Глава 1
— Даже не думайте! — говорю с деланной строгостью и поглаживаю живот. — Сидите смирно! Вам еще два месяца там сидеть. А сегодня Новый год, и мы со Стефой собираемся его встречать.
Мне приходится быть строгой, так говорит доктор, которая наблюдает мою беременность.
— Они такие, что хоть сейчас на выход, Настя! — объясняет она мне на каждом приеме. Шепотом, чтобы дети не слышали. — И наша задача их уговорить.
У Ирины Андреевны дар убеждать. Семь месяцев для тройни — нормальный срок. Но она считает, что у меня очень послушные дети. И если их попросить, они еще подождут. Вот я и выкручиваюсь как могу.
— Я сейчас буду наряжать елку, а вы будете мне подсказывать, куда какой шарик вешать. Договорились? Ай!
Один из малышей пинается, и я легонько похлопываю по животу.
— Это кто там безобразничает? Данил или Давид? Кто из вас будет футболистом, признавайтесь!
Говорю и прикусываю язык. Их отец помешан на футболе, в юности играл за сборную университета, сейчас у него свой футбольный клуб. Я много узнала о нем за последние месяцы.
Вместо того, чтобы наряжать елку, тянусь к телефону. Честное слово, я недолго, буквально две минутки. Только посмотрю и все!
Артур Тагаев, отец моих детей — очень красивый мужчина. У него правильные черты лица, немного резковаты, но мне никогда не нравились смазливые красавчики. Его внешность как раз очень мужская, и красота мужская.
Я подписана на него в инстаграм. У Тагаева закрытый аккаунт, и мне пришлось создать фейковую страничку, где я — знойная красотка с ровным загаром и белоснежной улыбкой.
Ругаю себя каждый раз, когда смотрю его сториз. Он не большой любитель демонстрировать свою жизнь. Купил новый автомобиль. Полетал над ущельем на параплане. Покатался на водных лыжах. Все.
Когда я захожу на его страницу, ощущение, будто я подглядываю. Но есть одно маленькое оправдание — у меня в животе его дети. Трое. Два мальчика и девочка. Данил, Давид и Дианка. Мои три «Д». И мне хочется больше знать об их отце, раз уж так сложилось, что они ему не нужны.
Я знаю, таким как Тагаевы не нужны дети от таких как я. Мне это доходчиво объяснила его мать. Сам Артур даже не спустился с третьего этажа их роскошного особняка, куда я пришла, чтобы сказать ему о беременности.
Он отец, он имел право знать, так я думала. Хоть сама еще не знала, что их трое. Первое УЗИ показало двойню, но двойня Тагаевых не впечатлила. Это же моя двойня, а не выгодной партии с перспективами в построении бизнес-империй.
В тысячный, наверное, раз смотрю на его фото. Тут вам не непроглядная темень, могу разглядывать сколько угодно. А посмотреть есть на что.
Я уже решила, что сыновья будут похожи на него. Мне нравятся его глаза — черные, выразительные. Хорошо, что было темно, я тогда точно бы втрескалась по уши. А так…
В инстаграме проще. Зашла, посмотрела, ушла. Там всем смотреть можно.
Вернулась. Сделала скрин. Удалила.
Хватит уже дурью маяться, Настя!
Ну Артур. Ну Тагаев. Луна вон на небе тоже есть, кто хочет на нее смотреть может. Сколько влезет.
Но разве плохо, если я буду больше знать об отце моих детей? Зато теперь я знаю, какие у меня будут сыновья.
А дочка пускай будет похожа на меня. Или даже на Стефу, я не против. У Стефы нет детей, и она ждет моих малышей еще сильнее, чем я. Хоть кажется, сильнее невозможно.
Это Стефка придумала про «три-Д». Мы с ней на второй скрининг вместе ходили. И когда меня спросили: «Вас записать на 3D УЗИ плода?» Стефка распахнула глаза и сказала потрясенно:
— Настюха, это же так эпичненько! У тебя в животе — «три-Д»! — повернулась к докторше и величественно кивнула: — Записывайте наших «три-Д» на ваше 3D!
