Можно выделить следующие правотворческие ошибки

ПРАВОТВОРЧЕСКИЕ
ОШИБКИ —
такое упущение законодателя, которое
привело к принятию некачественного
либо по форме, либо по содержанию закона.
В более узком понимании, законодательные
ошибки — это отступления правотворческого
органа от требований законодательной
техники, логики или грамматики, т.е.
ошибки не касающиеся содержания акта.
И принятый, скажем, ошибочно закон
(подобных примеров, к сожалению, множество)
не является правотворческой ошибкой.
Думается, что все же правы те авторы,
которые не сводят правотворческие
ошибки к ошибкам формально-юридическим.
Типология законотворческих ошибок
должна осуществляться с учетом природы
самого закона, качество которого, как
известно, характеризуют два аспекта —
социальный и специально-юридический.
Следовательно, правомерно выделять два
вида законотворческих (правотворческих)
ошибок: 1) социальные и 2) юридические.

К
правотворческим ошибкам социального
характера относятся: неадекватное
отображение правотворческим органом
специфических интересов в акте;
несвоевременность принятия акта;
неправильная оценка предмета правового
регулирования и др. Такого рода ошибки
имеют принципиальное значение и напрямую
связаны с ущемлением интересов участников
регулируемых отношений. С этой точки
зрения важно как формировать демократический
стиль деятельности парламента, так и
создать такие юридические механизмы,
которые препятствовали бы появлению
подобных ошибок содержательного
характера. Такими механизмами могут
стать законодательное урегулирование
всех форм лоббизма в законотворческой
практике, использование института
текущего (предварительного) конституционного
контроля. Действующая Федеральная
Конституция и Федеральный Конституционный
закон «О Конституционном Суде» закрепляют
за Конституционным Судом возможность
постзаконодательного контроля. Среди
этой группы правотворческих ошибок
особо следует выделить допущенные
правотворческим органом ошибки при
подготовке концепции законопроекта.
Это также ошибки законодателя, пусть
даже и являющиеся результатом издержек
в правотворческом процессе; концептуальные
ошибки — это также ошибки законотворческие
(противоположно мнение проф. В. М. Сырых).
Отсюда ответственность за ошибочную
концепцию законопроекта законодатель
не должен перекладывать на научные
учреждения. Это его брак в работе.
Обоснованно поэтому относить к социальным
упущения законодателя ошибки:
познавательные, порожденные неверной
оценкой предмета будущего правового
регулирования, и социальные, означающие
игнорирование общественного мнения.

Что
касается собственно юридических ошибок,
то они всецело находятся в сфере
компетентности законодательного органа.
Среди них, в частности, выделяются:
содержательные, выражающиеся в недостатке
средств и методов правового воздействия;
формационные, означающие неверный выбор
формы акта; процедурные, связанные с
нарушением процедур подготовки и
принятия актов (Ю. А. Тихомиров).

Типология
имеет важное значение, в том числе и
собственно психологическое, поскольку,
несомненно, будет способствовать
стремлению законодателя избегать
типичных упущений в работе.

30….

Соседние файлы в предмете [НЕСОРТИРОВАННОЕ]

Источник

УДК 340.1 ББК 67.0

ПОНЯТИЕ И ПРИЗНАКИ ПРАВОТВОРЧЕСКОЙ ОШИБКИ

Н.Н. Вопленко

Рассматриваются дискуссионные вопросы понятия и основных признаков ошибки в сфере правотворческой деятельности. Ставится вопрос о юридической ответственности субъектов за результаты их ошибочной работы.

Ключевые слова: правотворческая ошибка, ошибка в применении права, социальная вредность, властная деятельность, юридическая ответственность, оценка, судебный контроль.

Ошибочная деятельность правотворческих органов современной России широко обсуждается на разных уровнях общественного сознания — от обыденного до профессионального и даже официального. И это объяснимо, ибо последствия правотворческих ошибок столь социально значимы, что напрямую затрагивают коренные и принципиальные интересы различных классов, социальных групп, организаций и отдельных граждан. Не всегда качественная и высокопрофессиональная правотворческая работа и особенно ее результаты порою будоражат общественное мнение, становятся основанием к формированию правового нигилизма и недоверия к органам власти. Такое состояние действующего законодательства находит свое подтверждение в официальных документах. Так, в Докладе Совета Федерации Федерального Собрания РФ о состоянии законодательства в Российской Федерации в 2007 г. отмечается, что из 337 принятых законов 259 (77,15 %) являются законами о внесении изменений и дополнений в действующие нормативные акты (цит. по: [7, с. 482-483]). Это означает признание Советом Федерации предыдущей некачественной, а по сути — ошибочной законодательной деятельности Федерального Собрания России и массовой последующей работы по устранению ошибок в законотворчестве. Не лучшее

положение наблюдается и в региональной правотворческой деятельности. По данным Прокуратуры Волгоградской области, из 13 000 нормативных актов за 2006 г. около

1 500 оказались принятыми с нарушением действующего законодательства [10, с. 5]. Это своеобразное признание правотворческой самодеятельности органов муниципальной власти, выразившейся в массовых правотворческих ошибках. Все это, несомненно, свидетельствует об актуальности проблемы правотворческих ошибок и необходимости ее обстоятельной научно-теоретической разработки.

Весомым вкладом в решение этой задачи является проведение в мае 2008 г. в Нижнем Новгороде по инициативе профессора В.М. Баранова Международного научно-практического круглого стола и опубликование материалов выступлений его участников [14]. Это своеобразный «мозговой штурм» проблемы правотворческих ошибок с соответствующими выводами и рекомендациями. Как справедливо отмечается многими участниками круглого стола, обсуждаемая проблема тесно связана и преемственно выросла из теории правоприменительных ошибок в качестве составной части общей теории юридических ошибок. И это предполагает необходимость учитывания в процессе изучения этой проблемы как общих закономерностей юридической деятельности вообще, так и специфических особенностей правотворческой работы в частности. Верно в этой связи акцентирует внимание В.Н. Карташов на необходимости деятельностного подхода к изучению правотвор-

ческих ошибок, то есть рассмотрение данного феномена не только в качестве итога, результата правотворческого процесса, но и в виде длящегося во времени процесса правотворческой работы [4, с. 162-163].

В центре внимания изучаемой проблемы находятся признаки, понятие, причины и способы предотвращения и устранения правотворческих ошибок. По мнению одного из первых исследователей этого вопроса В.М. Баранова, правотворческая ошибка есть «официально реализованное добросовестное заблуждение, результат неправильных действий нормотворческого органа, нарушающих общие принципы либо конкретные нормы… правообразования, не соответствующих уровню и закономерностям государственно необходимого развития регулируемой деятельности и влекущих путем издания ложной нормы права неблагоприятные социальные и юридические последствия» [1, с. 357]. Из этого определения можно вывести следующие основные признаки ошибки в сфере правотворчества:

— результат законченной официальной деятельности компетентных субъектов;

— неправильность действий, являющихся результатом добросовестного заблуждения;

— нарушение общих принципов или конкретных норм правотворческого процесса;

— издание не соответствующих истине, ложных норм права.

