Как изменить облик города

Накануне в резиденции креативных индустрий «Штаб» состоялась дискуссия «Тактический урбанизм: как простые идеи меняют городскую среду». Урбанисты и архитекторы рассказали, что выходит на первый план в работе с городскими сообществами, и поделились идеями о том, как казанцы могут самостоятельно улучшить свой город. 

«Тактический урбанизм в Казани процветает — у нас много молодых сообществ, достаточно много людей, которым не все равно на те или иные сферы — это и экологи, и собаководы, и орнитологи. Кстати, в столице республики самое широкое орнитологическое сообщество в стране, и оно активно развивается», – рассказала заместитель главного архитектора Казани Дарья Толовенкова. 

По ее словам, тактический урбанизм предполагает собой подход к изменению городской среды через краткосрочные, недорогие и легко масштабируемые изменения. Тактический урбанизм применяется повсеместно в Татарстане, в том числе и в Казани. Эффективный подход изменения пространства города реализуется, в том числе и в одном из любимых казанцами мест — в парке Русско-Немецкая Швейцария. 

«Мы работаем с различными городскими сообществами и стараемся их идеи и любовь использовать на благо всей Казани. Так, сообщество защиты Русско-Немецкой Швейцарии серьезнейшим образом изменило наши подходы к проектированию природных территорий. Каждый раз, когда предлагаем очередные проекты благоустройства, активисты и члены таких сообществ вносят свои корректировки», – заявила архитектор.  

В продолжение дискуссии, архитектор отметила, что с 2013 по 2019 годы администрация города проектировала многофункциональные пространства в скверах и парках Казани, которые насыщены культурной программой и мероприятиями. Однако, проведенный опрос в социальных сетях показал, что более 60% казанцев хотели бы в будущем появления пространств, где можно погулять в спокойной обстановке. 

«Люди хотели бы слушать тишину в парках, помимо каких-либо активностей и фестивалей, которые, безусловно очень нужны — это сплачивает и придает нам всем оптимизм. Так, мы полностью перевернули парадигму проектирования парков в сторону баланса. Интуитивно, так мы выстраиваем парк Горького, где помимо функциональных зон есть уникальное природное пространство», – поделилась Толовенкова. 

Директор Института развития городов Татарстана Наиля Зиннатуллина отметила, что тактический урбанизм предполагает поэтапный подход к изменению городской среды, предложение локальных решений для проблем местного планирования, краткосрочность выполнения целей, малые риски с максимальной отдачей и развитие местных сообществ. 

«Тактический урбанизм обладает уникальной особенностью — его всегда можно увидеть и эффективность результатов всегда может быть намного выше, чем предполагалось изначально. Когда мы осмысляли, куда молодежи можно отправиться помимо парка „Урам“ мы пришли к идее создания Аллеи музыкантов. Мы действительно создали пространство для молодых ребят, где они чувствуют себя как дома», — подчеркнула Зиннатуллина.

В завершение встречи координатор проекта «Том Сойер Фест — Казань» 
Анастасия Гизатова рассказала, как движение не только меняет облик города, сохраняя его историческую ценность и память, но и помогает людям найти единомышленников. «Наш фестиваль — это доброта, теплота и уют. Участникам проекта необязательно быть специалистом какого-то узкого профиля или быть сугубо одного возраста — у нас есть участники, которым только 14 лет, но они уже понимают, как они могут изменить облик Казани своими пусть и небольшими силами», – резюмировала спикер.  

До недавнего времени основные градостроительные стратегии охватывали все аспекты городского планирования, как эстетические, так и практические: улицы, фасады зданий, парки, канализационные и водные сооружения, государственные и муниципальные объекты, коммерческие центры и общественные памятники. Но сегодня города сталкиваются с новыми вызовами, и городское планирование адаптируется к ним. Администрации должны учитывать будущее наших городов в условиях глобализации и решать такие вопросы, как смягчение последствий изменения климата, социальная интеграция и сохранение культурного наследия.

Главная проблема неустойчивого развития городов — недостатки планирования и дизайна городской среды. Но любые проблемы можно решить, ведь уже существуют определенные механизмы, стратегии, инструменты для устранения большинства из них.

Город в городе

Городские места с высокой проходимостью сдают в аренду в среднем на 74% дороже по сравнению с пригородными районами. Интерес девелоперов и инвесторов ведет к созданию концентрационных зон — мест, где высока пешеходная активность. Такая концентрация может полностью изменить облик множества городов и приведет к созданию микро-городов, по сути, «города в городе» или «района в районе».