С тех пор нас так весь перинатальный центр называет. Когда я на сохранении лежала, ко мне даже мэр приезжал. Обещал квартиру подарить, но тогда, правда, выборы были. Выборы прошли, наверное, он уже забыл.
Мне не нужна квартира от мэра. Мне хочется, чтобы мои дети были нужны своему отцу, а не только нам со Стефой. Стефа — моя тетка, вообще-то она Степанида, но называть ее так давно никто не рискует. Так что она у нас Стефания.
Кто-то должен любить моих малышей так же, как я. И мне кажется, если бы Артур увидел их на том 3D-снимке, который мне выдали в клинике, он бы их тоже полюбил.
Но Артур, как только вступил в наследство, сразу уехал за границу. Теперь он самый молодой миллиардер в Европе, в двадцать семь лет возглавивший империю Тагаевых вместо отца.
Он строит империю, я ношу его детей. У каждого из нас свои достижения. И я уже знаю, что загадаю в новогоднюю ночь.
Делаю над собой усилие и откладываю телефон. Надо нарядить елку, скоро вернется Стефа, и мы сядем ужинать. Можно будет зажечь свечи в подсвечниках с мишурой и включить гирлянды. Настроение уже совсем новогоднее!
Поднимаюсь, чтобы потянуться к коробке с шариками, поясницу простреливает, а по ногам бежит прозрачная жидкость. Растерянно смотрю на живот, на лужицу у ног.
— Ну что же вы, — говорю животу с упреком, — мы ведь договаривались! Договаривались, что вы еще подождете…
— Нет! — отвечает мне динамик голосом Ирины Андреевны, и в нем явно сквозит отчаяние. — Настя, нет! Имей совесть, тридцатое декабря! Завтра Новый год!
— Хорошо, — лепечу беспомощно, — я еще немножко подожду, может, они передумают.
— У тебя воды отошли, кто там передумает? А я гуся мариновать собралась…
— Разве гусей маринуют? Их же запекают!
— Это чтобы мясо сочнее было. И корочка хрустела. Надо травами натереть и солью, а я еще люблю с лимончиком и белым сухим вином залить. И на ночь в холодильник… Настя! Мы, вообще, о чем говорим?
— Извините, — кусаю губы с раскаянием, что испортила человеку все удовольствие от праздника, — я не специально. Вы маринуйте, я тогда сама…
— Какой сама! — отвечает с досадой Ирина. — Вызывай скорую, я сейчас буду.
— А как же гусь?
— Ничего, в морозилку пойдет гусь, — в ней уже проснулся врач-гинеколог, — на Рождество приготовлю. А в Новый год и курица сойдет.
Бояться я начинаю уже когда подъезжаем к роддому.
Глава 2
Шесть месяцев назад
Не надо было мне его спасать, пусть бы себе дальше тонул. В крайнем случае, бросить в него акванудлом — такой гибкой штукой, с которой аквааэробикой занимаются. Как-то бы доплыл, не так уж и далеко там было плыть. А самой разворачиваться и сматываться как можно скорее. Руками и ногами грести, из сил выбиваться, главное, чтобы подальше. Чтобы не услышать вот это его: «Помоги, малышка…»
Он обманул меня, предал и бросил в беде. А спустя много лет ворвался в мою жизнь, чтобы окатить презрением и ненавистью.
Все эти годы я был уверен, что потерял её навсегда. Не искал, пытался жить дальше. И слишком поздно понял, что совершил роковую ошибку.
Двойная ошибка
Аля Морейно
Глава 1
Леонид
На сцене появляются всё новые и новые дети. Танцуют, поют, играют на музыкальных инструментах. Пытаюсь изображать заинтересованность, но ничего не цепляет. Дети есть дети. Как бы они ни старались, им далеко до настоящих певцов, танцоров и музыкантов, а я – перфекционист. Люблю слушать красивое чистое музыкальное и вокальное исполнение и смотреть на безукоризненно отточенные движения танцоров. Да, я – циник, и отрицать это не собираюсь.
