Фото с сайта www.nur.kz
20 марта 2015 года в США в ходе внесудебного урегулирования спора было принято решение о выплате бывшему заключенному Хуану Ривере компенсацию в размере $20 млн. К этому моменту Ривера успел провести 20 лет за решеткой за изнасилование и убийство, которых он не совершал – невиновность Риверы была доказана в результате ДНК-экспертизы. На сегодняшний день это – одна из самых крупных компенсаций за осуждение по ошибке в США и самая крупная компенсация, полученная вне судебного процесса.
«Право.Ru» разбирается, как складывается жизнь заключенных после того, как спустя много лет тюрьмы удается доказать их невиновность, на что могут рассчитывать приговоренные по ошибке после освобождения и как компенсирует государство сбои правоохранительной системы.
Перспективы так себе
Большинство из тех, кто выходит на свободу, отсидев много лет за чужие преступления, вынуждены столкнуться с тем же, с чем сталкиваются и обычные заключенные после освобождения, – безденежьем и туманными перспективами. Даже в США – а большинство крупных компенсационных выплат за приговоры невиновным родом именно оттуда – по статистике, которую приводит журнал Forbes, денежные средства удается получить только 60 % освободившихся, да и то не сразу.
Возможность получения выплат за ошибки правоохранителей имеется далеко не везде и реализуется неодинаково. Хотя в большинстве систем уголовного правосудия формально существует возможность пересмотреть или отменить неправомерное осуждение, но нередко на деле добиться этого оказывается довольно проблематично. При этом процент осужденных за преступления невиновных людей не так уж и мал. По данным Innocence Project (занимается вопросами компенсаций незаконно осужденным, оправдания с помощью экспертизы ДНК и реформирования законодательства), доля невиновных в тюрьмах США составляет от 2,3 до 5 %, а в целом число пострадавших от судебных ошибок приближается к 10 000 человек ежегодно – причем считается, что главным образом речь идет об ошибках при рассмотрении дел о нетяжких преступлениях, поскольку к ним относятся с меньшим вниманием. Однако и среди заключенных, ожидающих смертной казни в тюрьмах США, число невиновных составляет 4,1 %, а с 1973 года за совершенные другими людьми преступления было казнено как минимум 340 человек, говорится в материалах организации Death Penalty Worldwide.
Если суд ошибается
Большинство стран руководствуются определением судебной ошибки, данным в Международном пакте о гражданских и политических правах (ICCPR). В ст. 14(6) этого документа (равенство перед судом, презумпция невиновности, запрет повторного осуждения, право на пересмотр осуждения и другие процессуальные права) говорится, что гражданин, приговоренный за уголовное преступление, но оправданный ввиду открывшихся фактов, указавших на судебную ошибку, должен получить предусмотренную законом компенсацию. Исключение составляют те случаи, когда человек сам способствовал сокрытию этих фактов. По состоянию на 2007 год Пакт подписали 167 стран мира (включая СССР – 18 сентября 1973 года его ратифицировали указом президиума Верховного Совета), девять стран, в числе которых США, Новая Зеландия и Австралия, ратифицировали Пакт с оговорками, касающимися ст. 14(6).
В числе других инструментов, обеспечивающих компенсационные выплаты незаконно осужденным, – ст. 3 Европейской конвенции о защите прав человека и основных свобод (запрещает пытки и унизительное обращение) и ст. 10 Американской конвенции о правах человека (право на получение компенсации в случае судебной ошибки). Также компенсация предусмотрена в руководстве, касающемся права на справедливое судебное разбирательство и на юридическую помощь в Африке (Principles and Guidelines on the Right to a Fair Trial and Legal Assistance in Africa).
Во многих странах право требовать компенсацию закреплено непосредственно в конституции – как, например, в Португалии, Италии, Испании или Бразилии. В других государствах это право описано в отдельном законе – как это сделано в Великобритании. В ряде стран, например в Норвегии и в той же Великобритании, расследовать вопросы о судебных ошибках и передавать такие дела в суд поручено специальным комиссиям. В целом страны выполняют обязательства, либо встраивая статью о праве на компенсацию прямо в местное законодательство, оставляя вопрос для решения местными административными органами, либо же предусматривая возможность компенсационных выплат ex gratia.
Великобритания напрямую встроила ст. 14(6) в Закон об уголовном правосудии 1988 года. В соответствии с этим актом приговоренный в результате судебной ошибки должен написать заявление госсекретарю, который определит, соответствует ли заявитель указанным в законе требованиям, и при положительном решении перешлет заявление оценщику. Последний определит размер компенсации в соответствии с принципами, аналогичными принципам при компенсации ущерба в гражданском праве. Со времени вступления закона в силу в Великобритании не заметили большого потока заявлений с требованиями о компенсации. Максимальная возможная компенсационная выплата в стране на сегодня составляет 500 000 фунтов (около $810 900).
В США, где так и не удалось закрепить возможность компенсации на федеральном уровне, в большинстве штатов используется принцип ex gratia. Нередко это вызывает недовольство тех, кому положена компенсация – по сути в 21 штате США компенсационные выплаты за годы в тюрьме, проведенные в результате судебной ошибки, вообще не предусмотрены. Ряд штатов, где компенсация закреплена в законодательстве, выплачивают сравнительно незначительные суммы: например, в Луизиане компенсация составит $15 000 за год в тюрьме (плюс стажировка и помощь в получении образования после освобождения), в Висконсине закон не предполагает компенсацию выше $25 000 – вне зависимости от длительности тюремного заключения, в штате Нью-Гемпшир эта сумма еще меньше – она составляет всего $20 000, а в Калифорнии платят по $100 за сутки за решеткой.