«Город в городе» One Central Park, Сидней, Австралия. Проектировщик: Ateliers Jean Nouvel. Проект озеленения стен: Patrick Blanc. Местное арх.бюро: Johnson-Pilton-Walker & Peddle-Thorp-Walker.

Решение. Долевая экономика позволит инвесторам из разных секторов вкладываться в проекты, которые можно будет называть мультифункциональными. В итоге жилые комплексы будут совмещать квартиры, магазины, офисы, детские сады и школы, рестораны и даже муниципальные и государственные объекты.

Если в Европе и США данная концепция была внедрена сразу и лишь слегка ослабла из-за наличия нескольких «центров» или «даунтаунов», то для российских, китайских и многих других городов, построенных по принципу «децентрализации нагрузки по плотности населения», это меняет абсолютно все. Как российские города решат эту проблему, — увидим.

Электронные системы и концепция «автоматизированного города»

В городской дизайн интегрируется все больше цифровых технологий, от базовых элементов вроде ЖК-экранов вместо традиционных рекламных щитов до встроенных технологий, необходимых для компьютерной автоматизации и синхронизации процессов.

Цифровая автоматизация информационных систем для общественного транспорта, социальных служб, здравоохранения и общественных пространств повсеместно внедряется во всех крупных городах ЕС, Скандинавии, в США, Канаде, Австралии и других благополучных странах.

Решение. Постепенно данные стратегии будут внедрены и в России благодаря новому программному обеспечению, которое, возможно, разрабатывается прямо сейчас. Например, в системе здравоохранения России популярны Clinic365, Medesk, БАРС.Мед, 1с: Лечащий врач, Инфоклиника, IDENT, ClinicIQ, MedWork и другие — но все эти системы очень сильно отстают от американских и, по сути, являются записными книжками, а не интерактивными системами. Самые сложные из них включают SMS-оповещения, онлайн запись к врачу, интеграцию с онлайн-кассами. В государственном секторе РФ развивается «Единая государственная информационная система в сфере здравоохранения».

Важно понимать, в США и Европе именно конкуренция на рынке частных клиник и больниц позволяет программистам создавать все более удобные и эффективные решения.

Формат и форма — приспособление к нуждам нового общества

Растущий спрос на отдельные квартиры для пожилых людей и изменение размеров среднестатистической семьи (в данном случае речь идет не об официально гражданском браке и детях, а о людях, которые по той или иной причине живут в одной квартире или доме) требует новых жилищных решений. Они повлияют на то, как будут выглядеть новые жилые комплексы.

Проект «Eco-Neighbourhood in Brussels» в Брюсселе, Бельгия. Архитекторы: Vincent Callebaut Architectures.

Результат тенденции — «больший выбор планировок», причем дело касается не только формы, но и формата. В Европе развиваются такие направления, как квартиры для общественного пользования (где заведомо будет жить 5–8 арендаторов с отдельными для всех спальнями и ванными, но общей кухней и гостиной), студии, лофты и микролофты, таунхаусы, пентхаусы и многие другие типы жилья, отвечающие тем нуждам, которых раньше в обществе не было (или на удовлетворение которых не тратились определенные ресурсы).

Проект небоскреба в Хошимине (Сайгон), Вьетнам. Buro Ole Scheeren Unveils.

Проблема отсутствия выбора планировок и типов жилья не уходит корнями в коммунистические времена СССР, как считают многие. В СССР дома строились простыми и универсальными, потому что власти хотели обеспечить максимальное количество людей городским жильем. Архитектура не упразднялась властями в СССР — ее до этого просто не было, как и «среднего класса» в принципе.

Проект Southbank by Beulah от UNStudio в Мельбурне, Австралия.

Автомобильная лихорадка

Загрязнение от личных автомобилей и других транспортных средств достигла апогея — города становятся опасными. Из-за выбросов углекислого газа квартиры на верхних этажах стоят дороже, а первые этажи в центре и квартиры возле трасс покупают семьи с низким доходом. Риск заболеваний у них выше.

Велосипедный коридор Баана в Хельсинки, Финляндия. Фото: Alamy

Статистика. ICCT (International Council on Clean Transportation) говорит, что в мире в год умирает около 400 тысяч человек из-за диоксида азота, углекислого газа и мелкодисперсной пыли в ЕС (а также около 100 тысяч в Китае, 75 тысячи в Индии, 20 тысяч в США и около 15 тысяч в России).