Время тянется предательссски медленно. Мне предстоит выбрать из конкурсантов самого талантливого, но все выступления сливаются в один разноцветно-музыкальный поток и вычленить из него что-то запоминающееся никак не представляется возможным. После презентации своего номера каждый участник толкает мотивационную речь – рассказывает, для чего и как сильно он хочет ноутбук – главный приз этого мероприятия. Дурацкий конкурс. Почему мы не можем подарить подарки всем нуждающимся? Вряд ли для босса это такие существенные деньги.
А всё просто. Он и одним ноутбуком неплохо плюсов себе в карму заработает. Зачем дополнительные траты? Бизнес – циничный, расчётливый и далёкий от сострадания. А вся эта имитация благотворительности есть не что иное, как завуалированная самореклама и заискивание перед властями, которые, в свою очередь, отчитаются наверх о проведении благотворительного мероприятия и тоже получат плюсы в карму.
Конферансье объявляет следующий номер. Даже не слушаю. Какой смысл, если я всё равно не в состоянии запомнить имена и фамилии? Понадобится – помощница подскажет.
Морозов – тот её шутник. Надо же было додуматься послать судить этот конкурс меня! Я – бездетный и ещё очень далёк от состояния, когда серьёзные взрослые дяди корчат нелепо-восторженные рожи и умиляются детскими песнями и плясками. Почему шеф решил, что я смогу всё это посмотреть-послушать, отобрать победителя и вручить ему главный приз?
Впрочем, на вопрос «почему» ответ как раз-таки у меня имеется. Поскольку он послал меня в здешний филиал с проверкой, то какой смысл платить другому сотруднику, чтобы он тащился специально ради детского конкурса? Морозов же за копейку удавится, а так – явная экономия на командировочных.
Из-за его жадности мне приходится сидеть в импровизированном жюри и делать вид, что увлечён происходящим на сцене. Помощница Алла Сергеевна, которую мне выделили из благотворительного фонда, шепчет на ухо, пытаясь дать краткую справку по каждому выступающему ребёнку. Эта информация мне совершенно ни к чему. Какое мне дело до нищих и пьющих родителей, многодетных семей и матерей-одиночек? К рождению детей люди должны подходить ответственно. Если уж обзавёлся младенцем, то будь добр заработай ему на еду, одежду и что там ещё обычно детям покупают.
На сцене появляются мальчик с девочкой. Вероятно, брат и сестра, явно нерусские. Это наблюдение меня нервирует – с некоторых пор отношусь к ним с предубеждением.
Мальчик садится за рояль, а девочка подходит к микрофону и начинает петь. На удивление, исполнение меня не раздражает. Прикрываю глаза и слышу совсем другой голос… Голос моей боли. Голос девушки, которая так и осталась в том страшном лете десять лет назад. Эта малышка чем-то даже похожа на неё. И поёт очень хорошо для своего возраста – это очевидно даже неспециалисту.
Когда пара заканчивает выступление, мальчик подходит к сестре, берёт её за руку, и они кланяются. Он забирает у девочки микрофон и представляется.
– Меня зовут Арслан, а мою сестру Эдже. Мы живём втроём с мамой. В школе мы учимся на отлично. Но мама много денег тратит на квартиру, еду и наши занятия музыкой. Она не может купить компьютер, он стоит слишком дорого. Поэтому во время карантина, когда все учились дистанционно, мы не смогли посещать онлайн уроки вместе с классом. Нам очень нужен ноутбук для учёбы. Вдруг снова будет карантин?
На меня смотрят две пары чёрных глаз, остро напоминающие мне о старой боли. Наверное, если бы у нас с Ней были дети, они были бы похожи на этих маленьких музыкантов.
Внезапно накатывает злость. О чём думают мамаши, когда бездумно рожают детей, не имея возможности дать им нормальное детство и образование? Ведь все участники, которые сегодня выступали на сцене, одинаково нуждаются в помощи, не могут полноценно учиться в школе в условиях карантина, да и питаются наверняка плохо и нерегулярно.
Алла Сергеевна шепчет на ухо:
– Давайте выберем эту пару? Дети очень талантливые, и в школе их хвалят. Мы регулярно следим за нашими подопечными и знаем все их проблемы. Семья хорошая, мать непьющая, без вредных привычек, но одинокая. Высшего образования нет, работа и зарплата соответствующая. Живут на съёмной квартире. Там если есть чем накормить детей, то хорошо. А мать ещё оплачивает им занятия музыкой. Компьютер она им никогда не купит. И потом, их двое. Одним махом сразу двоих осчастливить можем.