В целом с названными признаками правотворческой ошибки можно согласиться. Однако обращает на себя внимание такой признак, как «нарушение общих принципов или конкретных норм», то есть противоправность ошибки. Думается, данная черта правотворческих ошибок не всегда присутствует в процессе и результатах ошибочной правотворческой деятельности. Правотворец зачастую и в большинстве случаев создает нормы на основе добросовестного и скрупулезного соблюдения основных принципов и норм, регламентирующих его работу. Ошибка часто возникает как результат неправильного выбора и определения цели и средств правового регулирования. Особенно наглядно это проявляется в так называемых «стратегических» ошибках, устанавливаемых общественным мнением и компетентными органами спустя опре-

деленный промежуток времени. В подобных случаях законодатель или иной правотворец на момент издания правовой нормы действует с благими намерениями и вполне правомерно, но, как показывает последующая практика реализации ошибочной нормы, цель правового регулирования либо выбранные средства оказались негодными, не ведущими к социально полезному результату. Следовательно, противоправность правотворческой ошибки можно рассматривать только в виде факультативного его признака.

С этих позиций, думается, не совсем точным является и определение правотворческой ошибки, сформулированное А.Б. Лисют-киным. По его мнению, она есть «обусловленный неправомерными и неправильными действиями субъекта нормотворчества негативный результат, который препятствует его эффективной работе и принятию высококачественного нормативно-правового акта» [6, с. 197-198]. Неправомерность, характеризующая лишь некоторые виды ошибок, называется здесь в качестве постоянного и универсального признака. Кроме того, в этом определении ошибка называется в качестве обстоятельства, «препятствующего эффективной работе и принятию высококачественного нормативного акта». Между тем истинное ее значение состоит в том социальном вреде, который ошибка приносит всему обществу. То есть правотворческая ошибка в качестве негативного результата вредит не столько деятельности ее творца, сколько прогрессивно-правовому развитию общества, и выливается в неблагоприятные экономические, политические, нравственные, юридические и прочие последствия социальной жизни.

Несколько иной акцент в определении правотворческой ошибки содержится в работе В.М. Сырых. По его мнению, правотворческая ошибка есть «такое отступление от требований законодательной техники, положений правовой науки, логики или грамматики, которое снижает качество норм права, вызывает затруднение в их толковании и реализации в конкретных правоотношениях» [17, с. 205]. В данном определении акцентируется внимание на технико-юридической природе правотворческих ошибок, что позволяет автору классифицировать все ошибки на юри-

дически, логические и грамматические (языковые). Социальные же последствия ошибок и их официальная констатация у автора отходят на второй план.

Анализ изложенных определений понятия правотворческой ошибки позволяет выделить следующие наиболее типичные черты данного явления:

а) она есть результат официальной юридической деятельности правотворческого органа;

б) является добросовестным заблуждением при формировании правовых норм;

в) противоречит принципам или нормам действующего законодательства;

г) выступает в качестве результата неправильной, а иногда и неправомерной деятельности;

д) негативно сказывается на качестве правотворческой работы соответствующих органов;

е) противоречит рекомендациям правовой науки, логики или грамматики;

ж) создает препятствия в понимании и реализации норм права.

Общим замечанием по данным признакам правотворческой ошибки, на наш взгляд, является отсутствие четкости в понимании действительно общих и универсальных свойств ошибочной деятельности и свойств факультативных, проявляющихся не в каждом случае ошибки, а только иногда, в определенной правотворческой ситуации. Например, несоответствие правотворческой ошибки требованиям правовой науки, логики или грамматики не является ее универсальным признаком. Эпизодически встречающиеся правотворческие «ляпы», как правило, свидетельствуют о непрофессиональном уровне правового сознания и культуры их творца и сразу привлекают внимание общественности своей очевидностью, наглядностью. В большинстве же случаев ошибочная правотворческая деятельность в качестве неадекватного отражения и закрепления в нормах права актуализированных социальных потребностей зачастую совершается с привлечением научных данных в сфере языка и юриспруденции. Особенно наглядно это проявляется при закреплении в правотворческой ошибке лоббированных, узковедомственных или эгоистичес-

ких интересов. Результаты подобной правотворческой деятельности выглядят, как правило, юридически весьма аргументированными. И это требует ограничения действительно общих универсальных признаков ошибки от ситуационно встречающихся факультативных. На наш взгляд, к числу таких общих и наиболее обобщенных признаков правотворческих ошибок следует отнести:

а) оценочный характер;

б) социальную вредность;

в) создание ошибкой юридических препятствий для прогрессивно-правового развития общества;

г) властную констатацию ошибки в специальном правовом акте компетентного органа государства.

Это означает, что выделение в научной литературе таких признаков правотворческой ошибки, как «добросовестность заблуждения ее субъекта» [1, с. 357], «нарушения правил юридической техники, логики, грамматики» [8, с. 27], «необеспеченность материальными и прочими ресурсами» [12, с. 19], следует рассматривать в качестве особых видов ошибок, а не их признаков. Действительно, наряду с добросовестным заблуждением ошибка может быть обусловлена также лоббированием каких-либо индивидуальных или групповых интересов, а следовательно, сознательной и целенаправленной деятельностью. Совершаемая путем игнорирования языковых, логических или технических правил, она образует особую разновидность юридически ущербной деятельности. Необеспеченность результата правотворческой работы материальными и прочими ресурсами выступает также в качестве видовой характеристики отдельных «мертворожденных» правовых норм. Все это дает основания видеть в основных признаках правотворческих ошибок предельно обобщенные и универсальные черты, проявляющиеся вне зависимости от их видовой принадлежности.

1. Оценочность правотворческой ошибки основывается на том, что представления о ней в общественном и индивидуальном сознании изначально формируются в виде мнений, суждений, выражающих сомнение или подтверждение о ценности, полезности процесса и результата какой-либо правотворческой деятельности. Познание и юридическое установ-

ление ошибки протекают в форме оценочной работы. Соображения о степени полезности правовых норм служат своеобразной идейнопсихологической и интеллектуальной средой, в которой формируются мнения и оценки о качестве правотворческой деятельности. Оценоч-ность ошибки выглядит как ее имманентное свойство быть объектом оценивания посредством соотнесения с важнейшими идеями права: равенством, свободой и справедливостью. Именно эти идеалы создают возможность пра-восознанческой оценки деятельности творца правовых норм через призму ее соответствия либо несоответствия основным критериям и правилам правотворческой работы. В результате этого в общественном сознании формируется смысловое поле правовых текстов, несущее в себе представление о недостатках, просчетах, ошибках и прочих несовершенствах действующего законодательства. Эти оценочные суждения, негативно оценивающие отдельные нормы или акты правотворчества, сопровождают реальную жизнь права и служат питательной средой для окончательного выявления и устранения ошибок.