Город будущего. Генеральный план города Масдар-Сити (Абу-Даби). Здесь в центре города запрещен въезд любому автомобилю — все передвигаются на общественном транспорте и велосипедах. Foster + Partners

О создании более экологичных условий для жизни думают во многих городах мира, и Москва не исключение. Совместно с GreenPeace Russia осенью 2018 года московское правительство одобрило революционный план по развитию современной городской транспортной системы. Он должен сократить выбросы на четверть благодаря внедрению зон с низким уровнем содержания диоксида азота и углекислого газа. Такие зоны уже существуют в Берлине, Брюсселе, Роттердаме и Копенгагене.

Решение. Первый вариант — преобразование общественного транспорта. Пример Кёльна вдохновляет больше всего. Вместе с KVB (оператором общественного городского транспорта) Кёльн идет к развертыванию на 100% электрического автобусного парка к 2030 году, причем общественный транспорт для городских жителей будет бесплатным. Все для того, чтобы как можно больше людей отказались от личных автомобилей.

Новая пешеходная зона в центре города, Нью-Йорк, США.

Второй вариант — расширение пешеходных зон. Кёльн реализует свой «Генеральный план Зеленого города», в который включены велодорожки и комплексное, глобальное расширение пешеходных зон за счет уменьшения площади трасс. Генеральный план представляет собой сложный комплекс мягких и жестких мер по улучшению качества воздуха. Это очень важно понимать: некоторые проблемы / аспекты требуют кардинальных мер и больших затрат, тогда как другие зоны могут меняться постепенно. Например, «вырезать» из общественной городской сети автотрассы гораздо сложнее, чем закупить новые эко-автобусы. Даже в Европе большинство городов использует лишь мягкие меры по борьбе с загрязнениями, но ситуация все равно меняется. Девиз «Clone Cologne» («Делай, как Кёльн») сейчас берут на вооружение по всему миру.

The High Line — общественный парк (а также пешеходный мост) в районе манхэттанского Вест Сайда, Нью-Йорк, США.

Промышленный кризис в крупных городах

Европа уже пережила этот кризис определенным образом, выведя всю промышленность в страны третьего мира. Сейчас же азиатские промышленные зоны страдают от перенаселения и загрязнения воздуха от фабрик и заводов. С теми же проблемами сталкиваются и многие африканские страны. Загрязнения, о которых идет речь, такого масштаба, что уже идут вразрез с правом человека на возможность жить и работать в неопасных для жизни условиях.

Российские города Норильск, Красноярск, Магнитогорск, Челябинск, Хабаровск, регионы Бурятия и Таймыр, Кемеровская, Свердловская и Челябинская области, по данным The Moscow Times, самые проблемные. Сегодня более 16 млн. российских граждан дышат опасным для здоровья воздухом. Но ситуация меняется: за последние 5 лет многие фабрики были оборудованы фильтрами, которые решили множество проблем.

По данным CNN и согласно докладу AirVisual, более 7 млн человек в мире умрет преждевременно (за 5–15 лет до естественной смерти) из-за загрязнения окружающей среды в 2019 году. В первую очередь здесь стоит упомянуть Бангладеш, Пакистан и Индию, Афганистан, Бахрейн, Монголию и Кувейт. Здесь окружающая среда признана нездоровой для любого, даже сильного, здорового и молодого человека. В Непале, ОАЭ, Индонезии, Китае (а также в не-азиатских Нигерии, Уганде и Боснии-Герцеговине) окружающая среда опасна для определенных «чувствительных групп» (sensitive groups), в которые входят дети до 18 лет, пенсионеры и люди с любыми хроническими заболеваниями.

Город Линьфэнь в Китае.

Статистика. 22 из 30 самых опасных с точки зрения загрязнения окружающей среды городов мира находятся в Индии. 55 из 100 самых загрязненных городов находятся в Китае. Это данные Всемирной организации здравоохранения (World Health Organization).

Актуальная карта мира по загрязнению воздуха (включает не только загрязнение от промышленных зон) www.airvisual.com.

Решение. Решение данной проблемы кроется во внедрении работающих взаимосвязей между общественными или государственными структурами по контролю качества воздуха и охраны окружающей среды со всеми коммерческими организациями. И это возможно только при установлении четких и жестких законопроектов.