В остальных 29 штатах США компенсация не предусмотрена. Но даже там, где за судебные ошибки платят деньги, все едва ли идет гладко, утверждает Ребекка Браун, директор программы Реформирования госполитики Innocence Project. По ее словам, в ряде штатов существуют ограничения, затрудняющие выплаты. Например, требование о том, что незаконно осужденный, признавший в ходе следствия свою вину, не имеет права на компенсацию. По данным Браун, почти в 30 % случаев пересмотра приговора в ходе ДНК-экспертизы речь идет об обвиняемых, которые по тем или иным причинам признали свою вину, в том числе сделав ложное признание. По данным национального регистра пересмотра приговоров (The National Registry of Exonerations), 11 % из пересмотренных на оправдательные приговоров относятся к процессам, в ходе которых обвиняемый признал свою вину.
В итоге в штатах, где обязательная компенсация не прописана законодательно, остаются следующие варианты действий: подать иск с требованием о компенсации, а если он будет отклонен – направить иск о нарушении конституционных прав и свобод. Во втором случае компенсация может составить до $1 млн за каждый год в тюрьме, однако придется доказать, что решение было неправосудным в результате умысла со стороны сотрудников правоохранительных органов или судебной системы. Оба варианта требуют от вышедшего на свободу немалых усилий – по сути, он вынужден повторно доказывать свою невиновность.
Что касается России, то здесь пострадавший в результате судебной ошибки может добиться компенсации только через суд. Потребовать от государства возместить материальный и моральный вред может только тот, кто был реабилитирован, т. е. в случае, когда дело было прекращено за отсутствием состава преступления или за недоказанностью вины, либо человек, в отношении которого вынесен оправдательный приговор. При подсчетах выплаты материальный ущерб обычно оценивается исходя из затрат на защиту и упущенной выгоды, понятие же о том, как следует оценивать моральный вред, крайне размыто. Точных данных о том, сколько бюджетных средств расходуется на компенсацию ущерба жертвам судебных ошибок, обнаружить не удалось.
Почем свобода
Немалые вопросы вызывает и объем компенсаций. По мнению экспертов The Innocence Project, все штаты США, которые приняли практику компенсаций за судебные ошибки, должны выплачивать минимум $50 000 за каждый проведенный в тюрьме год. Также организация предлагает компенсировать расходы на защиту и предоставлять вышедшему из тюрьмы соцпакет, в том числе медстраховку, включающую в себя услуги стоматолога и психолога, а также доступ к получению образования.
«Тяжелее всего было то, что, когда я вышел из тюрьмы, никто не помогал мне адаптироваться. Я вышел из одиночной камеры на улицу, не имея за душой вообще ничего», – говорит Энтони Грейвз, который провел в тюрьме 18 лет по обвинению в убийстве шестерых человек. 12 лет он ожидал смертной казни, но в итоге был оправдан и получил компенсацию в размете $1,45 млн. После вынесения оправдательного приговора для того, чтобы не оставить пострадавшего без законной компенсации, потребовалось участие губернатора штата Техас Рика Перри, который принял по делу Грейвза отдельный правовой акт. «И за миллиард долларов не купишь 18 лет [включая период до перевода в камеру смертников], в течение которых я мог бы наблюдать, как растут мои дети», – прокомментировал ситуацию Грейвз.
По мнению Грейвза, несправедливо и то, что и обычные заключенные, и те, кто дожидается смертной казни, получают одинаковую компенсацию. Градация предусмотрена только на федеральном уровне – от $50 000 за заключение в результате судебной ошибки для обычных заключенных и от $100 000 за год, проведенный в ожидании смертной казни. При этом на деле сумма оказывается меньшей – компенсации бывшим заключенным облагаются налогом.
Важно и устранить записи о тюремном заключении из личного дела, считает Грейвз. Проблему с биографией видит и Ребекка Браун – по ее словам, многие освободившиеся, чтобы получить работу или снять жилье, вынуждены носить с собой справки или газетные заметки, подтверждающие то, что они действительно не совершали преступление, за которое отбыли наказание.
Несмотря на недовольство Грейвза, во многих странах ситуация с судебными ошибками намного сложнее. В Китае только 825 человек из 1,16 млн – т. е. 0, 07 % – осужденных в 2013 году были признаны невиновными. Можно предположить, что доля судебных ошибок в этом случае высока. В прошлом году суды Китая пересмотрели более 1300 дел – но в некоторых случаях это уже ничего не изменило, как, например, в деле 18-летнего гражданина Монголии, по ошибке осужденного за изнасилование и убийство. Приговор – смертная казнь – уже был приведен в исполнение. После этого председатель Верховного народного суда Китая Чжоу Цян призвал реформировать правоохранительную систему и сократить число судебных ошибок, которые он сравнил с эпидемией.
Обычно в Китае преступники признают свою вину сами – однако это часто происходит в результате давления на подследственного. Так, в этой стране подозреваемый в преступлении не имеет права хранить молчание, а полиции разрешено использовать «принудительные меры» в ходе допроса, который может продолжаться до 12 часов без присутствия адвоката. Проблема заключается еще и в том, что полиции выгодны обвинительные приговоры – от их числа напрямую зависит продвижение по службе.
Самые крупные компенсации
Суд в США обязал правительство выплатить рекордную компенсацию в размере $101,7 млн по делу четверых мужчин, осужденных за убийство в 1965 году. К тому моменту, когда ФБР обнаружило доказательство непричастности осужденных к преступлению, двое из них уже скончались, а еще двое, Питер Лимоне и Джозеф Салвати, успели провести в тюрьме 31 год. Адвокат истцов не требовал конкретной суммы компенсации – она была определена из расчета $1 млн за год заключения. Таким образом, Салвати получил $29 млн, Лимоне досталось $26 млн, а остальные деньги отошли в пользу наследников умерших заключенных.