Следует также иметь в виду, что оценочный характер правотворческих ошибок обусловлен противоречивостью человеческих интересов, регулируемых нормами права, а отсюда и возможностью различных субъектов пристрастно относиться к процессам и результатам нормативного регулирования. То, что может казаться для одного человека ошибкой законодателя или иного творца права, для другого — вполне нормальным явлением правовой действительности. Как справедливо отмечает М.Л. Давыдова, «некоторые авторы стремятся… переложить вину за любые дефекты или сложности в механизме правового регулирования на законодателя, другие — пользуясь категорией правотворческой ошибки, просто обосновывают собственное субъективное недовольство тем или иным законом» [3, с. 318319]. И это еще раз подтверждает, что человеческие представления о качестве состояния законодательства в государственно организованном обществе и возможных ошибках в деятельности правотворческих органов не могут существовать вне сферы и формы пристрастно-заинтересованного оценочного отношения к этому всех возможных субъектов.

2. Социальная вредность правотворческой ошибки относится к числу основополагающих ее свойств, определяющих общественную значимость и необходимость реагирования на подобные явления со стороны общества и государства. Это означает, что в результате ошибочной деятельности творцов правовых норм общественному развитию и правовому регулированию причиняется существенный вред в виде неблагоприятных последствий личного, имущественного, морального или политического характера. При этом особенностью правотворческого вреда является его длящийся во времени и юридически легализованный характер. То есть его трудно минимизировать, тем более устранить до тех пор, пока правотворческая ошибка не будет исправлена, устранена в официальном порядке. Но главная черта правотворческого вреда, на наш взгляд, определяется социальной природой правотворчества как одной из стратегически важных форм государственного руководства обществом. Правотворческая ошибка подрывает или деформирует эффективность долгосрочного социального регулирования, способствует недостижению стратегических целей общественного развития. Ошибка рассматривается как игнорирование объективных закономерностей социальной и государственно-правовой жизни. Последствия такой ошибки, как правило, долго и тяжко отзываются в общественном развитии. Подобных примеров в отечественной истории немало, — это правовые средства борьбы с алкоголизмом, монетизация льгот для пенсионеров, неустойчивый характер закрепления семейных отношений, шаблонное пенсионное обеспечение населения и т. д.

Вредоносный характер правотворческих ошибок наиболее ярко просматривается в сфере законодательной деятельности, призванной регулировать стратегические интересы общественного и государственного развития. Соотнесение процедуры и результатов законотворчества с идеалами социальной справедливости, общего блага, национальной безопасности позволяет выявить в действующем законодательстве сомнительные с точки зрения юридической справедливости акты и нормы и возбудить в общественном и групповом сознании проблему оценочного отноше-

ния к ним с целью корректировки государственной воли. Поэтому верно отмечается в литературе, что законотворческая ошибка при ее реализации на практике порождает несправедливость и социальную напряженность, влечет другие отрицательные общественно-политические, экономические, финансовые последствия, снижает уровень гарантий прав и интересов личности, эффективность правоприменительной деятельности, подрывает основы национальной безопасности, разрушает принципы построения демократического общества и системы управления [12, с. 18]. Следовательно, правотворческая ошибка характеризуется не просто отрицательными или негативными последствиями, на что обращают внимание некоторые авторы, но является социально вредной по своему содержанию и воздействию на правовой порядок общества.

3. Из социальной вредности правотворческой ошибки вытекает и такое ее принципиальное свойство для всей системы правового регулирования, как создание юридических препятствий для формирования справедливой и эффективной юридической практики. Существование ошибок в действующем законодательстве относится к явлениям, юридически легализующим деформацию источников права. Они создают проблему невозможности поступать в противоречии с ошибочными нормами или актами, искать «обходные пути» и средства согласования законности и целесообразности, юридической правильности реализации нормы и социальной справедливости. Однако, как свидетельствует юридическая практика, такое согласование и корректировка ошибочно выраженной в праве государственной воли далеко не всегда возможны без нарушений требований законности. Поэтому правотворческая ошибка не позволяет, в том числе и под угрозой юридической ответственности, использовать те средства и механизмы правового регулирования, которые следовало бы применить в данном случае и которые соответствуют основным принципам права. И в этом вопросе не является спасительным аргументом тезис, провозглашаемый сторонниками так называемого «широкого пра-вопонимания» о том, что «несправедливый закон — это не право» [13, с. 37]. Правотворческая ошибка, к сожалению, до тех пор пока

она властно и официально не будет констатирована и устранена компетентным органом государства, требует от субъектов безусловного выполнения именно того требования, которое заключено в ней. «Ошибочное» право, следовательно, проявляет себя как своеобразный «тормоз», юридическое препятствие для использования справедливых и эффективных средств правового регулирования.

4. Наконец, принципиально важным и формально определенным признаком правотворческой ошибки является властная констатация ее компетентным органом в особом правовом акте. Это означает, что процесс логической формализации представлений о существовании ошибки заканчивается юридической процедурой ее выявления и устранения. В общей теории юридической ошибки по этому поводу справедливо отмечается, что процедурный порядок выявления и исправления ошибки выступает одним из ее важнейших свойств [6, с. 166]. Правотворческая ошибка, в собственном смысле слова, есть установленный компетентным органом в рамках специальной юридической процедуры и выраженный в особом правовом акте юридический факт, влекущий возникновение правовых отношений по устранению последствий неправильного правотворчества.

В научной литературе проблема юридического выявления и устранения правотворческих ошибок решается довольно осторожно. Чаще всего в качестве органа, правомочного заниматься деятельностью по выявлению и устранению ошибок, называется суд. Так, В.В. Лазарев утверждает: «Мне представляется, что ошибку законодателя вправе констатировать в конечном счете единственный орган — суд. Теория разделения властей, кроме всего прочего, имеет как раз этот аспект: противостоять ошибочным решениям законодательной власти» [5, с. 141]. Также считает и Л.А. Морозова: «Обнаруженные в нормативном правовом акте правотворческие ошибки содержательного характера служат юридическим основанием для возбуждения процедуры по исправлению ошибок и внесению изменений в соответствующий акт. Как известно, в настоящее время возможно обращение в суд с заявлением об оспаривании нормативных правовых актов, и такого

рода дела рассматриваются в порядке осуществления судебного нормоконтроля» [11, с. 252]. Вера и надежда научной общественности в то, что судебная система современной России способна противостоять правотворческим ошибкам, вполне оправданны, но выглядят несколько односторонне. А если учесть фатальную загруженность наших судебных органов и хроническую длительность и сложность рассмотрения процедуры нормо-контроля, то возникает представление о долговременной живучести ошибок, совершаемых органами правотворческой власти.