Благополучные страны Европейского союза, США, страны Скандинавии вытеснили промышленность за пределы своих границ насколько это возможно. При этом именно они являются теми 90% потребителей товаров.

Реорганизация города ради самого города

Статистика. В интересной книге New City Life датский архитектор Ян Гейл приводит данные опроса населения Копенгагена. Его проводили дважды, в 1970-х годах и повторно в 2005 году. Вопрос был один и тот же: «Почему вы обычно приезжаете в центр?». В 1970-х годах большая часть респондентов ответила, что ради шопинга, а вот в 2005 году самым популярным ответом стал (если выражаться простыми словами) «чтобы выбраться в город». Городской центр эволюционировал: общественные зоны стали важны не меньше, чем торговые центры.

Многофункциональный центр Zorlu, Стамбул, Турция. Объединяет коммерческую и жилую недвижимость, развлекательные и вспомогательные учреждения.

У городского пространства исторически были три жизненно важные функции: место встречи, рынок и место связи / обмена. Но за последние десятилетия город как место, посвященное главным образом работе и предметам первой необходимости, был преобразован в центр отдыха и развлечений. Здесь в ход вступает градостроительное не планирование, а проектирование, направленное на физическое улучшение общественной среды.

Многофункциональный отель Park Royal в Сингапуре. Автор проекта WOHA.

Решение. Дизайн — это не только набор функций, помноженный на эстетическую составляющую. Он все чаще становится стратегическим элементом в инновационных бизнес-процессах и других процессах развития общества. Иными словами, с помощью дизайна сделать город безопаснее и комфортнее.

В Европе город давно воспринимают как развлекательный центр. В Москве и Санкт-Петербурге ситуация похожая, но вот в других российских городах проблема отсутствия развлекательных зон стоит остро. Региональные центры, как правило, ограничиваются торговыми центрами, кинотеатром и ресторанами, а также точками быстрого питания. Отсутствие развлекательных зон связано с низкой покупательской способностью, поэтому формирование центра так и не происходит. Инвестиции не решат проблему полностью — большинство россиян по-прежнему предпочитает развлекаться с помощью телевизора и компьютера.

Контроль за новыми видами транспорта

Наверное, каждый архитектор когда-либо задумывался о том, как изменится облик города, когда появятся летающие автомобили. Но вместо них — у нас другие новые виды транспорта. Так, за последние пять лет для различных транспортных стартапов в европейских городах были куплены несколько сотен тысяч электрических самокатов. 99% из них сдаются в аренду в специальных конторах (как краткосрочную, так и долгосрочную).

В итоге электрические самокаты, а также отсутствие законодательства по поводу соблюдения транспортных правил в этой сфере, вызвали настоящий хаос. Десятки тысяч людей оказываются в экстремальных ситуациях, грозящих крупными и мелкими автомобильными авариями. Самая главная проблема — в том, что оставить самокат можно где угодно: следующим арендатором он будет активирован через QR–код. Так, самокаты в итоге просто валяются везде без присмотра и надзора.

По данным Statista.com, важно и то, что электробайки можно арендовать без лицензии на вождение. 80% происшествий связаны с падением из-за невозможности справиться с управлением, около 9% — из-за столкновений с другими транспортными средствами и целых 11% — из-за столкновения со статичными предметами.

Ретро-фотография 1900 годов, Лондон, Великобритания. Автомобили только появились и о них мечтали даже семьи аристократов. Чуть более, чем через 100 лет будет введена плата за въезд автомобилей в центр города из-за пробок. С 2009 по 2019 годы интенсивность движения снизилась на 30% (!) за счет принятых властями мер (платный въезд, улучшение систем общественного транспорта).

Сейчас мэрия Парижа принимает новые законопроекты насчет того, в какую категорию транспортных средств входят электроскутеры, и какие правила движения на них распространяется. Мэрия Барселоны и вовсе запретила электроскутеры в центре города, а мэрия Лондона пока запретила использование электроскутеров на дорогах и тротуарах. В Германии планируют ограничить зону их использования велодорожками.

В России тоже предпринимаются шаги по урегулированию новых видов транспорта, но вовсе не так, как в Великобритании, Испании и других странах. Даже согласно новым законопроектам, скорее всего, электросамокаты будут доступны без водительских прав и будут приравнены к пешеходному движению.

Площадь Пикадилли, Лондон, Великобритания, 1969 год. Парковка в центре все еще была бесплатной.

