлежащего поведения подозреваемого (обвиняемого) и явки по вызовам.

Разъяснение подготовлено уголовно-судебным управлением прокуратуры Оренбургской области

Мера пресечения в виде домашнего ареста (заключения под стражу) в отношении обвиняемого может быть изменена на запрет определенных действий по инициативе органа расследования или суда (апелляционное постановление Московского областного суда № 22-8740/2018 от 18 декабря 2018 года по делу № 22-8740/2018, апелляционное постановление Иркутского областного суда № 22К-1662/2019 от 24 мая 2019 года по делу № 22К-1662/2019).

Запреты, предусмотренные пп. 2–6 ч. 6 ст. 105.1 УПК (общаться с определенными лицами, пользоваться средствами связи и др.), применяются до отмены или изменения меры пресечения.

Запрет выхода за пределы жилого помещения (п. 1 ч. 6 ст. 105.1 УПК) применяется на определенный срок, который устанавливается и продлевается судом в соответствии со ст. 109 УПК РФ (сроки содержания под стражей) и не может превышать по уголовным делам: о преступлениях небольшой и средней тяжести — 12 месяцев; о тяжких преступлениях — 24 месяца; об особо тяжких преступлениях — 36 месяцев.

При этом законодатель не уточнил, засчитывается ли срок домашнего ареста или содержания под стражей в срок запрета выхода за пределы жилого помещения, который фактически представляет собой «облегченную версию» домашнего ареста. В УПК сказано лишь о зачете срока такого запрета в срок содержания под стражей (п. 1.1 ч. 10 ст. 109 УПК), но не наоборот.

Логично, что время содержания под стражей или домашнего ареста при изменении меры пресечения должно включаться в срок запрета выхода за пределы жилого помещения, однако небогатая судебная практика по данному вопросу дает противоречивые ответы.

Так, апелляционным постановлением Московского городского суда от 31 июля 2019 года по делу № 10-14872/2019 постановление Гагаринского районного суда г. Москвы от 25 июня 2019 года о продлении меры пресечения в виде запрета определенных действий в отношении обвиняемого Ш. оставлено без изменения.

28 сентября 2018 года Ш. задержан в порядке ст. ст. 91, 92 УПК РФ, и 29 сентября 2018 в отношении него избрана мера пресечения в виде домашнего ареста. 29 мая 2019 года мера пресечения Ш. изменена с домашнего ареста на запрет определенных действий до 26 июня 2019 года. Постановлением районного от 25 июня 2019 года продлен запрет определенных действий на 01 месяц 28 суток, всего до 10 месяцев 26 суток, то есть до 23 августа 2019 года.

Из текста решения следует, что по данному делу срок запрета исчисляется с 28 сентября 2018 года, то есть с момента задержания Ш., и включает срок нахождения под домашним арестом.

Иной подход наблюдается в апелляционном постановлении Московского городского суда от 21 августа 2019 года по делу № 10-16461/19, которым постановление Тверского районного суда города Москвы от 26 июля 2019 года о продлении Б. сроков запрета определенных действий оставлено без изменения.

Б. задержан 2 ноября 2018 года в порядке ст. 91,92 УПК и 04 ноября 2018 года в отношении него избрана мера пресечения в виде домашнего ареста, срок которой продлен до 30 апреля 2019 года. Районным судом 24 апреля 2019 года мера пресечения в отношении Б. в виде домашнего ареста изменена на запрет определенных действий, срок которой продлен до 30 июля 2019 года. Постановлением районного суда от 26 июля 2019 года продлен срок запрета определенных действий на 2 месяца 24 суток, а всего до 6 месяцев, то есть до 24 октября 2019 года.

Таким образом, в данном деле срок меры пресечения исчисляется с 24 апреля 2019 года, то есть с момента изменения меры пресечения в виде домашнего ареста на запрет определенных действий.

При таком подходе допустимо избрание меры пресечения в виде запрета выхода за пределы жилого помещения после окончания предельного срока домашнего ареста или содержания под стражей, что явно противоречит принципам уголовного судопроизводства.

Пока законодательство и судебная практика не могут дать однозначного ответа об исчислении срока в подобных случаях. Другими авторами также отмечается немало иных недостатков и проблем в применении запрета определенных действий. Остается надеяться на появление в скором времени разъяснений Верховного суда относительно это «сырой» меры пресечения.

Сразу скажу, в данной ситуации положительный результат был достигнут благодаря совокупности многих факторов, не только заявленная в ходе рассмотрения вопроса о мере пресечения позиция стороны защиты здесь сыграла свою роль, но и использование уже установленных в ходе судебного рассмотрения обстоятельств, и просто фактор везения.

Данная публикация не содержит какого-то волшебного рецепта, изложенное в ней лишь подтверждает то, что никогда нельзя упускать возможность улучшить положение своего доверителя, нужно использовать для этого любой шанс, это может в конечном итоге сработать. 

В это уголовное дело я вступил уже на стадии судебного рассмотрения. Мой доверитель обвиняется в покушении на мошенничество в составе организованной группы, в особо крупном размере, при этом в качестве отягчающего обстоятельства ему вменяется особо активная роль в совершении преступления.

Более 14 месяцев на стадии предварительного следствия доверитель содержался под стражей, в декабре 2021 года мера пресечения ему была изменена на домашний арест. Расследование продолжалось на протяжении пяти календарных лет в центральном аппарате СК России, обвинительное заключение утвердил первый заместитель Генпрокурора. 