На наш взгляд, проблема официального выявления и устранения правотворческих ошибок не должна замыкаться на деятельности органов суда в порядке нормоконтроля. Наряду с судебными органами в этом процессе призваны играть важную роль органы прокуратуры, Министерства юстиции и контрольно-надзорная деятельность исполнительно-распорядительных органов государственного механизма в порядке подчиненности. При этом нельзя забывать и о возможности устранения ошибки самим ее творцом, осознавшим ее вредность под влиянием общественного мнения или по представлению авторитетных государственных или общественных организаций. Разумеется, что «добровольное» исправление ошибок в правотворчестве в значительной мере поглощается текущей работой по совершенствованию действующего законодательства. Так, в настоящее время в действующий УПК РФ внесено более 900 поправок, свидетельствующих о поиске оптимальной уголовно-процессуальной формы деятельности следственных и судебных органов [15, с. 1098]. Большинство этих поправок выглядит как устранение ранее сделанных ошибок, хотя прямо и специально об этом Государственная Дума РФ не заявляет. Своеобразного «самобичевания» в этом вопросе не наблюдается, а это наводит на мысль о том, что правотворческие ошибки, устраняемые в аутентическом порядке, то есть органом, ее ранее сделавшим, подразделяются на официально признанные и молчаливо устраняемые в порядке повседневного совершенствования действующего законодательства. Другими словами, речь идет о существовании легально установленных и скрытых, латентных ошибках.

Итак, властная констатация правотворческих ошибок в современной России осуществляется системой специальных органов государства, первым звеном в которой следует признать органы Министерства юстиции, действующие путем регистрации нормативных актов, издаваемых органами исполнительной власти. Своеобразный «отсев» ошибочных норм и актов посредством регистрационного контроля можно рассматривать в качестве средства профилактики, предупреждения правотворческих ошибок и вместе с тем их устранения перед вступлением в действие соответствующих источников права исполнительной власти. Следующим звеном системы органов, занимающихся выявлением и устранением ошибок в правотворческой деятельности, следует признать прокурорский надзор. Акты прокурорского реагирования в порядке общего надзора на правотворческие ошибки -это протесты и заявления в суд с целью приведения регионального законодательства в соответствие с федеральным. В масштабах Российской Федерации это почти необъятное поле и огромный массив правоохранительной работы. Так, по данным Волгоградской областной прокуратуры за 2008 г. и 1-й квартал 2009 г., по результатам прокурорского реагирования (протесты, заявления в судебные инстанции) приведено в соответствие с требованиями федерального законодательства почти 3,8 тысячи нормативных актов региональных и местных властей [9, с. 3]. Уместно предположить аналогичную картину борьбы с правотворческими ошибками и в других субъектах РФ.

Третьим и, пожалуй, наиболее значимым звеном в системе органов, призванных выявлять и устранять правотворческие ошибки, являются органы суда. Эту работу осуществляют Конституционный Суд РФ, Верховный Суд РФ, Высший Арбитражный Суд РФ, а также соответствующие высшие судебные инстанции субъектов Российской Федерации в порядке нормоконтроля. Признавая и объявляя в своих решениях отдельные пункты или нормативные акты недействующими по мотивам их противоречия конституционному, международному или иному законодательству, высшие судебные инстанции обязывают их авторов в установленный законом срок испра-

вить выявленные правотворческие ошибки. Это и есть властная констатация факта ошибочного правотворчества. Такая деятельность судебных органов осуществляется посредством правотворческого толкования, которое позволяет установить выраженную в нормах права подлинную государственную волю в ее согласовании с конституционным, международным и иным законодательством, объявить недействующими ошибочные нормы и обязать правотворцев устранить и исправить дефекты (подробнее о юридической природе правотворческого толкования см.: [2, с. 76-82]). Ошибки правотворчества, выявленные и констатированные в актах судебного нормоконтроля за счет официального опубликования в специальных вестниках, журналах, газетах, становятся общеизвестными и оказывают существенное влияние на юридическую практику. В последнее время они стали публиковаться даже в «Российской газете», что подтверждает их правотворческую значимость. Так, в «Российской газете» за 5 мая 2009 г. опубликованы два сообщения о признании Верховным Судом РФ недействующими п. 141 Правил внутреннего распорядка изоляторов временного содержания подозреваемых и обвиняемых органов внутренних дел, утвержденных Приказом Министерства внутренних дел РФ от 22 ноября 2005 г. № 950 и п. 3, 4, 9, 10 Правил учета, хранения и использования в РФ средств цветного копирования (оперативной полиграфии, копировально-множительной техники, капельно-струйных принтеров), утвержденных Постановлением Правительства РФ от 11 октября 1994 г. № 1158 [16, с. 12].

Итак, рассмотрение таких признаков правотворческой ошибки, как оценочный характер, социальная вредность, создание юридических препятствий для эффективного правового регулирования, властная констатация специальным субъектом, позволяет подойти к вопросу о ее определении. Правотворческая ошибка, на наш взгляд, есть официальный результат правотворческой деятельности, влекущий в процессе его реализации наступление социально вредных последствий и фактом своего существования создающий юридические препятствия эффективному правовому регулированию, признанный в качестве оши-

бочного в специальном акте компетентного органа. Если сказать более кратко, это сформулированное в форме оценочного суждения властное решение компетентного органа о признании какой-либо правовой нормы или нормативного акта в качестве ошибочных по мотивам их социальной и юридической вредности.

Следует подчеркнуть, что центральным признаком в определении правотворческой ошибки является ее властная констатация компетентным органом в особом официальном акте. До этого она может существовать в форме предположения, мнения, оценочного суждения, и только властная ее констатация сообщает ей черты юридического факта, влекущего вполне определенные правотворческие последствия. Однако не следует принижать и значение иных признаков ошибки. Они способствуют спонтанному или целенаправленному «вызреванию» и оформлению представлений об ошибочном правовом регулировании. Правотворческая ошибка, таким образом, предстает в качестве результата оценочно-познавательной и правотворческой деятельности специальных субъектов.