Начало XX столетия — время восхищения человеческим разумом и новыми техническими возможностями. В какой-то момент начинается казаться, что контролировать можно и нужно всё. Рационализация плюс стандартизация воспринимаются как основная формула успеха, не чуждая и архитектурной среде.

Один из ярких примеров такого образа мышления — Бразилиа. Задуманная Жуселину Кубичеком, Лусио Костой и Оскаром Нимейером, она должна была стать образцовым городом, примером идеальной социальной организации, утопией, воплотившейся в реальности. Градостроители начертили подробнейший план, отметив на нем и квадраты спальных районов, и точки общественных пространств, и соединяющие их магистрали. Архитекторы взяли на себя роль демиургов, которые могут всё предусмотреть и всё предугадать. Но так ли это в действительности?

Проблемы модернистской архитектуры и рождение нового урбанизма

Ко второй половине XX века становится ясно, что далеко не все идеальные на бумаге конструкции также идеально функционируют в жизни. Например, большие пространства, столь эффектно выглядящие с высоты птичьего полета, делают города неприспособленными для пешеходов, разбиение города на жесткие зоны ограничивает возможности для роста населения, а стандартизация построек затрудняет ориентацию. Иначе говоря, как пишет Джеймс Скотт, проблема в том, что модернисты видят город как план, а не как сеть человеческих отношений и повседневных практик.

В 70-х все эти проблемы привели к необходимости изменить взгляд на то, что такое город, а значит, и на то, как подходить к самой организации его пространства. Так зародилось движение, позже названное новым урбанизмом.

Как незнакомцы делают улицу безопасной?

Будучи критиком городов высокого модернизма, Джейн Джекобс настаивала на том, что, думая о городах, мы в первую очередь должны думать об улицах, о том, как люди ходят по ним и как их используют. Тротуары и улицы, утверждает Джекобс, безусловно связаны с циркуляцией людей и транспорта, но сведение их значения к обеспечению этой циркуляция — огромная ошибка, которую очень часто допускают градостроители.

Улицы — это гораздо больше, чем просто пути, именно они являются центрами городской жизни.

Суть же этой жизни — в ее публичном характере. На тротуарах ежеминутно пересекаются десятки людей, которые не знают друг друга, принадлежат к разным группам и живут в разных мирах, но могут увидеть друг друга и вступить в случайную непринужденную коммуникацию именно на улицах. Сеть таких мимолетных контактов на местных уровнях создает у горожан ощущение публичного равенства и доверия, которые не могут быть взращены никакими официальными институтами.

Но что позволяет улицам, наполненным незнакомцами, быть безопасными? Социальный порядок городской жизни, по мнению Джекобс, зиждется на неосознаваемых повседневных механизмах регулирования, которые осуществляются самими жителями. И один из самых важных факторов, поддерживающих эти механизмы в рабочем состоянии, — разнообразие.

«Этот порядок состоит в движении и изменении, и хотя мы имеем дело с жизнью, а не с искусством, мы вполне можем назвать его видом искусства сродни танцу — не тому танцу, когда все одновременно выполняют одно движение, кружатся в унисон и кланяются, а сложному балету, в котором отдельные танцоры дополняют друг друга и образуют единое целое. Балет тротуаров хорошего города никогда не повторяется в других местах, да и в одном и том же месте мы всегда имеем дело с новыми импровизациями».

Джейн Джекобс, «Назначение тротуаров: безопасность»

Улицы, меняющие свои функции в течение дня, способствуют созданию временных сообществ, где присутствие одних людей служит привлечению еще большего числа других горожан. И таким образом пространство всегда оказывается под наблюдением многих глаз, что делает его безопасным. А ощущение безопасности — базовая характеристика успешного места.

Читайте также

Пространства света и чистоты: как борьба с туберкулезом повлияла на модернистскую архитектуру

В связи с этим заборы, которые возводятся для достижения безопасности, по сути, дают ровно противоположный эффект: они дробят пространство, создавая закрытые для взглядов и людей лакуны, где может произойти что угодно.

Датская формула успеха: велосипеды и принцип соразмерности

Несмотря на то, что значение улиц не может быть сведено к циркуляции транспорта и людей, эту их функцию всё равно нельзя обойти стороной. Говоря о передвижении, мы неизбежно приходим к вопросу о том, как оно совершается. Любимый вид транспорта новых урбанистов — велосипед, получивший особую популярность в разработках Яна Гейла. Почему же именно он?

Гейл настаивает на том, что велосипеды, помимо экологичности и пользы для здоровья, помогают поддерживать общение людей друг с другом. Езда на велосипеде позволяет видеть прохожих, других велосипедистов, перекидываться с окружающими случайными фразами. В то время как машины — это горы металла, в которых все прячутся, изолируются друг от друга и тем самым убивают городскую жизнь.

«Если вы создадите возможности для большего количества машин, вы получите больше машин. Если вы сделаете больше удобных улиц для автомобилей, вы получите больше трафика. Если вы сделаете больше инфраструктуры для велосипедов, вы получите больше велосипедов. Если вы предложите людям больше гулять и больше посещать общественные места, вы получите больше жизни в городе. Вы получаете то, что создаете».

Ян Гейл, Designing Cities for People, Not Cars / Climate One

Велосипеды вместо машин — один из пунктов обширной программы Гейла, ориентированной на создание «городов для людей». Такие города, как пишет Гейл, должны быть живыми, безопасными, привлекательными, здоровыми и устойчиво развивающимися. При этом очень важно, чтобы, стремясь воплотить эти идеалы в жизнь, градостроители всегда исходили из человеческого масштаба. Иначе говоря, планировка района в первую очередь должна быть удобна для пешехода и велосипедиста, а не для создания эффектного панорамного фотоснимка.

Реализовывать свои идеи датский урбанист начал в родном Копенгагене. Хотя процесс не был быстрым, за 40 лет команде Гейла удалось добиться того, что город преобразовался из автомобильного пространства в пешеходное, став в итоге моделью для многих городских проектов.

Может быть интересно

Лихие 1990-е, сытые 2000-е, потерянные 2010-е. Как менялась новейшая российская архитектура

Летом 2015 года в Алма-Ате (Казахстан) началась реализация проекта по изменению облика города, предложенного архитектурным бюро Яна Гейла. В восьми районах Алма-Аты были проложены велодорожки и организованы специальные зоны для пешеходов. Кроме того, появилось больше мест для отдыха, детских и спортивных площадок.

Что такое читаемость города?

Еще один важный элемент, от которого зависит наше восприятие города, — его ясность, или, иначе, читаемость. Именно эта характеристика становится центральной в исследованиях Кевина Линча. Читаемость обеспечивает создание сильного образа города, который позволяет людям чувствовать себя в нем комфортно, так как они ощущают свою связь с местом и легко в нем ориентируются.

Сила образа обеспечивается простотой и ясностью его форм, которые Линч делит на следующие категории: пути, границы, районы, узлы и ориентиры. Пути, как правило, являются преобладающим элементом, ведь мы в основном воспринимаем город, передвигаясь по нему. Все остальные элементы организуются в зависимости от того, как устроены пути, роль которых выполняют улицы, магистрали, реки, каналы. С путями тесно связаны узлы — места пересечения различных направлений, дорог, транспортных коммуникаций. Также узлами являются точки максимальной концентрации каких-то функций или локальных особенностей. Так, классическим примером узла в большинстве городов может послужить привокзальная площадь.

Однако в некоторых городах центральным упорядочивающим элементом могут быть районы. Они представляют собой отграниченные друг от друга пространства с определенным распознаваемым характером. При этом важно понимать, что пространство районов, о которых говорит Линч, далеко не всегда совпадает с административным делением города.

Например, в сегодняшней Москве можно выделить район Китай-города, границы которого не совпадут ни с его исторической территорией, ни с официальным территориальным делением.

Что же касается ориентиров, то это легко вычленяемые из городского пейзажа объекты, которые служат ключами для ориентации в городе. Они могут быть дистанционными, как Эйфелева башня, которая видна из абсолютно разных точек города, а могут быть локальными, видимыми только в ограниченных пределах. Но в любом случае важно, что именно такие ориентиры — вывески, витрины, деревья, необычные здания — делают образ города насыщенным в глазах его жителей.

«Живое и собранное материальное окружение, которое можно отразить в четко отфокусированном образе, играет и социальную роль. Оно способно служить подосновой для знаков коммуникации внутри группы, для коллективной памяти. <…> В противовес беспокойству, вызываемому утерей ориентации, добротный образ окружения дает важное чувство эмоционального комфорта и помогает установить гармоничные отношения между личностью и внешним миром».

Кевин Линч, «Образ города»

Таким образом, цель нового урбанизма — создание компактных городов, удобных для пешеходов и ориентированных на повседневную жизнь людей, в которых реализуются принципы смешения и разнообразия (иначе говоря, должны исчезнуть кварталы с социальным жильем, а барные улицы — рассредоточиться по разным районам, а не концентрироваться в одном). И, наконец, сама архитектура в таких городах всегда соответствует принципу соразмерности человеку, не подавляя его своими формами, оценить которые можно лишь на панорамной фотографии.

Однако нередко в адрес нового урбанизма звучат обвинения в утопичности идей и невозможности реального осуществления заявленных целей. И действительно, если Копенгаген можно представить как велосипедный город, то что делать со множеством мегаполисов? И всегда ли оживленные улицы дают нам чувство безопасности?

Но при всех брошенных в сторону нового урбанизма камнях его несомненным вкладом в развитие городского планирования является смещение перспективы. Новый урбанизм показал: в разговоре о градостроительстве нам стоит исходить не из архитектурных планов, а из организации общественных отношений, ведь город — это не пространство, наполненное магистралями и небоскребами, а определенный стиль жизнь.

Эта тема беспокоит меня уже давно. На каждом шагу, в СМИ и не только я сталкиваюсь с использованием термина «реконструкция» в отношении объектов культурного наследия. На позапрошлой неделе я столкнулся с этим дважды. Один раз в блоге заместителя руководителя департамента управления имуществом г.о. Самара Вадима Кужилина vadio77, а в конце недели встретил то же самое в «Волжской коммуне» — главном правительственном издании области. Более того, как оказалось, в Самарском государственном архитектурно-строительном университете (СГАСУ) уже несколько лет существует специальность «Реконструкция и реставрация архитектурного наследия». Нет, вы представляете, в главном архитектурном вузе Самары готовят специалистов по РЕКОНСТРУКЦИИ архитектурного наследия. Начну я с Вадима Кужилина. Вадим выложил у себя в блоге комментарий, данный им «Самарской газете» по поводу зданий на улице Самарской: «Еще с одним домом ситуация сложная — он признан объектом культурного наследия, и, соответственно, по российскому законодательству его нельзя снести — только реконструировать». Я возразил, что реконструкция объектов культурного наследия как раз не допускается российским законодательством. Попытался объяснить, но встретил непонимание. Постараюсь сделать это еще раз. Очень хотелось бы, чтобы чиновники, журналисты, специалисты (и не только) наконец-то избавились от этой ошибки.

Итак, начнем с того, что такое реконструкция:
«Реконструкция объектов капитального строительства (за исключением линейных объектов) — изменение параметров объекта капитального строительства, его частей (высоты, количества этажей, площади, объема), в том числе надстройка, перестройка, расширение объекта капитального строительства, а также замена и (или) восстановление несущих строительных конструкций объекта капитального строительства, за исключением замены отдельных элементов таких конструкций на аналогичные или иные улучшающие показатели таких конструкций элементы и (или) восстановления указанных элементов».
Уже по этому определению можно понять недопустимость использования этого термина в отношении памятников архитектуры. «изменение высоты, количества этажей, площади, объема, в том числе надстройка, перестройка, расширение объекта» — это все не о памятнике архитектуры.
Я знаю, что мне сейчас могут возразить и сказать, что у каждого памятника есть «предмет охраны». Если в документах предметом охраны является только фасад, то применяется практика увеличения этажности с сохранением этого фасада. Это лазейка, которую используют застройщики и органы охраны памятников, чтобы под видом приспособления согласовывать и осуществлять фактическую реконструкцию здания.

Как известно, главным нормативным документом, регулирующим действия с объектами культурного наследия является ФЗ-73 «Об объектах культурного наследия (памятниках истории и культуры) народов Российской Федерации». Понятие «реконструкция» в законе отсутствует. Есть только термин «приспособление» и, естественно, реставрация.
В конце прошлого года в Госдуме разгорелся скандал. Комитет Госдумы по культуре пытался вынести на рассмотрение законодательного органа изменения в 73-й ФЗ, в том числе заменить слово «приспособление» словом «реконструкция».
К сожалению, законодательство в области охраны памятников не совершенно. С одной стороны, ФЗ-73 запрещает реконструкцию памятников архитектуры, с другой же стороны по Градостроительному кодексу это возможно. Это является еще одной лазейкой, которой часто пытаются воспользоваться застройщики. При работе с памятниками недостаточно норм ГК РФ и обязательно должен учитываться соответствующий закон. В частности, этой лазейкой пытается воспользоваться «Волжская торговая компания», планирующая реконструировать дом Егорова-Андреева на ул. Некрасовской, 61.

