Однажды он ошибку совершил

***

Любили тебя без особых причин
За то, что ты — внук.
За то, что ты — сын.
За то, что малыш.
За то, что растешь.
За то, что на папу и маму похож.
И эта любовь до конца твоих дней
Останется тайной опорой твоей.

***

Лет в десять дома со своими
Ты носишь собственное имя.
Но чуть на улицу попал,
Ты это имя потерял.
Здесь нет имен. Здесь носят клички.
А в школе? Тут свои привычки.
Большим тебя считают тут
И по фамилии зовут.
Вот так. Три звания, три роли —
В семье, на улице и в школе.

***

Он руку над партою тянет и тянет.
Неужто никто на него и не взглянет?
Не нужно отметок в журнал и в дневник.
Довольно того, что он в тайну проник,
Что чудо свершилось, задача решилась…
Спросите, пожалуйста! Сделайте милость!

***

О взрослые! О бабушки и тети!
Когда ж, когда ж вы наконец поймете,
Что мне двенадцать лет! Не два! Не пять!
Нельзя меня при встрече целовать!

ОБРАЗЕЦ

У старшего брата был звонкий отец:
Кумир городка, педагог и певец.
Ему подражая и в этом, и в этом,
Историком сделался сын и поэтом.
У среднего брата был тихий отец:
Рыбак и от скуки казенной беглец.
Развел цветничок, огородик за домом.
И сын в подражание стал агрономом.
У младшего брата был старый отец:
Мудрец, запредельного мира жилец.
Он книги искал, собирал и читал.
И сын в подражание книжником стал.
Так возраст и время меняли его,
Крутила эпоха отца моего.
И только в одном не менялся отец:
Для каждого сына он был образец.

ДРАКОНИЛ

Странно вспомнить, на что он меня подбивал!
Как, бывало, меня и смешил и дразнил он.
И «Мурзилку» «Зумрилкою» он называл,
И журнал «Крокодил» величал «Драконилом».
«Тот буржуй, кто в кино покупает билет!»
Два билета он тушью подделал блестяще.
Я был изгнан. А он и не глянул мне вслед,
Вынув вместо подделки билет настоящий.
Он к теплицам меня заманил за село,
К ослепительно красным большим помидорам.
Соблазнись я, разбей на теплице стекло,
Вот уж он бы моим насладился позором.
Будь мы взрослыми, я бы ему не простил,
Я навеки порвал бы с таким негодяем.
В детстве все по-другому. Поймал. Отлупил.
И опять как ни в чем не бывало играем.

***

На школьных утренниках
Спросишь малышей: — Вопросы есть?
И — ручонок поднятых не счесть.
Спросишь старшеклассников, — смутятся.
Глупыми боятся
Показаться?
Но вопросов глупых нет.
Глупым может быть ответ.

***

«МАМА, ПАПА» — выводит малыш не спеша,
И ломается грифель у карандаша.
«ПЕТЯ» — пишет мальчишка, гордыней томим.
Все пометит он именем гордым своим.
«НИНА» — пишет подросток.
Опять для него
Кто-то в мире важнее его самого.
И всю жизнь не стираются те письмена.
То одно, то другое всплывает со дна.

ОШИБКА

Однажды он ошибку совершил,
Напуганный, не знал, куда деваться,
И, дорожа спокойствием души,
Поклялся вообще не ошибаться.
Чтоб не споткнуться, он замедлил шаг,
Чтоб не забыться, спорить не решался,
А собственное мненье прятал так,
Что, собственно, без мнения остался.
Он никому на свете не мешал.
Его встречали вежливой улыбкой.
Ошибок он уже не совершал.
Вся жизнь его теперь была ошибкой.

ЛЮБИМОЕ ИМЯ

Имя твое на снегу написал,
Стою и любуюсь им.
А раньше я все, что мог, украшал
Именем гордым своим.
Писал, чтобы кто-нибудь мог прочесть,
Что здесь я когда-то был.
Как некую весть
О том, что я есть,
Я имя свое любил.

***

Сидел смущенно в обществе лжецов.
Молчал. Словечка вставить не пытался.
И не заметил сам в конце концов,
Как, не сказав ни слова, изолгался.