Правотворческая ошибка, по общему правилу, выступает как добросовестное заблуждение творца правовых норм, но она же может быть и результатом злоупотребления властью и служебным положением. В этом последнем смысле она может и должна рассматриваться в качестве правонарушения. Большинство подобных ошибок рассматривается и оценивается как проявление брака в работе соответствующих должностных лиц и органов, как результат их некачественной деятельности. Однако думается, что это не освобождает авторов ошибок от бремени юридической ответственности. Массовое совершение правотворческих ошибок в деятельности конкретных субъектов, а также повышенная степень вредности отдельных ошибок должны, на наш взгляд, служить основанием для привлечения виновных к дисциплинарной и иным видам юридической ответственности. Проблема юридической ответственности за правотворческие ошибки в науке не разработана. Тем не менее можно высказать по этому вопросу несколько замечаний.

Очевидно, что юридическая ответственность за ошибки в правотворческой работе не

должна применяться к представительным органам государственной и муниципальной власти, а также участвующим в их работе депутатам. Иначе пришлось бы наказывать в первую очередь депутатов Федерального Собрания РФ за некачественное, «условное» законодательство, требующее внесения бесконечных поправок и изменений. Тем не менее институты партийно-политической, общественной ответственности за некомпетентное правотворчество должны содержать в себе меры реагирования на подобные факты. В целом же безответственность в сфере правотворчества общественно опасна, ибо провоцирует такие явления, как злоупотребление властью, коррупция, лоббизм, правовой нигилизм, и способствует формированию в общественном сознании и практике неуважительного отношения к праву.

Решение вопроса о том, за какие виды правотворческих ошибок должна следовать юридическая ответственность их творцов, тесно связано и в значительной мере предопределено классификацией самих ошибок. Между тем теоретические знания по этому вопросу находятся в стадии становления и выглядят довольно неупорядоченными. Все исследователи справедливо отмечают множество критериев, позволяющих выделять и классифицировать различные виды ошибок. И в этой связи общий перечень возможных правотворческих ошибок выглядит следующим образом. Принято выделять юридические, логические, грамматические, формальные, содержательные, технические, явные, мнимые, концептуальные, признаваемые и непризнаваемые, значительные и незначительные, ошибки в целях, средствах и способах правового регулирования, спорные и бесспорные, тактические и стратегические и т. д. Особо следует выделить так называемые правонарушающие ошибки, противоречащие основным принципам права, международному и конституционному законодательству. Они посягают на основные права и свободы личности и причиняют наиболее существенный вред практике формирования правовой государственности. Следовательно, юридическая ответственность должна следовать, прежде всего, за правотворческие ошибки, нарушающие права и свободы личности и системную связанность источников права.

Следующий момент, связанный с наступлением юридической ответственности за правотворческие ошибки, заключается в субъективной стороне деяния, образующего состав ошибки. Это, в первую очередь, злоупотребление властью и служебным положением в сфере правотворчества, квалифицированное компетентным органом в качестве особого состава правонарушения. Такова встречающаяся в избирательной практике фальсификация результатов выборов в представительные органы или установление завышенных должностных окладов работающим депутатам муниципальных органов.

В целом же следует признать, что основными критериями установления и реализации юридической ответственности за правотворческие ошибки должны выступать признаки правонарушения: социальная вредность деяния, виновность и противоправность. Последнее обстоятельство (противоправность) следует подчеркнуть особо, ибо законодатель и иной правотворец, как правило, не стремятся специально устанавливать для себя меры ответственности за возможные ошибки. А это требует критической оценки и пересмотра всех нормативных актов, закрепляющих правотворческую компетенцию органов представительной и исполнительной власти, под углом зрения формулирования мер ответственности за ошибочную работу в сфере правотворческой деятельности.

СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ

1. Баранов, В. М. Истинность норм советского права / В. М. Баранов. — Саратов : Изд-во Сарат. ун-та, 1989. — 398 с.

2. Вопленко, Н. Н. Толкование права / Н. Н. Воп-леню. — Волгоград : Изд-во ВолГУ, 2007. — 123 с.

3. Давыдова, М. Л. Явные и неявные ошибки законодателя: проблемы классификации и правовые последствия / М. Л. Давыдова // Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах : материалы Меж-дунар. науч.-практ. круглого стола (29-30 мая 2008 г.) / под ред. В. М. Баранова и И. М. Мацкевича. — М. : Проспект, 2009. — С. 318-319.

4. Карташов, В. Н. Теория правовой системы общества / В. Н. Карташов. — Ярославль : Изд-во Яросл. гос. ун-та, 2006. — В 2 т. Т. 2. — 547 с.

5. Лазарев, В. В. Роль Конституционного Суда Российской Федерации в установлении и преодолении ошибок законодателя / В. В. Лазарев // Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах : материалы Междунар. науч. -практ. круглого стола (29-30 мая 2008 г) / под ред. В. М. Баранова и И. М. Мацкевича. -М. : Проспект, 2009. — С. 139-152.

6. Лисюткин, А. Б. Юридическое значение категории «ошибка»: теоретико-методологический аспект / А. Б. Лисюткин. — Саратов : Изд-во Сарат. гос. акад. права, 2001. — 347 с.

7. Мазуренко, А. П. К вопросу о юридической ответственности за правотворческие ошибки / А. П. Мазуренко // Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах : материалы Междунар. науч.-практ. круглого стола (29-30 мая 2008 г.) / под ред. В. М. Баранова и И. М. Мацкевича. — М. : Проспект, 2009. — С. 479-497.

8. Малько, А. В. Правотворческая политика как средство предупреждения и устранения ошибок в законодательстве // Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах : материалы Междунар. науч.-практ. круглого стола (29-30 мая 2008 г) / под ред.

В. М. Баранова и И. М. Мацкевича. — М. : Проспект, 2009. — С. 27-46.

9. Машкова, Е. Печем законы, как пирожки / Е. Машкова // Волгоградская правда. — 2009. —

2 июня. — С. 3.

10. Машкова, Е. Самодеятельность во власти / Е. Машкова // Волгоградская правда. — 2006. -25 июля. — С. 5.

11. Морозова, Л. А. Процессуальные средства устранения правотворческих ошибок / Л. А. Морозова // Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах : материалы Междунар. науч.-практ. круглого стола (29-30 мая 2008 г) / под ред. В. М. Баранова и И. М. Мацкевича. — М. : Проспект, 2009. —

С. 249-257.

12. Москалькова, Т. Н. Законодательные ошибки: понятие, виды и пути противодействия / Т. Н. Москалькова // Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах : материалы Междунар. науч.-практ. круглого стола (29-30 мая 2008 г.) / под ред. В. М. Баранова и И. М. Мацкевича. — М. : Проспект, 2009. — С. 17-26.

13. Нерсесянц, В. С. Философия права / В. С. Нерсесянц. — М. : Норма, 1997. — 647 с.

14. Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах : материалы Междунар. науч.-практ. круглого стола (29-30 мая 2008 г) / под ред. В. М. Баранова и И. М. Мацкевича. — М. : Проспект, 2009. — 1120 с.