Но вернемся к «реконструкции». Скандал, поднятый в декабре прошлого года благодаря активной работе профессионального сообщества и общественных движений и организаций привел к тому, что поправка о термине «реконструкция» была отклонена комитетом по культуре. Более того, было запланировано внесение изменений в Градостроительный кодекс в соответствии с ФЗ-73:
«Текст поправки был доработан депутатами и 6 декабря поступил в комитет, откуда был отправлен на согласование с экспертами рабочей группы. В редакции было исключено понятие «реконструкция объекта культурного наследия для современного использования» и сохранена статья «Приспособление объекта культурного наследия для современного использования». При этом связующая поправка была предложена и в Градостроительный кодекс РФ. Согласно ей, «капитальный ремонт и реконструкция объектов капитального строительства, являющихся объектами культурного наследия осуществляются путем проведения работ по сохранению объектов культурного наследия с соблюдением требований, установленных законодательством об охране объектов культурного наследия (памятников истории и культуры) народов Российской Федерации» — то есть путем проведения работ по сохранению объекта, без нарушения предмета охраны.«
Во время визита в Самару председателя Комитета по культуре Госдумы Григория Ивлиева, я задал ему вопрос касаемо этой поправки. Ивлиев заверил меня, что пункт «реконструкция» в закон не попадет.

Как известно, происходящее на федеральном уровне далеко не всегда доходит до Самары, а тем более в области охраны памятнков. Чего стоит незнание госорганов о лишении Самары статуса «исторического поселения». Так и с «реконструкцией». Журналисты, чиновники и архитекторы направо и налево используют этот термин, говоря об объектах культурного наследия.
Уходя с 404 феста мы с Ниной seleste_rusa взяли по субботнему номеру «Волжской коммуны» в «Holiday Inn». В выпуске оказалась статья, посвященная Международному дню архитектора. Как всегда, громкое название: «Инноваторы архитектуры. Молодые градостроители и реставраторы хотят изменить облик города«. Начал я читать статью и в какой-то момент потерял дар речи. Цитирую: «Специальность «Реконструкция и реставрация архитектурного наследия» открылась в СГАСУ пять лет назад. Необходимость обучать студентов по этому направлению очевидна. Самара — город, где вопрос сохранения и реконструкции архитектурного наследия стоит очень остро. Как построить новое, чтобы не потерять исторический облик? Точный ответ на этот вопрос уже знают студенты пятого курса, которые в следующем году станут первыми выпускниками СГАСУ, специализирующимися в этой столь нужной области. Пять лет назад они не побоялись прийти на новую, узкую по сравнению с архитектурой, специальность, поверили в ее будущее. И теперь они готовы работать в сложных градостроительных условиях, связанных с исторической застройкой города».
Сначала выясняется, что специалистов пять лет учат реконструировать архитектурное наследие? А потом автор статьи Наталья Колокольцева говорит о «сохранении и реконструкции архитектурного наследия». Вопрос этот действительно острый, учитывая то, что сохранение и реконструкция культурного наследия вещи совершенно противоположные. Я надеюсь, что ошибка всего лишь в терминологии, но как СГАСУ может себе позволить специальность с таким названием?! После этого, я уже не удивляюсь тому, что председатель правления Самарского реготделения Союза архитекторов Юрий Корякин в прошлом году говорил о реконструкции особняка Курлиной…

Я надеюсь, что мой пост, несмотря на путаность, будет понятен читателю. Хочу попросить чиновников, журналистов, архитекторов и всех остальных читателей. Пожалуйста, используйте слово РЕКОНСТРУКЦИЯ в отношении памятников архитектуры тогда, когда речь идет именно о реконструкции и слово РЕСТАВРАЦИЯ, когда идет сохранение и реставрация объектов культурного наследия. Помните, что «реконструкция» объектов культурного наследия запрещена законодательством в области охраны памятников и носит негативный характер. К примеру, театр оперы и балета в Самаре.

Фасад театра был отреставрирован, а интерьеры реконструированы. Законно ли произведена реконструкция — большой вопрос, но я сейчас говорю о самом факте.
Прошу вас, помните об этом всегда!