ПЕРВОКЛАССНИЦА

— Доченька, скажи мне, ты поела?
— Мамочка, вся миска опустела.
— Доченька, ты чаю попила?
— Мамочка, две чашки налила.
— А с заданьем на дом все в порядке?
— Мамочка, проверь мои тетрадки!
— А с уроком как дела у дочки?
— Весь стишок запомнила до строчки.
— Как дела у куклы у твоей?
— Мамочка, не спрашивай о ней.
Я уж и не знаю, как с ней быть.
Не желает есть, не хочет пить.
Спросишь про задание, заплачет
И тетрадку под кроватку спрячет.
А попросишь рассказать стишок,
Вытаращит глазки — и молчок.

Глаза врача на миг застлал туман,
Мелькнула в них презрительная жалость.
Так кто же я? Несчастный графоман?
И вдруг от униженья сердце сжалось.
Направит к психиатру! Что за бред?
Тогда врачу прочел я свой сонет.

— Недурно! — был диагноз. — Если так,
Пиши стихи — что может быть прелестней?
И лестный отзыв о моих стихах
Был занесен в историю болезни.
На что, безумец, жаловался я!
Прости меня, бессонница моя!

1954

ТРЕТЬЯ ПОПЫТКА

В. В. Сякину

Ты не сразу бросаешь арену
И не сразу подводишь черту.
Три попытки даются спортсмену
Для того, чтобы взять высоту.

Неудача, но ты не в убытке:
Снова близок решающий миг.
Ты готовишься к третьей попытке,
Наблюдая попытки других.

Разбежался. Взлетел. И — готово!
…Возвещая о новой борьбе,
Выше ставится планка. И снова
Три попытки даются тебе.

А не вышло (попытка — не пытка),
Стиснув зубы, готовься и жди,
Если вдуматься, третья попытка
Остается всегда впереди.

1954

ОТПЛЫТИЕ

Плывем! Проходят стороной
Причал с притихшею толпою,
Седые ветлы над водой,
Песок прибрежный золотой,
Табун коней у водопоя.
Лишь гребень шумного прибоя
Бежит вдоль берега за мной.
Как пес, нечаянно забытый
В последний миг на берегу,
Он мчится, пеною покрытый,
И чуть не лает на бегу.

1954

УЛЫБКА

Среди развалин, в глине и в пыли,
Улыбку археологи нашли.
Из черепков, разбросанных вокруг,
Прекрасное лицо сложилось вдруг.
Улыбкою живой озарено,
Чудесно отличается оно
От безупречных, но бездушных лиц
Торжественных богинь или цариц.
Взошла луна. И долго при луне
Стояли мы на крепостной стене.
Ушедший мир лежал у наших ног,
Но я чужим назвать его не мог.
Ведь в этой древней глине и в пыли
Улыбку археологи нашли.

1954

ОШИБКА

Однажды он ошибку совершил,
Напуганный, не знал, куда деваться,
И, дорожа спокойствием души,
Поклялся вообще не ошибаться.

Чтоб не споткнуться, он замедлил шаг,
Чтоб не забыться, спорить не решался,
А собственное мненье прятал так,
Что, собственно, без мнения остался.

Он никому на свете не мешал.
Его встречали вежливой улыбкой.
Ошибок он уже не совершал.
Вся жизнь его теперь была ошибкой.

1954

ЛИЧНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

Скука
Кресло театральное
Превращает в место спальное.
Скука в зале заседания
Создает юдоль страдания,
Где у всех один порыв:
Поскорей бы перерыв.
Есть романы — сон спрессованный,
Есть тягучие стишки.
Были б мухи образованы,
Мухи сдохли бы с тоски.
Скука… От нее, безрадостной,
Сохнет ум и чахнет тело.
Скука — друг сорокаградусной,
Скука — враг живого дела.
Скука… Дух бюрократический
Дал ей собственный язык,
Превращая в труд физический
Обсужденье, чтенье книг.
Чтоб не множить эти муки,
Обязуюсь без затей
Не писать совсем от скуки
Ни стихов и ни статей.