Я тоже склоняюсь отдать компьютер именно им. Как ни крути, а выступление этого дуэта не оставило меня равнодушным. Снова смотрю на две пары чёрных глаз, так напоминающих мне о старой боли. И почему-то злюсь на их непутёвую мать, которая наверняка нагуляла их с каким-то нерусским. Где были её мозги, когда она ложилась с ним в постель? И я делаю свой выбор:
– Нет, мне больше понравилась та танцовщица, что была перед ними.
– Уверены?
– Абсолютно.
Участники выходят на сцену для объявления победителя и вручения призов. Я поднимаюсь к ним и оглашаю своё решение. Вручаю выбранной девочке коробку с ноутбуком, раздаю остальным участникам пакеты с утешительными подарками. Снова натыкаюсь на чёрные глаза, на сей раз полные слёз, и покидаю этот аукцион лицемерной щедрости.
Как и предполагал Морозов, в этом филиале что-то определённо не так. С виду – всё абсолютно гладко, без эксцессов и происшествий. Тишь да гладь, отчёты – хоть на выставку отправляй. Просто образцовый филиал. Если бы не одно «но»: в последнее время прибыль неуклонно ползёт вниз, несмотря на модернизацию производства и ощутимые финансовые вливания. Директор филиала красиво поёт и пытается задурить мне голову, но я давно ненавижу любые песни.
Всё указывает на то, что придётся как следует попотеть, чтобы распутать этот змеиный клубок, и за пару дней я тут не управлюсь. Мне это совсем не нравится…
Я обещал Инге сопровождать её через неделю на торжественном открытии нового объекта, проектированием которого она руководила. Это – её первый полностью самостоятельный проект. Знаю, сколько сил она вложила и как он важен для неё, поэтому никак не могу подвести. А значит, я должен либо управиться тут за неделю, либо мне придётся мотнуться в столицу, чтобы поддержать жену, и снова вернуться в филиал.
Но нет худа без добра. Случайно узнаю, что в этом городе обитают два мои одноклассника, с которыми не виделся с окончания школы. Созваниваемся с парнями и договариваемся устроить в субботу вечером мини-встречу выпускников.
С Венькой и Максом мы никогда не были близкими друзьями, но держались в одной группировке бедняков, помогали друг другу и вместе защищались от нападок мажоров.
После окончания школы нас разбросало по разным городам и университетам. Я спустя год оказался в столице, на родину возвращался изредка и неохотно – очень уж болезненные воспоминания связывали меня с этим местом, и рана никак не затягивалась даже спустя много лет.
Бывшие одноклассники остались всё такими же балагурами. Вечер проходит весело и традиционно для всех таких встреч. Каждый, бессовестно привирая, рассказывает сказки о собственных успехах и достижениях, а потом сплетничает, что ему известно об общих знакомых. Думаете, сплетни – удел женщин? Отнюдь, мужчинам тоже нет равных в перемывании костей и распространении слухов.
В нынешний век порабощения умов интернетом мы, казалось бы, многое знаем друг о друге. Но все эти постики с фотографиями в соцсетях зачастую оказываются так же отполированы и отретушированы, как и упомянутые выше сказки. А что прячется за этим видимым счастьем, не догадывается обычно никто.
— Что? — еле разлепила я искусанные губы.
— Меня зовут Артур, — повторил он, все еще вжимаясь в меня горячим телом. Мысли путались, метались, я лихорадочно соображала, что ответить. Но соображалось неважно. Точнее, убийственно плохо.
— Очень приятно, — пробормотала, и он начал смеяться. Тоже хрипло, и тоже до мурашек.
Смешно ему. Хотя может и смешно, если учесть, что он на мне лежит. А мне вот вообще невесело.
Тело ломит, внутри печет. А еще он дышит мне в ухо, отчего по всему телу порхают бабочки.
— Я думал, я тебе раньше приятно сделал, — прошептал, прикусывая мочку. И бабочки принялись порхать с утроенной скоростью. Но я скорее соглашусь навеки остаться пришпиленной к камню, чем признаться в этом.