Реджин Хинс был приговорен к 15 годам тюрьмы за вооруженное ограбление магазина в 1961 году в Квебеке, Канада. Только в 1997 году Верховный суд Канады признал его невиновным за недостатком улик. Суд Квебека обязал федеральные власти выплатить Хинсу компенсацию в размере $8,6 млн, что вместе с компенсацией от властей Квебека, добиться которой удалось без суда, составило $13,1 млн. Это самая крупная компенсация в истории канадского правосудия, выплаченная человеку, осужденному в результате судебной ошибки.
Стивен Траскотт из той же Канады в 1959 году, когда ему было 14 лет, был признан виновным в изнасиловании и убийстве 12-летней девочки. Изначально он был приговорен к смертной казни, которую позже заменили на пожизненное заключение. Траскотт отказывался признавать свою вину до 2007 года, когда Апелляционный суд Онтарио признал, что решение по его делу – судебная ошибка. Правительство приняло решение о выплате ему компенсации в размере $6,5 млн.
Американец Рики Джексон, который провел в тюрьме 39 лет за убийство, которое он не совершал, по решению суда получил компенсацию более $1 млн. Его тюремный срок стал самым длительным за всю историю обвинительных приговоров, вынесенных по ошибке. От смертной казни его избавила только бумажная волокита.
Одна из самых крупных компенсаций за судебную ошибку в Китае была присуждена гражданину по фамилии Сюй, который провел в тюрьме 16 лет. Народный суд провинции Гуандун в Южном Китае выдал документ о компенсации безвинно пострадавшему и выплате ему 1,57 млн юаней (около $256 000). В 1998 году он был приговорен к смертной казни с двухлетней отсрочкой по обвинению в изнасиловании и убийстве 19-летней девушки. Позже приговор заменили на пожизненное заключение. Только в 2007 году его дело решено было направить на доследование, а в 2014 году приговор отменили из-за отсутствия доказательств.
Во Франции рекордная для страны сумма компенсации по делам о судебных ошибках – €797 000 – была выплачена фермеру Лоику Сеше, который провел в тюрьме более семи лет по обвинению в изнасиловании. Его близкие также получили компенсацию морального ущерба – матери Сеше присудили €50 000, а его сестре и братьям – по €30 000. Еще одну крупную выплату – €663 320 – присудили несправедливо осужденному гражданину Франции Марку Машену, который провел в тюрьме более 2000 дней за якобы совершенное им в январе 2001 года убийство молодой женщины. В 2008 году в полицию явился с повинной реальный убийца. Машен был признан невиновным лишь в декабре 2012 года по результатам третьего судебного процесса. Кроме того, финансовые средства выплачены ближайшим родственникам Машена – €38 000 его отцу и по €20 000 его брату и сестре.
В Великобритании рекордная компенсация жертве судебной ошибки была выплачена в 1998 году. 700 000 фунтов (около $1,14 млн) достались родным казненного в 1952 году эмигранта Махмуда Маттана. Маттан был повешен за убийство женщины, которое, как выяснилось много десятков лет спустя, он не совершал.
В России первое в правоприменительной практике решение о взыскании крупной денежной компенсации за судебную ошибку было принято в 2005 году. Тогда горсуд Альметьевска (Татарстан) постановил взыскать с Минфина РФ 3 млн руб. в пользу местного жителя Евгения Веденина. Веденин был осужден в 2001 году на 15 лет за убийство начальника службы безопасности «Татнефти» Александра Калякина, которого он не совершал. Освободили его в 2004 году после того, как был пойман настоящий убийца. Позже Верховный суд Татарстана снизил сумму компенсации до 1 млн руб.
Бывший десантник Павел Поповских, которого дважды оправдали по делу об убийстве журналиста Дмитрия Холодова, требовал выплаты компенсации морального вреда в размере 52 млн руб. – по 1 млн за каждый месяц из четырех лет, проведенных в заключении. Однако суд снизил сумму до всего 150 000 руб. После этого он подал иск о материальной компенсации и взыскал с государства почти 2,8 млн руб.
Также достаточно крупные по российским меркам суммы были присуждены Андрею Ермилову и Сергею Каторгину, проходившим по делу «Евросети» и оправданных судом. В качестве компенсации заработной платы, недополученной за время следствия, Мосгорсуд принял решение о выплате Ермилову и Каторгину 2,8 млн руб. и 3,2 млн руб. соответственно.
- Реабилитация, Компенсация, Судебная ошибка, Пенитенциарная система, Суды и судьи
- Россия, США, Китай, Великобритания, Канада, Франция, Испания, Бразилия, Португалия
В России прошла судебная реформа. За два десятилетия ее результаты очевидны не только профессионалам.
Произошли изменения в гуманизации работы судов. Но почему тогда сложившийся у нас оправдательный уклон правосудия воспринимается как обвинительный?
Системная разница
— Говорят, что оправдательных приговоров всего 1%. Да, цифра соответствует действительности, — рассуждает Председатель Верховного Суда России Вячеслав Лебедев. — Но отвечает ли она тем выводам, которые пытаются в обществе сформировать? Будто это свидетельство того, что суды работают с обвинительным уклоном? Но ведь судами прекращено из поступивших уголовных дел 22% в отношении 193 тысяч лиц!
Вячеслав Лебедев. Фото: Сергей БОБЫЛЕВ/ТАСС
Давайте сравним с другими странами.
Число оправдательных приговоров в Японии составляет менее 0,1% — это данные минюста Японии.
В развитых Франции — 3%, Финляндии — менее 2%, Португалии — 0,6 %, Бельгии — 0,3%. Это информация от статистической службы ЕС.