1954

КОК-САГЫЗ

Из цветов Тянь-Шаня кок-сагыз
Был когда-то всех бедней и плоше.
Мы преподнесли ему сюрприз
Стали делать из него калоши.
Но недолго длилось торжество.
Не успел он славой насладиться.
Люди научились без него
Проще и дешевле обходиться.
Ох, не сладко, побывав в чинах,
Снова стать скромнее скромной травки.
И грустит о прежних временах
Знатное растение в отставке.

1954

СВЕТОФОР

Случилось как-то мне зайти по делу
В приемную начальника отдела.
Кто говорит: чудес на свете нет?
В глазах секретаря был КРАСНЫЙ свет.

Я не ушел. Я требовал приема.
«Начальник ваш, — шепнул я, — мой знакомый.
Мы — земляки. Мы дружим с детских лет».
Тогда в глазах зажегся ЖЕЛТЫЙ свет.

Когда ж одну чудесную записку
Я дал секретарю, нагнувшись низко,
В его глазах мигнул ЗЕЛЕНЫЙ свет,
И я вошел в заветный кабинет.

1954

МУДРЕЙШИЕ

Случилось это в первобытном мире.
Один мечтатель, первым из людей
Установив, что дважды два — четыре,
Пришел к мудрейшим с формулой своей.

Отколотив как следует страдальца,
Мудрейшие прочли ему урок:
«Для счета нам отлично служат пальцы,
Не суйся в арифметику, щенок!»
На сотни лет
Их строгое внушенье
Закрыло путь таблице умноженья.

1955

БОГОБОЯЗНЕННЫЙ БЕЗБОЖНИК

Хоть были комсомольцы
Невеста и жених,
Седой священник кольца
Надел на пальцы их.
«Я, — молвит теща строго, —
Тебе вторая мать!»
Боится теща Бога.
Боится тещи зять.

Осенний дождик капал.
Косясь по сторонам,
Неверующий папа
Младенца нес во храм.
К церковному порогу
Явился он опять.
Боится теща Бога.
Боится тещи зять.

Как это ни печально,
Его вторая мать
Была принципиальней,
Чем комсомолец-зять.

1955

Постскриптум

Я как на пораженье,
На злое поношенье
Гляжу на свой стишок.
Одно лишь утешенье:
Бог видит, уваженья
Я к теще скрыть не мог.

1991

СВЕРХБЛИЖНИЙ ПРИЦЕЛ

Литература опытною нянею
Использовалась в целях назидания:

«Жил-был на свете Петя-петушок.
Он вовремя просился на горшок.

Иван-царевич спать ложился рано.
Бери пример с царевича Ивана.

Вот на картинке дядя Геркулес.
Он в сахарницу пальцами не лез».

Когда подрос питомец этой няни,
Он сочинил немало всякой дряни.

1955

ЖАР-ПТИЦА

Чудесный свет увидя вдалеке,
К нему рванулся юноша горячий.
Перо Жар-птицы у него в руке
Горит, переливаясь. Вот удача!

В тряпицу парень завернул перо,
За славою отправился в столицу.
Но, изумившись, молвил князь: «Добро!
Сыскал перо — так добывай Жар-птицу!»

Кому блеснуло чудо, тот навек
Обязан жить по сказочным законам…
Он шел сквозь чащи, горы пересек,
С Ягою чай пил, воевал с драконом.

Удача хороша, когда она —
Не дар судьбы, завернутый в тряпицу,
Где есть перо, там птица быть должна.
Сыскал перо — так добывай Жар-птицу!

1955

СВЕТЛЯЧОК

У меня в руке мохнатый червячок.
Он везет зеленоватый огонек.
И зовут его ребята — светлячок.
Так свети же ярче, маленький! Свети!
Жаль, что в детстве не пришлось тебя найти.
Я сказал бы: «Это мой светлячок!»
Я бы взял тебя домой, светлячок.
Положил бы я тебя в коробок,
И уснуть бы я от радости не мог.
Потому ль я не нашел тебя, что мать
Слишком вовремя укладывала спать?
Потому ли, что трусливым в детстве был
И по лесу вечерами не бродил?
Нет, бродил я, злым волшебникам назло.
Очевидно, мне тогда не повезло.
А потом пришел пылающий июль.
Грохот взрывов. Блеск трассирующих пуль.
Покидая затемненный городок,
Потянулись эшелоны на восток.
Потерял я детство где-то на пути…
Так свети же ярче, маленький! Свети!

1955

31 АВГУСТА

Рискнешь ли, став нетерпеливым дядей,
Зайти сегодня в магазин тетрадей,
Где занимает очередь с утра
В последний день каникул детвора.
На улицах сегодня то и дело
Встречаешь ты студентов загорелых.
А с опустевших дач — грузовики
Везут в Москву столы и тюфяки,
И георгинов пышные букеты —
Прощальный дар промчавшегося лета.
Календари на следующий год
Уже киоск газетный продает.

1955

НЕПРИЗНАННЫЙ СЮЖЕТ

«Прощанье. Ты и я. Свисток. Вокзал.
Я нужного чего-то не сказал.
Все кончено! А поезд мчится где-то…»
Так пишут настоящие поэты.
Мне в их числе (о ужас!) не бывать.
Ведь я успел тебя поцеловать.
Я все, что нужно, высказал невесте.
Все кончено! Мы уезжаем вместе.

1955

ПЕРВАЯ КВАРТИРА

Дремлют дачи. Дело к ночи.
Но не так легко уснуть
Там, где блещет и грохочет
Железнодорожный путь.

Искры колкие рассеяв,
Раздвигая темноту,
Поезда спешат на север,
В Вологду и Воркуту.

А навстречу им оттуда,
С ходу выжелтив листву,
Сея всякую простуду,
Осень движется в Москву.

После дачного сезона
Дачу снять немудрено.
Мы с тобой молодожены.
Нам бы крышу да окно.

Поезда, слепя лучами,
Грохоча за часом час,
Нас баюкают ночами,
На рассвете будят нас.

Паровоз в ночи просвищет,
И почудится сквозь сон,
Что у нас с тобой жилище —
Не жилище, а вагон.

В форточку влетает ветер,
В крышу глухо бьют дожди.
Все на свете, все на свете,
Все на свете — впереди.

ВикиЧтение

Избранные произведения. Т. I. Стихи, повести, рассказы, воспоминания
Берестов Валентин Дмитриевич

сайт методиста и преподавателя английского языка

БЕССОННИЦА

Мне по колену стукнув молотком,
Воскликнул врач: — Отлично! Молодчина;
Ну, а теперь скажите сами, в чем,
По-вашему, бессонницы причина?
— Быть может, в том, что я стихи пишу?
Но диссертация? Боюсь не завершу…

Глаза врача на миг застлал туман,
Мелькнула в них презрительная жалость.
Так кто же я? Несчастный графоман?
И вдруг от униженья сердце сжалось.
Направит к психиатру! Что за бред?
Тогда врачу прочел я свой сонет.

— Недурно! — был диагноз. — Если так,
Пиши стихи — что может быть прелестней?
И лестный отзыв о моих стихах
Был занесен в историю болезни.
На что, безумец, жаловался я!
Прости меня, бессонница моя!

1954

ТРЕТЬЯ ПОПЫТКА

В. В. Сякину

Ты не сразу бросаешь арену
И не сразу подводишь черту.
Три попытки даются спортсмену
Для того, чтобы взять высоту.

Неудача, но ты не в убытке:
Снова близок решающий миг.
Ты готовишься к третьей попытке,
Наблюдая попытки других.

Разбежался. Взлетел. И — готово!
…Возвещая о новой борьбе,
Выше ставится планка. И снова
Три попытки даются тебе.

А не вышло (попытка — не пытка),
Стиснув зубы, готовься и жди,
Если вдуматься, третья попытка
Остается всегда впереди.

1954

ОТПЛЫТИЕ

Плывем! Проходят стороной
Причал с притихшею толпою,
Седые ветлы над водой,
Песок прибрежный золотой,
Табун коней у водопоя.
Лишь гребень шумного прибоя
Бежит вдоль берега за мной.
Как пес, нечаянно забытый
В последний миг на берегу,
Он мчится, пеною покрытый,
И чуть не лает на бегу.

1954

УЛЫБКА

Среди развалин, в глине и в пыли,
Улыбку археологи нашли.
Из черепков, разбросанных вокруг,
Прекрасное лицо сложилось вдруг.
Улыбкою живой озарено,
Чудесно отличается оно
От безупречных, но бездушных лиц
Торжественных богинь или цариц.
Взошла луна. И долго при луне
Стояли мы на крепостной стене.
Ушедший мир лежал у наших ног,
Но я чужим назвать его не мог.
Ведь в этой древней глине и в пыли
Улыбку археологи нашли.

1954

ОШИБКА

Однажды он ошибку совершил,
Напуганный, не знал, куда деваться,
И, дорожа спокойствием души,
Поклялся вообще не ошибаться.

Чтоб не споткнуться, он замедлил шаг,
Чтоб не забыться, спорить не решался,
А собственное мненье прятал так,
Что, собственно, без мнения остался.

Он никому на свете не мешал.
Его встречали вежливой улыбкой.
Ошибок он уже не совершал.
Вся жизнь его теперь была ошибкой.

1954

ЛИЧНОЕ ОБЯЗАТЕЛЬСТВО

Скука
Кресло театральное
Превращает в место спальное.
Скука в зале заседания
Создает юдоль страдания,
Где у всех один порыв:
Поскорей бы перерыв.
Есть романы — сон спрессованный,
Есть тягучие стишки.
Были б мухи образованы,
Мухи сдохли бы с тоски.
Скука… От нее, безрадостной,
Сохнет ум и чахнет тело.
Скука — друг сорокаградусной,
Скука — враг живого дела.
Скука… Дух бюрократический
Дал ей собственный язык,
Превращая в труд физический
Обсужденье, чтенье книг.
Чтоб не множить эти муки,
Обязуюсь без затей
Не писать совсем от скуки
Ни стихов и ни статей.

1954

КОК-САГЫЗ

Из цветов Тянь-Шаня кок-сагыз
Был когда-то всех бедней и плоше.
Мы преподнесли ему сюрприз
Стали делать из него калоши.
Но недолго длилось торжество.
Не успел он славой насладиться.
Люди научились без него
Проще и дешевле обходиться.
Ох, не сладко, побывав в чинах,
Снова стать скромнее скромной травки.
И грустит о прежних временах
Знатное растение в отставке.

1954

СВЕТОФОР

Случилось как-то мне зайти по делу
В приемную начальника отдела.
Кто говорит: чудес на свете нет?
В глазах секретаря был КРАСНЫЙ свет.

Я не ушел. Я требовал приема.
«Начальник ваш, — шепнул я, — мой знакомый.
Мы — земляки. Мы дружим с детских лет».
Тогда в глазах зажегся ЖЕЛТЫЙ свет.

Когда ж одну чудесную записку
Я дал секретарю, нагнувшись низко,
В его глазах мигнул ЗЕЛЕНЫЙ свет,
И я вошел в заветный кабинет.

1954

МУДРЕЙШИЕ

Случилось это в первобытном мире.
Один мечтатель, первым из людей
Установив, что дважды два — четыре,
Пришел к мудрейшим с формулой своей.

Отколотив как следует страдальца,
Мудрейшие прочли ему урок:
«Для счета нам отлично служат пальцы,
Не суйся в арифметику, щенок!»
На сотни лет
Их строгое внушенье
Закрыло путь таблице умноженья.

1955

БОГОБОЯЗНЕННЫЙ БЕЗБОЖНИК

Хоть были комсомольцы
Невеста и жених,
Седой священник кольца
Надел на пальцы их.
«Я, — молвит теща строго, —
Тебе вторая мать!»
Боится теща Бога.
Боится тещи зять.

Осенний дождик капал.
Косясь по сторонам,
Неверующий папа
Младенца нес во храм.
К церковному порогу
Явился он опять.
Боится теща Бога.
Боится тещи зять.

Как это ни печально,
Его вторая мать
Была принципиальней,
Чем комсомолец-зять.

1955 Постскриптум

Я как на пораженье,
На злое поношенье
Гляжу на свой стишок.
Одно лишь утешенье:
Бог видит, уваженья
Я к теще скрыть не мог.

1991

СВЕРХБЛИЖНИЙ ПРИЦЕЛ

Читать дальше