— Сделал, конечно, но намного приятнее называть тебя Артуром, чем утопленником.
— Кем? — даже в темноте почувствовала его изумление.
— Утопленником. Ну ты же тонул! А еще я боялась, что ты нудист. Так что мне с тобой повезло.
— Малышка, ты уникум, — он засмеялся во весь голос, запрокинув голову, а мне снова было не до смеха. В спину давит камень, сверху давит Артур. Надо как-то из-под него выбираться, и я начала потихоньку двигаться.
— Ты куда? — удивленно уставился на меня теперь уже мой новый знакомый.
— Так и тянет сказать, что к себе, — ответила, — но это неправда. Мне надо помыться. И камень попался слишком твердый, по моей спине, наверное, можно изучать наскальную живопись.
— Прости! — спохватился Артур, и в его голосе явно слышалось раскаяние.
Он поднялся с камня, рывок — и я влетела прямо в его руки. Щеки запылали, внутри начал разгораться притихший на время огонь. Почему на меня так действует этот мужчина? Почему в его руках я становлюсь безвольной податливой куклой?
Наверное, потому, что он все время ко мне прижимается. Я отодвинулась и попыталась соскользнуть на песок.
— У тебя открылось второе дыхание, что ты меня решил на руках носить?
— Вот сейчас открывается, — его голос звучал подозрительно сипло, а затылок обдавало жаром.
Артур очень аккуратно поставил меня в воду, но я уже не мерзла. Там мелко, вода теплая. И разве можно замерзнуть возле этой двухметровой грелки?
Торопливо смыла с себя его следы, Артур снова взял меня на руки и понес обратно.
Сам сел на камень, меня притянул к себе на колени. Обхватил руками лицо, пристально всмотрелся.
— Ты красивая, малышка, — сказал негромко, а меня вело от его низкого, с придыханием, голоса. — Красивая же?
— Нет, конечно, у меня нос крючком и глаза косят в разные стороны, — говорила, а сама терлась щекой о его заросший подбородок. Артур пробежался пальцами по моему лицу.
— Обманщица. Такой аккуратный носик!
— Вот была бы зажигалка, — ответила, — тогда и убедился бы. Заодно костер бы развели. Теперь будешь знать, что надо всегда носить в трусах зажигалку. Или фонарик.
— Я кое-что другое там ношу, получше, — проговорил низким полушепотом, потянул вниз мою руку и накрыл то, о чем говорил. Мы снова начали целоваться, и я сама уплывала от его твердых губ и настойчивого языка.
Меня еще никто так не целовал. Это было просто… просто космос, вот как это было.
И этот раз тоже был космос. Артур, уже не такой резкий и порывистый, двигался осторожнее, будто чувствовал. Может, он догадался? Как было бы хорошо, если бы он сам догадался!
— Какая же ты тесная, малышка, — пробормотал он в исступлении, — как девочка. Я дурею от тебя, совсем крышу сносит…
Не догадался… А у меня снова не хватило духу признаться.
***
Артур прижал меня к груди, я спиной чувствовала твердые мышцы пресса. Голова лежала на его руке, мне было тепло и удобно. Отвела руку назад и погладила литое мужское бедро в почти высохших боксерах.
Он перехватил мою руку, переплел пальцы и крепко сжал.
— Настя, я хочу, чтобы мы с тобой встретились, когда вернемся домой, — неожиданно сказал он, и я замерла, шокированная.
— Как это? — переспросила, пытаясь повернуться, но Артур держал крепко. — Разве мы можем?..
— Ну сейчас же смогли, — сказал со смешком в голосе. — И даже два раза.
— Так это сейчас… — я не договорила, сглотнула.
— Разве что-то должно измениться?
— Ну как, ты же с мажорской яхты, а я официантка.
— С какой яхты? — Артур приподнялся на локте.
— С мажорской.
— Почему ты так решила?
— Потому что только мажоры так себя ведут на воде.
— Как так?
— Нагло. Вызывающе. Разве вы не видели наши бортовые огни? Как вы могли в нас врезаться? Или у вас яхта шла на автопилоте?