Позиция доверителя — полное непризнание вины.  Сложность осуществления защиты по такой категории уголовных дел (независимо от объема тех или иных доказательств) состоит в первую очередь в том, что подпись одного из первых лиц Генпрокуратуры на обвинительном заключении зачастую действует на судей гипнотически, ну не могут же первые лица ошибаться, да и в центральном аппарате СК не может же быть нерадивых следователей… 

Зато именно по таким делам, на мой взгляд, самая интересная для защитника работа, донести до судьи, что не все так хорошо в этих сотнях томов уголовного дела — задача не из легких, но, как говориться, вода камень точит… При назначении судебного разбирательства судом срок нахождения под домашним арестом был продлен сразу на шесть месяцев, то есть до января 2023 года, доводы защиты о возможности применения более мягкой меры пресечения не были услышаны. 

Действительно, как полагают гособвинители, и им вторят судьи, отпустили тебя из-под стражи на домашний арест — живи да радуйся, смотри телевизор, принимай ванну, спи в мягкой постели и кушай домашние котлетки, тебя уже пожалели, насколько это возможно… Любые предложения стороны защиты смягчить меру пресечения, гособвинители расценивают, как черную неблагодарность. 

Как правило, обвиняемые и подсудимые, находящиеся под домашним арестом, вполне довольны, как говорится, срок идет… Но мой доверитель — натура деятельная, тяжело ему дома сидеть и не работать, к тому же все семейные сбережения семьи были изъяты в ходе обысков, и на протяжении двух лет бремя содержания семьи тянет супруга доверителя. 

Поэтому, зная о предстоящем рассмотрении судом вопроса о продлении срока нахождения под домашним арестом, мы стали готовиться к этому знаменательному событию.  Во-первых, были проанализированы доводы суда, на основании которых ранее была избрана и впоследствии продлевалась мера пресечения, они из раза в раз сводились к двум тезисам: 

• — находясь на свободе, подсудимый может информировать о результатах расследования неустановленных соучастников; 
• — существует опасность сокрытия подсудимого от суда вследствие использования в ходе деятельности организованной группы поддельных паспортов. 

Вот именно на опровержении вышеуказанных опасений я и построил свое возражение против продления домашнего ареста. 

Так, я указал, что предварительное расследование по уголовному делу продолжалось на протяжении пяти календарных лет, и если за этот срок у следственного органа не было возможности принять меры к установлению всех соучастников, то исходя из положений ч.4 ст. 6.1 УПК РФ обстоятельства, связанные с организацией работы органов следствия, не должны негативно отражаться на моем доверителе, при этом результаты расследования, в том числе в копиях, после выполнения требований ст.ст. 215-217 УПК РФ, стали достоянием более не участвующих в уголовном деле лиц, ранее не дававших подписки о неразглашении данных предварительного следствия, поэтому риски разглашения результатов расследования неустановленным соучастникам существуют помимо нахождения кого-либо из подсудимых на свободе.

При этом, в фабуле предъявленного обвинения отсутствуют сведения о непосредственной причастности моего доверителя к использованию поддельных паспортов. Во-вторых, необходимо было найти какое-нибудь обстоятельство, которое не было учтено ранее при избрании и продлении меры пресечения, и такое обстоятельство нашлось, ранее не было учтено наличие у подсудимого нетрудоспособных родителей, о которых он в силу требований ст. 38 Конституции РФ обязан заботиться.

Суду были представлены нотариально заверенные копии справок об инвалидности родителей моего доверителя, и я просил суд учесть то обстоятельство, что находясь под действием меры пресечения, запрещающей передвижение в пределах города проживания, мой доверитель не имеет возможности заботиться о своих престарелых родителях-инвалидах.

 Далее шла лирика, доводы о негативном влиянии домашнего ареста на благосостояние семьи доверителя; о необходимости плановой госпитализации; и положительные характеристики. Хочу отметить, что за время судебного рассмотрения дела мы постарались указать суду на некоторые неисправимые недостатки уголовного дела, возникали и другие интересные моменты. 

Так, допрошенный в судебном заседании представитель потерпевшего пояснил суду, что в результате действий подсудимых фактически никакого ущерба не причинено, что значительно снижает степень общественной опасности преступления, в совершении которого обвиняется мой доверитель.

 Когда судья вышла из совещательной комнаты и огласила свое постановление, доверитель сперва не мог поверить своим ушам, мера пресечения с домашнего ареста изменена на запрет совершения определенных действий: запретить выходить до 20.02.2023 за пределы жилого помещения ежедневно в период с 22 часов вечера по 07 часов утра следующего дня без письменного разрешения суда и контролирующего органа; запретить общение с лицами, проходящими по настоящему уголовному делу в качестве свидетелей, потерпевших, подсудимых, обвиняемых и подозреваемых, в том числе, посредством телефонной связи и информационно-телекоммуникационной сети «Интернет»; запретить отправлять и получать почтово-телеграфные отправления. 

Некоторым из подсудимых также была смягчена мера пресечения, кому-то с заключения под стражу на домашний арест, а кому-то с домашнего ареста — на запрет определенных действий. Вот такое маленькое чудо произошло под Новый Год!!!