В бывших странах социалистического блока Чехии — 0,3%, в Венгрии — 0,2%.
Связана ли статистика оправдательных приговоров напрямую с гуманностью судебной системы? Сопоставим страны-соседи США и Канаду.
В Соединенных Штатах работает двухуровневая система работы с оценкой преступлений. Если брать тех, кто обвиняется в федеральных преступлениях, — по ним прекращается 9% дел. В судах штатов число оправданий повыше. В Калифорнии прекращается до 15% дел.
В Канаде ситуация иная. Если дело дошло до суда, оправдательных приговоров — 0,7%. За такой обвинительный уклон Вашингтон укоряет Оттаву? Нет!
— В ряде стран оправдательные приговоры — не только те, когда обвиняемого оправдали в суде, но и те, в отношении которых дела прекращены, а также те, по которым лица признаны виновными, но освобождены от наказания — пояснил Вячеслав Лебедев. — А у нас классификация ведется иначе. Отдельно — оправданные, отдельно — лица, в отношении которых прекращены дела по любым основаниям, отдельно — лица, освобожденные от наказания.
В разных государствах правовые системы разнятся.
Есть страны, где в суд передают почти все дела, — и в ходе состязательного правосудия уже судья определяет, виновен ли обвиняемый. Есть те, где дела до суда проходят серьезные фильтры. И там у судьи задача: проверять, не ошиблись ли следствие с прокуратурой?
Как у нас?
У нас дело сначала тщательно расследуется. Затем поступает в суд. Судья оценивает масштаб и злостность преступления (которое доказано на более ранних стадиях). И определяет форму наказания.
Что это значит?
То, что дела, по которым в Америке выносят оправдательные приговоры, в России… не доходят до суда! Их закрывают на предыдущих стадиях.
То есть большую часть оправдательных приговоров у нас выносит не судья. Это дело рук следствия и прокуратуры.
Статистика последнего времени: МВД в среднем направляло в суд лишь четверть уголовных дел из числа возбужденных и расследованных ведомством. Следственный комитет — около половины.
Это досудебная стадия уголовного судопроизводства. Там осуществляется судебный контроль за законностью действий следственных органов.
В прошлом году суды удовлетворили более 5 тысяч жалоб на действия и решения органов предварительного расследования. Из уголовных дел, переданных в суды, возвращены прокурорам дела в отношении более 16 тысяч лиц. Для чего? Для устранения допущенных нарушений.
Могут спросить: а почему бы судье не пойти навстречу следователю и прокурору? Пусть даже если в деле доказательства вины не железобетонные?
Но в судебной системе браком в работе судьи считаются лишь решения, отмененные в вышестоящей инстанции.
Сколько оправдательных, сколько обвинительных — это не критерий. Важна обоснованность приговора. И судья заинтересован слабые места в доказательствах следствия и прокуратуры выявить.
А это означает вот что.
Число оправдательных приговоров при действующей системе высоким быть не может. А дела, где возможен оправдательный вердикт, до суда доходят редко.
Статистика рассмотренных судом дел за последние 20 лет из года в год снижается. Растут показатели оправдания (фактического).
Как это называется? Реальная гуманизация нашего правосудия.
Сколько оправдательных, сколько обвинительных решений суда — это не критерий. Важна обоснованность приговора. И судья заинтересован слабые места в доказательствах следствия и прокуратуры выявить. Фото: Михаил ГОЛЕНКОВ/РИА Новости
Процедурная разница
Есть ли шанс избежать обвинительного приговора на судебной стадии? Да!
Наше законодательство предусматривает ряд оснований для прекращения уголовного дела без привлечения подсудимого к уголовной ответственности.
И реабилитирующих, и нереабилитирующих. Так статья 133 УПК РФ об основаниях реабилитации лица фактически уравнивает постановление о прекращении дела с оправдательным приговором.
В российском законодательстве есть две отличающиеся процедуры: общий и особый порядок уголовного судопроизводства.
Что такое особый порядок? Подсудимый соглашается с предъявленным обвинением. А суд не оценивает собранные по делу доказательства. И наказания не может превышать 2/3 максимальной санкции.
— В особом порядке рассмотрены дела в отношении 580 тыс. лиц. Это две трети от общего числа. Осуждены 81 тысяча человек. В этой процедуре, исключающей возможность вынесения оправдательного приговора, судом прекращены уголовные дела в отношении 99 тысяч лиц, — уточнял Председатель Верховного Суда. — По меркам многих стран Запада этот процент следует причислять к статистике оправданий.
Приговор, вынесенный в особом порядке, не может быть отменен из-за несоответствия выводов суда фактическим обстоятельствам дела.
В российском правосудии особый порядок применяется не по инициативе суда — только по ходатайству подсудимого. Обвинитель, потерпевший и защитник могут возражать против применения особого порядка. Но число ходатайств, по которым заявлены такие возражения, — не более 4%.
В общем порядке судебного разбирательства в прошлом году рассмотрены дела в отношении 372,3 тысячи лиц. Осуждены 245,6 тысячи. Оправданы 2,2 тысячи. А прекращены уголовные дела в отношении 116,2 тысячи лиц. То есть или почти каждого третьего подсудимого!
В прошлом году из 822 тысяч подсудимых судами прекращены уголовные дела в отношении 191,4 тысячи. То есть почти четверть граждан освобождены судами от уголовной ответственности.
Но и при вынесении обвинительного приговора немало подсудимых в стране позже получают частичное или полное оправдание.
При обжаловании приговора в России нет никакого уклона. В 2019 году судами отменены обвинительные приговоры в отношении 7,4 тысячи лиц. А в отношении 16,5 тысячи приговоры изменены со смягчением наказания.
Фото: Алексей СТЕФАНОВ
Оправдательный уклон
Оценивать уголовные судопроизводства надо из ряда взаимосвязанных факторов и показателей. Данные только по оправдательным приговорам объективной картины не дают.
Так, в европейских странах оправдательные приговоры обычно суммируются с прекращением уголовных дел по другим процессуальным основаниям. В том числе нереабилитирующим. То есть исход один — освобождению обвиняемого от уголовной ответственности.
В Германии в 2017 году из 875 тысяч подсудимых по разным основаниям прекращены уголовные дела в отношении почти 134 тысяч лиц — это 15%.
В Великобритании в том же году из 1,4 млн подсудимых прекращены дела в отношении 192 тысяч — это 14%.
В России показатель прекращения судами уголовных дел — 23% . Это что — «обвинительный уклон»?
Нельзя сбрасывать со счетов отличия в процедуре рассмотрения уголовных дел. Из российской статистики обвинительных приговоров надо исключить приговоры, вынесенные в особом порядке, — там также не проводится судебное разбирательство. Большое количество дел, дошедших до суда, оканчиваются сделкой со следствием и прекращением дела.
Карательный уклон
Обвинительный уклон нашего правосудия критики ставят в зависимость от его якобы карательной природы.
Но это абсурд.
В России число осужденных к реальному лишению свободы в 2019 году составило 29% от общего числа осужденных. Притом половина из них совершили тяжкие и особо тяжкие преступления.
Среди осужденных к реальному лишению свободы за преступления средней тяжести у 80% имелись неснятые и непогашенные судимости. А за преступления небольшой тяжести — у 94%.
В США за совершение федеральных преступлений реальное лишение свободы назначено 78% осужденных.
В Британии — 33%.
Во Франции — 51%.
В Европе наиболее распространено осуждение за незаконный оборот наркотиков и кражи. Третья строчка — убийства. На их долю приходится 15% приговоров.
В России убийства на первом месте с долей под 30%. И что — убийц оправдывать?
Притом Верховный Суд ведет работа по гуманизации уголовного законодательства и правоприменения. По декриминализации деяний, не представляющих серьезной общественной опасности.
Число тех, кто содержится в учреждениях уголовно-исполнительной системы, за 20 лет сократилось более чем вдвое. В 1999-м их было 1 млн 60 тысяч.
В 2020-м — 499,4 тысячи.
В России на 100 тыс. населения приходится 340 лиц, содержащихся в уголовно-исправительных учреждениях. В США — 655 лиц на 100 тыс. населения.
Работа Верховного Суда по продвижению России в мировые флагманы гуманизации наказания стала особенно активной на развивающемся в настоящий момент этапе судебной реформы. Одной из новаций в ее рамках стала инициатива главы Верховного Суда по введению в УК РФ института уголовного проступка.
Вячеслав Лебедев предложил распространить институт уголовного проступка не только на преступления небольшой тяжести, но и на другие составы: «Например, на все преступления небольшой и средней тяжести в сфере экономики , которые совершены впервые и не связаны с применением насилия».
— Такое решение устранит излишнюю криминализацию общества. Это повысит социализацию граждан. Будет способствовать более эффективному достижению целей уголовного наказания, — заявил Лебедев.
Верховный Суд готовит проект федерального закона. Его внесут в Государственную Думу в осеннюю сессию.
Кстати, международным показателем соблюдения прав человека при отправлении правосудия является рассмотрение жалоб Европейским судом по правам человека.
В 2019 году в отношении России ЕСПЧ установил нарушения права на справедливое судебное разбирательство всего по 89 жалобам. Что почти в три раза меньше, чем в 2017 году, и на 31 жалобу меньше, чем в 2018 г.
Это явно не стыкуется с заявлениями о массовости нарушений прав граждан в связи с «обвинительным уклоном правосудия».
Что должно быть критериями оценки судебной деятельности? Только законность и обоснованность судебных постановлений, соблюдение разумных сроков судопроизводства, его доступность и открытость. Но никак не достижение процентных показателей, не имеющих под собой реального обоснования.
В прошлом году более 20 процентов уголовных дел были прекращены по решению суда. Это не оправдательный приговор, это еще более справедливый способ освобождения невиновного.
Работа российской судебной системы сейчас соответствует высоким мировым стандартам гуманности. Фото: Семен ЛИХОДЕЕВ/ТАСС
Миф об обвинительном уклоне
Почему же тогда настолько живуч миф об обвинительном уклоне российского правосудия? Понятно, что угроза якобы неминуемого обвинительного приговора существенно повышает стоимость услуг адвокатов, которые обещают своим клиентам найти возможность избежать тюрьмы или минимизировать наказание.
Также очевидны выгоды некоторых правозащитников. Тех, кто приписывает себе в заслуги дела, закрытые на стадии предварительного следствия, даже если об их протестах (или заявлениях о помощи обвиняемым) становится известно после принятия решения о закрытии дела.
Нельзя отрицать, что есть и другие, более серьезные выгодоприобретатели критики российской судебной системы. Скажем, те, кто не смог занять место судьи — по своим профессиональным качествам. Или желающие затеять реформу всей системы, чтобы найти возможности для проникновения в нее. Либо для манипулирования процессом.
Даже приведенный анализ работы российской судебной системы показывает, что ее гуманность соответствует высоким мировым стандартам . И по числу оправданных не уступает ведущим странам Европы и Америки.
— Уже стало тенденцией многих последних лет, когда человек освобождается в зале суда и нет никакого обвинительного уклона в деятельности судов, — заявляет Вячеслав Лебедев. — Это результат системной работы Верховного Суда, направленной на совершенствование практики рассмотрения дел и назначения наказаний, а также использование своего конституционного права на внесение законопроектов в части совершенствования деятельности судов.
Сергей Петров
Из стенограммы заседания Совета по содействию развитию институтов гражданского общества и правам человека 23.11.2009 (www.kremlin.ru):
Д. МЕДВЕДЕВ: Я, честно говоря, единственное не понял из Вашего выступления (то ли ослышался, то ли Вы так сказали): сколько, Вы сказали, у нас оправдательных приговоров?
М. ПОЛЯКОВА: 0,8%.
Д. МЕДВЕДЕВ: Я думаю, что это неточная цифра. Я, конечно, проверю, просто мне самому как юристу это любопытно. Я позвоню Председателю Верховного Суда.
М. ПОЛЯКОВА: По данным Судебного департамента.
Д. МЕДВЕДЕВ: У нас их, наверное, немного, но другие цифры назывались, не 0,8%. Это на самом деле очень важный индикатор отношения самих судей к своим обязанностям. Ведь в чем еще проблема? Она иногда психологическая. Оправдательный приговор — это по сути противопоставление позиции суда позиции следствия. И на это судье зачастую пойти довольно сложно. Я не говорю о случаях преступного влияния на судью, а просто по психологическим, даже по профессиональным, если хотите, по корпоративным соображениям. Поэтому это очень важный индикатор. Но приведенная цифра, мне кажется, неточная. Я обязательно проверю, потом расскажу Вам о том, что мне удалось найти.
Говорят, что цифры — упрямая вещь, чего не скажешь о статистических данных по оправдательным приговорам, которые в многочисленных источниках не только искажаются авторами, но и произвольно трактуются. В чем суть проблемы? А в том, что на протяжении длительного времени в уголовно-процессуальной науке было распространено ошибочное мнение, будто вынесение судом оправдательного приговора — явление нежелательное, означающее недостижение цели судопроизводства и свидетельствующее о недостатках в борьбе с преступностью. Правозащитное, а не карающее предназначение судебной системы до сих пор недостаточно воспринято правосознанием профессиональных юристов, в том числе самих судей. Вместе с тем в процессе достижения целей уголовного судопроизводства осуждение и оправдание должны рассматриваться как неразрывно связанные стороны уголовно-процессуальной деятельности, оправдательный приговор — такой же авторитетный акт правосудия, как и обвинительный.
Рассмотрение данных судебной статистики позволяет сделать вывод, что информация об оправдании в недостаточной степени анализируется и предается огласке. По-видимому, принято считать, что обнародование официальной статистики оправданий расходится с задачами уголовно-правовой политики, подрывает авторитет правосудия и доверие граждан к судебной власти. Критерием эффективности судебной деятельности нередко считается все возрастающее количество дел, рассмотренных судами в отчетный период, а акцент статистических исследований традиционно делается на показатели зарегистрированных преступлений, состав лиц, совершивших преступления, численность осужденных и их распределение по видам наказания (см.: Преступность и правонарушения (статистический сборник) 1999—2003 гг. М.: ГИЦ МВД РФ, 2004. С. 148—154; Российский статистический ежегодник 2006 г. М.: Федеральная служба государственной статистики, 2006. С. 297). Даже в таком комплексном исследовании, как «Судебная статистика: преступность и судимость (Современный анализ данных уголовной судебной статистики России 1923—1997 годов)» (под ред. И.Н. Андрюшечкиной. М.: Российский юридический издательский дом, 1998. С. 64) содержатся лишь данные о вынесенных судами оправдательных приговорах за первое полугодие 1997 г. Статистические сведения о лицах, оправданных судами Российской Федерации, до настоящего времени являются разрозненными и не подвергались системному изучению.
Проблема показателя
Помимо того, что официальные источники статистики оправданий немногочисленны, дополнительная сложность при сопоставлении статистических данных за разные периоды состоит в использовании различных показателей.
В одних источниках статистика использует показатель количества оправданных лиц (Абрамов А.В. Процессуальные гарантии оправдательного приговора и их реализация // Уголовный процесс. 2005. № 6. С. 19). Так, число оправданных составило в целом по России в 1994 г. — 4183 человек, в 1995 г. — 4493, в 1996 г. — 4943, в 1997 г. — 4650, в 1998 г. — 3735, в 1999 г. — 4890, в 2001 г. — 5298, в 2002 г. — 8950, в 2003 г. — 9800, в 2004 г. — 7700 (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2004 г. // Российская юстиция. 2005. № 6. С. 15), в 2005 г. — 8200, в 2006 г. — 8700 (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2006 г. // Российская юстиция. 2007. № 5. С. 25), в 2007 г. — 8500 (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2007 г. // Российская юстиция. 2008. № 8. С. 59), в 2008 г. — 8400 тыс. человек (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2008г. // www.cdep.ru/home.asp?search_ frm_auto=1&dept_id=1). Однако эти данные не позволяют сделать какой-либо однозначный вывод о качестве правосудия, даже если сравнить их с общим количеством осужденных: в 1995 г. — 1036 тыс. человек, в 2000 г. — 1184 тыс., в 2001 г. — 1244 тыс., в 2002 г. — 859 тыс., в 2003 г. — 767 тыс., в 2004 г. — 794 тыс., в 2005 г. — 879 тыс., в 2006 г. — 910 тыс., в 2007 г. — 916 тыс., в 2008 г. — 914 тыс. (Общая характеристика судимости в РФ // www.cdep.ru/uploadediles/statistics).
В других случаях рассчитывается такой показатель, как удельный вес оправданий, то есть количество оправданных в отчетный период к общему числу подсудимых (Абрамов А.В. Процессуальные гарантии оправдательного приговора и их реализация // Уголовный процесс. 2005. № 6. С. 19).
В третьих — отношение оправдательных приговоров к общему числу вынесенных судами приговоров.
В четвертых — соотношение количества оправдательных приговоров и числа рассмотренных судами уголовных дел (Обзор сведений о результатах работы районных судов и мировых судей Курской области за 2003—2005 гг. / сайт «Судебная система Курской области». Статистика // http://femidakursk.ru).
В пятых — количество оправданных лиц от общего числа лиц, привлеченных к уголовной ответственности (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2006 г. // Российская юстиция. 2007. № 5. С. 45).
В шестых анализируется общее число лиц, в отношении которых прекращены уголовные дела и вынесены оправдательные приговоры, характеризующее «криминотропный риск незаконного уголовного преследования» (Кондратюк Л.В. Криминологическое измерение. М.: Норма, 2008. С. 105).
Безусловно, сопоставление разного рода статистических данных и их анализ вызывают дополнительные сложности.
Борьба за качество
Кроме проблемы количественной оценки оправдания, существует проблема качественной оценки статистических данных оправдания. В советской уголовно-процессуальной науке низкий процент оправдательных приговоров обычно объяснялся позитивным фактором — существованием института предварительного расследования, в ходе которого уголовное дело проходит жесткий отбор, а в суд поступает либо без процессуальных нарушений, либо с незначительными нарушениями, что делает практически невозможным вынесение оправдательного приговора. Данную позицию можно встретить и в настоящее время даже на официальном уровне (Зейкан Я. Досудебное следствие или инквизиция? // Зеркало недели. 2004. № 22). Кроме того, существовало мнение о тенденции «неуклонного» уменьшения числа оправдательных приговоров, связанной с постепенным «искоренением» обвинительного уклона, повышением качества предварительного расследования, усилением прокурорского надзора и ответственности следователей (Маликов М.Ф. Оправдательный приговор в советском уголовном процессе: автореф. дис. … канд. юрид. наук. Казань, 1974. С. 5).
В настоящее время в научной литературе и средствах массовой информации распространена точка зрения, что низкий процент оправданий в российской судебной практике с несомненностью свидетельствует об обвинительной тенденции в деятельности судей. Ктаким выводам также следует относиться весьма осторожно. Так, А. Гагарский, анализируя статистику работы судов за 1994—1996 гг., отмечает: «…вынесение оправдательных приговоров является наиболее острой формой реагирования судов первой инстанции на необоснованность привлечения лиц к уголовной ответственности органами предварительного расследования, которая вместе с тем не получает необходимой поддержки со стороны судов кассационной и надзорных инстанций» (Гагарский А. Обзор статистических сведений о состоянии судимости и работе судов по рассмотрению уголовных дел за 1994—1996 гг. // Российская юстиция. 1997. № 6. С. 25). Данное умозаключение автор делает лишь на том основании, что количество отмененных в кассационном и надзорном порядке оправдательных приговоров от общего их числа за исследуемые периоды составило 25,9, 27,9 и 28,4%, однако качественная сторона самих отмененных оправдательных приговоров не анализируется.
Чтобы дать положительную либо отрицательную оценку показателям оправдания, необходимо либо установить эталон, с которым можно было бы сравнить эти показатели, либо количество скрытых (латентных) оправданий для их сопоставления с официальными показателями.
Выбор эталона
По первому пути идет А.В. Абрамов, указывая в качестве «эталона» средний уровень оправдательных вердиктов присяжных — 15%, который, по мнению автора, представляет «действительную картину справедливого правосудия» (Абрамов А.В. Процессуальные гарантии оправдательного приговора и их реализация // Уголовный процесс. 2005. № 6. С. 21). Кроме того, распространены ссылки на мировую практику оправданий, которая составляет в среднем 10—20% (Гуценко К.Ф., Головко Л.В., Филимонов Б.А. Уголовный процесс западных государств. М.: Зерцало-М, 2001. С. 277—278).
Однако указанные данные, на наш взгляд, могут иметь лишь ориентирующее значение, поскольку нужно учитывать показатели не только оправданий, но и стабильности оправдательных приговоров, то есть процент оправдательных приговоров, вступивших в законную силу. Иногда используют сравнение современной судебной практики и практики оправданий в СССР в период с 1937 по 1945 г., которая составляла примерно 10%, что, по мнению авторов, свидетельствовало о гуманности судебной системы в условиях репрессий и отсутствии такого качества в современной судебной практике. М.В. Кожевников указывает, что в РСФСР в 1935 г. народными судами было вынесено 10,2% оправдательных приговоров (кобщему числу привлеченных к ответственности); в 1936 г. — 10,9%; в 1937 г. — 10,3%; в 1938 г. — 13,4%; в 1939 г. — 11,1%; в 1941 г. — 11,6% (Кожевников М.В. История советского суда (1917—1947). М.: Юриздат. Минюста СССР, 1948. С. 306). Между тем высокий процент оправданий объясним в этом случае положениями УПК РФСР 1923 г., предусматривавшими возможность прекращения уголовного дела только по определению суда.
Латентное число
Установление количества латентных (скрытых) оправданий также представляет значительные трудности, поскольку мы имеем дело лишь с примерными данными. Общее представление о латентном оправдании могут дать результаты социологических исследований, публично высказанные мнения руководителей правоохранительных органов и судей о качестве предварительного расследования и статистические данные о структуре судимости, о числе отмененных обвинительных приговоров с прекращением уголовных дел по реабилитирующим основаниям, о числе дел, возвращенных прокурору и не поступивших обратно в суд, и т. д. Кроме того, при оценке латентного оправдания надо принимать во внимание решения об оправдании, которые не были учтены в статистической отчетности согласно п. 2.6.2 Инструкции по ведению судебной статистики (утв. Приказом Судебного департамента при Верховном Суде РФ от 29.12.2007 № 169), а именно решения, связанные с оправданием лица в части предъявленного обвинения, носящие распространенный характер. Таким образом, чем больше число латентных оправданий в соотношении с числом оправдательных приговоров, учтенных официальной статистикой, тем ниже качество предварительного следствия и эффективность судебной деятельности.