15. Причины, виды и пути устранения правотворческих ошибок // Правотворческие ошибки: понятие, виды, практика и техника устранения в постсоветских государствах : материалы Междунар. науч.-практ. круглого стола (29-30 мая 2008 г.) / под ред. В. М. Баранова и И. М. Мацкевича. — М. : Проспект, 2009. — С. 1096-1104.

16. Российская газета. — 2009. — 5 мая. — С. 12.

17. Сырых, В. М. Логические основания общей теории права : в 3 т. Т. 2 / В. М. Сырых. — М. : Юсти-цинформ, 2004. — В 3 т. — 559 с.

NOTION SIGNS OF THE LEGISLATIVE MISTAKE

N.N. Voplenko

This article is devoted to the most debatable problems of the legislative mistake and the legal responsibility of legislators for the results of their activity which are the basis for discussion in the modern theory of law.

Key words: legislative mistake, legal responsibility, enforcement matter, field of law, law enforcement effectiveness, juridical enforcement.

Источник

23.3

Виды юридических ошибок

Наиболее распространена классификация юридических ошибок по видам деятельности. Выделяют главные четыре их группы: правотворческие, правоприменительные, интерпретационные и доктринальные. Иногда выделяют помимо указанных правореализационные ошибки. Охарактеризуем каждую из названных групп.

Правотворческие ошибки в целом определяются в теории государства и права единообразно.

Правотворческая ошибка — это негативный результат правотворческой деятельности, обусловленный добросовестным заблуждением ее субъектов, который препятствует реализации прав, свобод и охраняемых государством интересов личности (проф. А. Б. Лисюткин). По мнению проф. В. М. Сырых, правотворческая ошибка представляет собой отступление от требований правотворческой техники, логики, грамматики, которое снижает качество нормативного правового акта, вызывает затруднения в его толковании и препятствует реализации нормы права в конкретных отношениях.

В литературе высказано мнение о том, что ошибки, выявленные в процессе правотворчества, но до вступления акта в законную силу, как правило, могут быть исправлены самим правотворческим органом и потому правотворческими ошибками в точном смысле слова не могут быть признаны. После же вступления нормативного правового акта в действие обнаруженные в нем ошибки приобретают самостоятельное юридическое значение. Так, в постановлении Правительства РФ 1993 г. «О регистрации и опубликовании ведомственных нормативных актов» установлено, что акты, не прошедшие государственную регистрацию, а также зарегистрированные, но не опубликованные в установленном порядке, не влекут правовых последствий как не вступившие в силу, и не могут служить законным основанием для регулирования соответствующих правоотношений, применения каких бы то ни было санкций к гражданам, должностным лицам и организациям за невыполнение содержащихся в них предписаний. На такие акты нельзя ссылаться при разрешении споров.

На изменение природы юридической ошибки указывает и проф. С. В. Поленина. Она пишет: «Особенность дефектов правотворчества состоит в том, что они не могут быть исправлены в процессе правоприменения. Их наличие неизбежно влечет за собой неэффективность закона, которая может быть усилена в результате ошибок». Таким образом, законодательный акт после его вступления в действие приобретает совершенно иное юридическое значение: он становится предметом реализации, следовательно, меняется и юридическое значение ошибки в этом акте.

Для классификации правотворческих ошибок могут быть применены различные критерии и многоуровневая дифференциация, что свидетельствует о множестве проявлений правотворческих ошибок.

В зависимости от субъекта правотворческие ошибки бывают:

— допускаемые правотворческими органами федеральной власти;

— допускаемые органами государственной власти субъектов Федерации;

— допускаемые муниципальными органами.

По стадиям правотворческой работы:

— ошибки на стадии реализации правотворческой инициативы. Эти ошибки препятствуют выработке правильных решений о целесообразности проекта нормативного правового акта или поправок к нему. Данные ошибки ведут прежде всего к необоснованным финансово-экономическим, материально-техническим затратам. Кроме того, на последующих стадиях процесса законопроект может быть заблокирован;

— ошибки в обсуждении проекта акта. Они выражаются в неправильном воспроизведении основных положений нормативных правовых актов, в противоречиях в тексте акта. В случае принятия такого акта содержащиеся в нем ошибки приобретают качество юридического основания для возбуждения процедуры по исправлению ошибок и внесению изменений в этот акт;

— ошибки, обнаруженные при принятии акта, например, нарушение процедуры голосования, пропуск сроков передачи акта на подпись и для опубликования и др. Эти ошибки носят, как правило, процедурный характер и на качестве принимаемого акта не отражаются. Но некоторые ученые считают, что процедурные ошибки влияют на содержание и качество принимаемого нормативного правового акта (А. Б. Лисюткин);

— на стадии опубликования и вступлении в силу акта. Данные ошибки являются по своему характеру главным образом техническими, но они могут ухудшать правовое положение отдельных категорий субъектов права из-за сроков вступления акта в юридическую силу, препятствуют восприятию отдельных положений акта, а в итоге могут привести к ошибкам в применении акта.

Проф. Ю. А. Тихомиров предлагает следующую классификацию правотворческих ошибок:

1) познавательные, когда неправильно определяется предмет правового регулирования;

2) содержательные, когда сделан неправильный выбор средств и методов правового регулирования или эти средства и методы недостаточны;

3) информационные, если недостаточно обоснован проект нормативного правового акта;

4) процедурные;

5) социальные, когда игнорируется общественное мнение о том или ином акте или неправильно прогнозируется общественное восприятие акта населением страны.

Проф. М. В. Баранов и проф. В. М. Сырых в качестве критерия классификации правотворческих ошибок называют нарушение правил юридической техники и подразделяют ошибки на юридические, логические и грамматические.

Наибольшее значение ученые придают юридическим ошибкам, которые могут выражаться в ошибках в проектировании механизма правового регулирования, в пробелах в действующем законодательстве, в фактологических и иных ошибках. К последним относятся неточные ссылки на реквизиты других законов, более широкое действие нормы, чем хотел законодатель, либо наоборот — нормативный акт не охватывает всех общественных отношений, которые должны попадать под действие данной нормы или акта.

К логическим ошибкам авторы относят несоблюдение принципов и законов формальной логики при подготовке и принятии нормативных правовых актов. Речь идет прежде всего о правилах оперирования понятиями, употреблении научных терминов, формулировании дефиниций, логически последовательного расположения материала по различным разделам акта и т. д.

Не менее важно соблюдение грамматических правил. Текст акта должен быть ясным и понятным для широких слоев общества. Необходимы также точность, полнота, определенность правовых предписаний. Сюда можно отнести и необходимость избегать громоздких фраз, перегруженности предложений причастными и деепричастными оборотами. Эти ошибки могут быть устранены в процессе подготовки актов путем проведения лингвистической экспертизы. Вместе с тем отдельные ученые относят грамматические ошибки к техническим. Возможность их исправления и порядок такого исправления определяются в каждом конкретном случае компетентными органами государственной власти самостоятельно или на основании решения суда. Как технические ошибки можно квалифицировать опечатки, синтаксические и орфографические ошибки в тексте акта и др., но при условии, что они не влияют на реализацию прав и законных интересов правообладателей и третьих лиц.

Приведенные классификации не исчерпывают всего разнообразия правотворческих ошибок, но они дают представление о них и позволяют избирать определенные способы (средства) преодоления правотворческих ошибок в процессе реализации нормативных правовых актов.

В юридической литературе было предложено выделять среди правотворческих ошибок явные и неявные. Явные ошибки достаточно наглядны, очевидны, например, грамматические, фактологические ошибки, опечатки и т. д. Они возникают по небрежности, но искажают волю законодателя. Неявные ошибки можно подразделить на две разновидности: 1) не препятствующие применению норм права и не являющиеся в то же время непреодолимыми (например, неудачные формулировки, конструкции и др.); 2) оценка которых как ошибочных спорна. Например, декларативность нормативных правовых актов, пробельность, дублирование, коллизионность и т. д. Так, пробелы не всегда представляют собой юридическую ошибку. Примером могут служить так называемые мнимые пробелы, или квалифицированное молчание законодателя. Коллизии, напротив, чаще всего связаны с просчетами и недоработками правотворческого органа, поэтому могут быть причислены к юридическим ошибкам.

Под правоприменительными ошибками понимается не соответствующий действительности негативный непреднамеренный результат правоприменительной деятельности, обусловленный заблуждением уполномоченных субъектов, принимающих правоприменительный акт.

Для правоприменительных ошибок характерно, что они возникают в процессе государственно-властной деятельности при разрешении правовых споров и конфликтов.

В теории государства и права правоприменительные ошибки относятся к числу наиболее разработанных проблем. Выделяются следующие виды правоприменительных ошибок.

Во-первых, в зависимости от правового положения участников правоприменительного процесса ошибки делятся на: а) совершаемые субъектами данного процесса (ошибки следователей, прокуроров и др., т. е. тех, кто обладает властными полномочиями); б) ошибки других участников процесса (свидетелей, потерпевшего, эксперта и др.).

Во-вторых, в зависимости от вида нормы права бывают ошибки в применении норм материального и процессуального права. Так, в ст. 158 АПК РФ указывается: «Основанием к изменению и отмене решения арбитражного суда являются нарушение или неправильное применение норм материального или норм процессуального права. Нарушение или неправильное применение норм процессуального права является основанием к изменению или отмене решения, если это нарушение привело или могло привести к принятию неправильного решения».

В-третьих, исходя из стадий правоприменительного процесса, различают:

— ошибки, допускаемые субъектами правоприменения в процессе выявления и анализа фактических обстоятельств дела. Это ошибки оценочно-познавательные и организационно-тактические. Они препятствуют получению полных и объективных сведений по делу, следовательно, правильному правоприменению. Чаще всего такие ошибки касаются относимости и допустимости доказательств;

— ошибки в квалификации. Они выражаются в неправильной оценке действий (бездействия) в соотношении с конкретной нормой права. Названные ошибки влекут ошибочное назначение меры наказания или необоснованное применение ряда других правовых ограничений, например, назначение более строгого или мягкого вида режима исправительного учреждения для отбывания наказания, связанного с лишением свободы;

— ошибки в принятии решения. Они влекут искажение воли государства относительно существа дела. Дефекты же, обнаруженные в правоприменительном акте, приводят к ошибкам в его исполнении;

— ошибки в исполнении принятого акта, как правило, отражают все просчеты, допущенные на предшествующих стадиях правоприменительного процесса, оказывают непосредственное влияние на реализацию субъективных прав и юридических обязанностей, снижают эффективность профессиональной юридической деятельности.

Интерпретационные ошибки (ошибки толкования) играют важную роль в юридической практике. Как справедливо отмечает проф. С. С. Алексеев, «Толкование — необходимый обязательный элемент при реализации права… Именно в толковании права следует видеть фокус юридических знаний в их соответствии с жизнью и юридической практикой». Исследователи юридических ошибок в данной сфере указывают на то, что результат толкования не всегда соответствует содержанию интерпретируемой нормы. Это обусловлено отступлением от правил толкования норм права, т. е. несоблюдением требований, установленных способами (приемами) толкования. Данные требования не закреплены в действующем законодательстве, но существуют научные разработки правил толкования.

Виды интерпретационных ошибок зависят от нарушаемого правила. Соответственно можно выделить ошибки, возникающие при использовании грамматического, логического, систематического, историко-политического, функционального и других способов толкования, а также ошибки толкования по объему. Что касается толкования по объему, то здесь возможны ошибки, связанные с необоснованным ограничительным или, напротив, необоснованным расширительным толкованием. Опасаясь такого рода ошибок, некоторые субъекты Федерации в своих актах установили определенные ограничения или запреты на расширительное или ограничительное толкование. Так, в ст. 39 (ч. 4) Закона Тюменской области от 7 марта 2003 г. № 121 «О порядке подготовки, принятия и действия нормативных правовых актов Тюменской области» установлено: «Распространительное и ограничительное толкование допускается лишь в случаях явного расхождения смысла и текста закона (областного нормативного правового акта)». Аналогичные установления содержатся в законодательстве Карачаево-Черкесской Республики, Республики Адыгея и некоторых других.

Доктринальные ошибки мало изучены в юридической науке. Главная их особенность состоит в том, что они не только следствие заблуждения в науке, но и тесно связаны с политикой государства. Будучи воплощенной в нормативном правовом акте, доктринальная ошибка является одновременно правотворческой ошибкой. Ряд исследователей отмечают, что негативные последствия доктринальных ошибок наиболее масштабны.

В юридической науке существует мнение, что уровень законодательства не может быть выше имеющихся в данный момент теоретических знаний. Однако, если последующее развитие науки покажет, что прежние научные воззрения были недостаточными и это требует совершенствования конкретных норм права или актов, то это не свидетельствует о правотворческих ошибках. В иной ситуации, когда юридическая наука имеет необходимый уровень своего развития, а правотворческий орган недостаточно полно его использовал, то такой акт будет ошибочным полностью или частично.

Представляется возможным выделить следующие отличительные черты доктринальных ошибок:

1) они следствие заблуждения разработчиков общей или конкретной доктрины относительно истинных свойств, теоретической и практической значимости проведенных научных исследований, обобщений и выводов;

2) их политический, идеологический характер;

3) результат диалектического поиска истины в процессе познания государственно-правовой действительности, следовательно, это ошибки в мыслительном процессе;

4) непреднамеренное введение в практику правообразования неапробированных приемов, способов и методов правовой регламентации, в результате чего возникает неправильная ориентация субъектов юридической деятельности.