По данным судебной статистики, число лиц, оправданных приговорами судов Российской Федерации, от общего числа лиц по оконченным производством делам достигло в 1992 г. 0,4%; в 1993 г. — 0,3% (Судебная статистика: Итоги работы судов РФ за 1993 г. // Российская юстиция. 1994. № 5. С. 25); в 1994 г. — 0,3% (Судебная статистика. Оработе судов РФ в 1994 г. // Российская юстиция. 1995. № 6. С. 27); в 1996 г. — 0,37% (Гагарский А. Указ соч. С. 25); в 1997 г. — 0,42% (Работа судов РФ в 1997 г. // Российская юстиция. 1998. №8. С. 11); в 1998 г. — 0,32% (Работа судов РФ в 1998 г. // Российская юстиция. 1999. № 8. С. 52); в 2002 г. — 0,87%; в 2003 г. — 0,8%; в 2004 г. — 0,7% (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2004 г. // Российская юстиция. 2005. №6. С. 30); в 2005 г. — 0,67% (Судебная статистика. Общая характеристика судимости в РФ за 12 месяцев 2005 г. / Сайт Судебного департамента при Верховном Суде РФ // www.cdept.spb.ru); в 2006 г. — 0,66% (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2006 г. // Российская юстиция. 2007. № 5. С. 25), в 2007 г. — 0,68% (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2007г. // Российская юстиция. 2008. № 8. С.59), в 2008 г. — 0,67% (Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2008 г. // www.cdep.ru/home.asp?search_frm_auto=1&dept_id=1).
Относительно низкий показатель оправданий в 1994—1996 гг. можно связать со сложной криминогенной ситуацией, когда отмечалось самое высокое число осужденных за послевоенный период (Гагарский А. Указ. соч. С.25). Существенный рост числа оправданных в 2002—2003 гг. обусловлен принятием УПК РФ (см.: При новом УПК судьи смелее выносят оправдательные приговоры, а прокуроры реже доводят дело до суда //www.businesspress.ru/newspaper/article_mId_40_aId_268438.html), изменившим многие концептуальные положения уголовного процесса. Вчастности, был отменен институт возвращения уголовных дел для производства дополнительного расследования, расширено состязательное начало судебного разбирательства, установлено обязательное участие защитника по всем делам, если подозреваемый, обвиняемый от него не отказался, учрежден институт суда присяжных, введен институт недопустимых доказательств и пр. Последующие годы, характеризующиеся тенденцией к снижению числа оправданных лиц, объяснимы «ужесточением» уголовной политики.
Отмена оправдания
Определенный интерес вызывает анализ статистических данных отмененных оправдательных приговоров судами апелляционной и кассационной инстанций. Так, количество оправданных, в отношении которых оправдательные приговоры отменены, составляет в среднем за период с 1996 по 2007 г. 33,3%. Число же осужденных, в отношении которых были отменены обвинительные приговоры, достигло в среднем за тот же период 2,4% (Гагарский А. Указ. соч. С. 25; Работа судов РФ в 1997 г. // Российская юстиция. 1998. № 6. С.15; Работа судов РФ в 1998 г. // Российская юстиция. 1999. № 8. С. 15; Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2005 г. // Российская юстиция. 2006. №9—10; Обзор деятельности федеральных судов общей юрисдикции и мировых судей в 2006 г. // Российская юстиция. 2007. №5. С. 57).
На высоком уровне остаются эти показатели по делам, рассматриваемым Верховным Судом РФ в кассационном порядке, которые составили (в среднем за период с 1999 по 2005 г.) по оправдательным приговорам 36,7%, а по обвинительным — 5,4% (Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 1999 г. // Бюллетень ВС РФ. 2000. № 9; Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2001 г. // Бюллетень ВС РФ. 2002. № 9; Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2002 г. // Бюллетень ВС РФ. 2003. № 8; Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2003 г. // Бюллетень ВС РФ. 2004. № 9; Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2004 г. // Бюллетень ВС РФ. 2005. № 8; Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2005 г. // Бюллетень ВС РФ. 2006. № 7).
По делам, рассмотренным судом с участием присяжных заседателей, показатель отмены приговоров составил (всреднем за период с 1996 по 2007 г.) по оправдательным приговорам 43%, по обвинительным — 10% (Степалин В. Почему отменяются оправдательные приговоры // Российская юстиция. 1999. № 8; Обзор кассационной практики Судебной коллегии по уголовным делам Верховного Суда РФ за 2000 г. // Бюллетень ВС РФ. 2001. № 7; Обзор практики Кассационной палаты Верховного Суда РФ за 2002 год по делам, рассмотренным краевыми и областными судами с участием присяжных заседателей // Бюллетень ВС РФ. 2003. № 5; Обзор статистических данных о рассмотрении уголовных, гражданских и административных дел в Верховном Суде РФ / Сайт ВС РФ // www.vsrf.ru/vs_index.php). Приведенные статистические данные свидетельствуют о существовании проблемы стабильности оправдательных приговоров, связанной как с допускаемыми судами первой инстанции ошибками, так и с обвинительной тенденцией в деятельности судов вышестоящих инстанций.
Таким образом, можно констатировать, что анализ показателей оправдания в практике судов Российской Федерации и их объективная оценка имеют большое значение для повышения качества судебной деятельности, укрепления авторитета правосудия и доверия к нему.