К доктринальным ошибкам можно отнести ошибочные концепции законопроектов. По мнению проф. В. М. Баранова, это такое негативное свойство документа, которое выражается в несогласованности с принципами, нормами и тенденциями развития российского законодательства, стандартами международного права. Такого рода ошибки способны привести к неправильному определению предмета правового регулирования, ошибочному установлению круга субъектов, которым адресовано то или иное правовое предписание, неточному определению целей правового регулирования или их приоритета. Доктринальные ошибки нередко вызывают содержательное противоречие юридической концепции политике государства или его стратегическим программам, слабую проработку научных прогнозов и ведут к неадекватной оценке социальных последствий внедрения в юридическую практику дефектных теоретических положений и т. д.

Доктринальные ошибки не столь очевидны, как другие виды юридических ошибок, но они могут привести к серьезной деформации права. Ученые справедливо отмечают, что концептуальные ошибки невозможно устранить средствами юридической техники именно в силу их политического характера. Нередко наука ангажируется политическими деятелями для оправдания их действий, подведения своеобразной научной базы под определенные мероприятия.

Как уже отмечалось, в литературе выделяют правореализационные ошибки, которые состоят в неверном соблюдении, использовании или исполнении норм права. Эти юридические ошибки допускаются самими участниками правоотношений в рамках их юридически значимых действий и поступков и влекут определенные правовые последствия. Одним из примеров такого рода ошибок являются сделки, совершенные под влиянием заблуждения (ст. 178 ГК РФ) или обмана (ст. 179 ГК РФ), т. е. когда субъект имеет ошибочное представление о существенных условиях совершаемой сделки, и такое представление возникло не по его вине. Однако в случае заблуждения неправильное представление возникает независимо от обеих сторон сделки. В случае же обмана неправильное представление о существе сделки формируется под влиянием преднамеренных действий другой стороны. Независимо от причин возникновения заблуждения в сознании участника сделки оно влечет правореализационную ошибку. Таким образом, юридические действия субъекта становятся неадекватными действительности.

Данный текст является ознакомительным фрагментом.

Ошибка законодателя: виды, причины, пути исправления

https://doi.org/10.17803/1994-1471.2019.101.4.095-103

Полный текст:

Аннотация
Об авторе
Список литературы

Аннотация

В статье ставится вопрос о неизбежности не только судебных (по конкретным уголовным делам) ошибок, но также ошибок правоприменения (сложившаяся стихийно или по указанию вышестоящих судебных органов практика неправильного применения уголовно-правовой нормы), а также законотворческих ошибок уголовно-политического, системного и технического характера. Рассматривая конкретные правотворческие ошибки, допущенные в нормах Общей части и в каждом из структурных элементов многих норм Особенной части УК РФ, автор с удовлетворением отмечает заметную работу законодателя по устранению ошибок. Вместе с тем приводятся конкретные примеры ошибок, которые многократно отмечались в специальной литературе и тем не менее до сих пор законотворцем не исправляются, и предлагаются пути их исправления, в частности внесение изменений в Регламент Госудаственной Думы Федерального Собрания Российской Федерации в части процедуры обсуждения законопроектов.

Ключевые слова

Об авторе

А. И. Рарог

Московский государственный юридический университет имени О.Е. Кутафина (МГЮА)

Россия

доктор юридических наук, профессор, заслуженный деятель науки РФ, почетный юрист города Москвы, профессор кафедры уголовного права,

125993, г. Москва, ул. Садовая-Кудринская, д. 9

Список литературы

1. Бернер А. Ф. Учебник уголовного права. — СПб., 1865. — Т. 1 : Часть Общая. — 940 с.

2. Борисов С. В. К вопросу о криминологической основе состава преступления в виде пособничества в совершении террористического акта // Криминологические основы уголовного права : материалы Х Российского конгресса уголовного права. — М., 2016. — С. 285—288.

3. Бурчак Ф. Г. Учение о соучастии по советскому уголовном праву. — Киев, 1969. — 216 с.

4. Грачева Ю. В. Оценка пределов судейского усмотрения в нормах о замене неотбытой части наказания более мягким видом наказания // Уголовное право: стратегия развития в XXI веке : материалы X Международной научно-практической конференции. — М., 2013. — С. 176—178.

5. Грошев А. В. Антикоррупционные новеллы уголовного законодательства Российской Федерации (критический анализ) // Современные проблемы уголовной политики. — Краснодар, 2011. — Т. 2. — С. 104—106.

6. Кадников Н. Г. К вопросу о квалификации некоторых преступлений, посягающих на общественную безопасность и общественный порядок // Вестник Моск. ун-та МВД России. — 2092. — № 3. — С. 182—187.

7. Некрасова А. А. Проблемы систематизации уголовно-правового регулирования специальных видов прикосновенности и соучастия в преступлениях террористического характера // Общество и право. — 2016. — № 4 (58). — С. 69—71.

8. Рарог А. И. «Работа над ошибками» — обязанность законодателя // Государство и право. — 2014. — № 4. — С. 65—73.

9. Российское уголовное право. Общая и Особенная части : в 3 т. / под ред. Н. А. Лопашенко. — М., 2014. — Т. 3. — 664 с.

10. Савенко И. А. Изменения в законодательстве по преступлениям коррупционной направленности // Современные проблемы уголовной политики. — Краснодар, 2011. — Т. 2. — С. 113—119.

11. Тельнов П. Ф. Ответственность за соучастие в преступлении. — М., 1974. — 208 с.

12. Уголовное право России. Особенная часть / под ред. И. Э. Звечаровского. — М., 2010. — 640 с.

13. Уголовное право России. Особенная часть / под ред. О. С. Капинус. — М., 2015. — Т. 2. — 941 с.

14. Шаргородский М. Д. Вина и наказание в советском уголовном праве. — М., 1945. — 56 с.

Рецензия

Источник

Читайте также

Виды и организационно-правовые формы юридических лиц

§ 10.1. Понятие и признаки юридических коллизий, причины их появления и виды

§ 2. Виды юридических норм

Понятие и виды юридических лиц

101. Виды юридических фактов, подтверждаемых судом

2. Понятие и виды юридических лиц

64. Виды фактических ошибок

16. Виды юридических лиц, предусмотренные законодательством РФ

23.1 Понятие юридических ошибок и их свойства

23.2 Причины юридических ошибок

23.4 Способы предупреждения и устранения юридических ошибок

§ 3. Виды юридических лиц

Ошибка законодателя: виды, причины, пути исправления

Полный текст:

Аннотация

Ключевые слова

Об авторе

Список литературы

Рецензия

Читайте также: