В 1997 году студент философского факультета Кельнского университета написал реферат под названием «Главная ошибка Гитлера». Взгляд молодого немецкого интеллектуала на эту проблему очень интересен. И вот как он, юноша по имени Вальтер, его формулирует. Вначале он делает небольшое вступление, говоря о том, что любой человек может объявить себя политиком, но любой политик становится активным только тогда, когда находит определенную часть общества, определенную прослойку, социальную среду, на которую он может опереться. А политическое будущее любого политика зависит от того ресурса, который заложен в этой части общества. И чем этот ресурс больше, тем перспективнее политическое будущее. Вальтер выражает эту мысль так: «Гитлер заложил в фундамент своего режима два таких компонента, которые быстро и фатально таяли. Таким образом, порок всей конструкции был заложен изначально. Гитлер этого не понимал. Гитлер ошибался».
Итак, что это за два компонента? Первый — это покинувшие деревни бывшие фермеры, уже обжившиеся в городах и научившиеся и формулировать свои требования к хозяевам, и добиваться их, рабочие арийцы. Второй — это капиталисты. «Дальше Гитлер, как заправский строитель, крутым замесом нацизма сцепил намертво, как ему казалось, эти две опоры и получил фундамент своего режима».
То есть Гитлер думал, что он обманул весь мир, нашел гениальное решение, не допустив гражданской войны, как в России.
Адольф Гитлер: становление политика
Далее следовала программа, обещания, которые необходимо было выполнять. Рабочих, которым посулили достаточно высокий уровень жизни, нужно было обеспечивать. Каким образом? У Гитлера, собственно, было два способа. Первый — это займы. И второй, в перспективе, — это война. Капиталу также были обещаны ресурсы и рынки. Как? Через те же займы и в перспективе через ту же войну. (Это, кстати, к вопросу о том, была ли война неизбежна?)
Однако уже к 1943 году Гитлер схватился за голову: он понял, что из-под него уходит самая главная его опора — бывшие фермеры, переквалифицировавшиеся в рабочие, а затем надевшие форму. Куда уходит? Началась война. На войне, как известно, убивают. А подпитки не было.
Что касается второй опоры, капиталистов, то они, в сущности, тоже не получили обещанного. Их капиталы были гигантские, но все их сжирала война. Гитлер требовал все больше и больше, поэтому многие из крупных предпринимателей, будучи недовольными политикой фюрера, тоже начали из-под него выскальзывать. И фактически все олигархи участвовали в заговорах военных против Гитлера.
Возвращаясь к мобилизации. В самом конце войны Генрих Гиммлер попытался как-то исправить положение и начал создавать так называемые элитарные национальные легионы. Делалось это не с точки зрения пополнения (оно было мизерным), а с пропагандистской целью. То есть Гиммлер с согласия Гитлера пытался быстро, на ходу перестроить национальную политику — найти среду для подпитки, для пополнения людского ресурса среди национальных кадров. То есть как-то заполучить интернациональный ресурс, от которого фюрер отказался в самом начале. Кстати, он отказался от него и в середине. В принципе, декларировал этот отказ и в конце. Но с Гиммлером они договорились о том, что этот ресурс нужно начинать задействовать.
22 апреля 1945 года Гитлер сказал следующее: «Моя главная ошибка в том, что я боролся не с тем врагом». Есть три документа, где это зафиксировано. Наиболее полная цитата — по записям Бормана: «Моя главная ошибка в том, что я боролся не с тем врагом. Нужно было считаться с настроениями, господствующими в СА (Sturmabteilungen — SA), договариваться с их командирами, сделать штурмовые отряды своей главной опорой, как предлагал Рем, а не идти на поводу у генералов. Нужно было им устроить Варфоломеевскую ночь, как это сделал у себя Сталин, вычистивший командный состав от неблагонадежных элементов».
Если обратить внимание на первую часть цитаты, то возникает вопрос: «О каких настроениях, господствующих в СА, говорит Гитлер?» Это были два настроения. Социализм, причем в чистом виде, штрассеровский социализм, без заигрывания с крупным капиталом, и интернационализм, просто потому, что состав рейхсвера был чрезвычайно пестрым и штурмовые отряды были интернациональны.
И все же: мог ли Гитлер вообще не напасть на Советский Союз? Конечно, нет. Почему? Потому что Германии нужны были рынки, ресурсы. Германии требовалось жизненное пространство. Немецкая экономика нуждалась, она не могла не присосаться к такому аппетитному колоссу, как Советский Союз.
Формулируя основную тему: «Главная ошибка Гитлера», нельзя обойти стороной очень важный момент — взгляд на Гитлера, который, к сожалению, у многих (прежде всего, конечно, не историков) статичен. Любой историк рассматривает исторического персонажа обязательно в динамике, в действии. Нет одного Гитлера. Есть много-много Гитлеров. И нет одной магистральной линии. Есть постоянный выбор, который стоит и перед людьми, и перед государствами. Конечно, эту версию можно оспаривать, но, на наш взгляд, она наиболее адекватна, лучше других объясняет многие вещи.
Давайте возьмем клочок бумаги и первый, попавшийся под руку, карандаш и поставим точку. Назовем эту точку точкой бифуркации, то есть точкой, из которой идет развилка. Дальше нарисуем две стрелочки — исторический вектор. Одна стрелочка будет у нас короче, другая — длиннее. Поставим точку в самом конце длинной стрелки. Из этой точки сделаем еще одну развилку, опять с коротким и длинным векторами. Проделаем это несколько раз, а затем соединим первую точку с самой последней, то есть с конечностью последнего длинного вектора. Вот эта прямая линия — это тот путь, который проделал Адольф Гитлер как политик.
Рассмотрим пример одной из таких точек бифуркации. 1929 год. Знаменитый план Юнга. Кратенько: план Юнга предусматривал какое-то замирение Германии с союзниками. В нем растягивался срок выплаты репараций, планировалось вывести союзнические войска с Рейна до июня 1930 года и так далее. В этой точке была такая фигура, как Густав Штреземан — Нобелевский лауреат, человек, который мог изменить судьбу Германии. Но он был очень тяжело болен, умирал (его не стало через месяц). Вот в этой точке Германия могла сделать выбор. И здесь Адольф Гитлер, учитывая общие настроения (у него было звериное чутье на перспективу), направился по длинному вектору — присоединился к линии Гугенберга, Шахта — националистов, которые в тот момент были более адекватны сложившимся условиям.
Густав Штреземан с супругой и сыном на отдыхе, 1929. (ru.wikipedia.org)
Еще одна точка — это голосование, плебисцит о «Законе против порабощения немецкого народа». Тоже, кстати, интересный момент. Сколько говорят о патриотической истерии, о какой-то невероятной обиде, которую испытывала немецкая нация в конце 1920-х годов… Однако отметим, что голосование, плебисцит по «Закону против порабощения немецкого народа» дал следующие результаты: 14% были за этот закон, а 86%, вероятно, настолько обиженными и угнетенными себя не чувствовали. Такие факты реально говорят о настроениях, царивших в обществе, не правда ли? И вот когда этот плебисцит провалился, Гугенберг и компания продолжили свою линию, а Гитлер опять выбрал более перспективный, длинный вектор. То есть он как бы кинул своих бывших союзников.
И если мы пройдемся по этой схеме, начиная с 1925 — 1926 годов до 1945 года, то получится очень интересная картина. Одной из точек, конечно, будет 22 июня, после которой пойдет целый веер разветвлений.
Гитлер: выбор пути
Грегор Штрассер, 1928 год. (en.wikipedia.org)
Вспоминая реферат немецкого студента, стоит отметить, что когда в 1933 году Гитлер стал действующим политиком (это важный момент: политиком он стал гораздо раньше, но действующим, официальным — в 1933 году), то заявил программу, в которую заложил две основные опоры — экономическую и социальную. Но обе эти опоры имели крайне ограниченный ресурс — национал-социализм. И в этой точке бифуркации Гитлер мог пойти другим путем.
Вопрос: каким? Штрассеровским. Что это за путь? Два момента. Во-первых, это интернациональный советский социализм, скажем так, опора на СА, который нужно было пропустить через горнило гражданской войны и через лагеря СА. Проще говоря, сделать Рабоче-крестьянскую Красную германскую армию. То есть Штрассер толкал Германию в гражданскую войну. Гитлер всеми способами пытался из этого вывернуться. И здесь, по мнению вышеупомянутого автора реферата, он выбрал короткий вектор — 12 лет. Если бы он из этой точки пошел по более длинному вектору, по сталинскому, по советскому пути, то это не значит, что он победил бы, но длительность его политической карьеры была бы гораздо больше.
Интересно, а что было бы, если бы Гитлер пошел по штрассеровскому пути и Германия все-таки прошла бы гражданскую войну? Что бы произошло? Ослабла бы она? Какие у нее были бы союзники? Автор реферата считает, что если бы в той точке Гитлер выбрал длинный вектор, то Германия и Советский Союз стали бы союзниками, но не такими, какими они потом делали вид, а настоящими. И они, возможно, вместе с Италией встали бы лицом к лицу против западного фронта, против западного капитализма. Что дальше? Дальше — рассуждения. Очень, кстати, интересные. Потому что если взять и взвесить потенциалы экономик, например, как бы Советский Союз помогал Германии, то вырисовывается очень интересная картина. Но главное — Гитлер не был бы Гитлером, той мерзкой, грязной политической фигурой, которой он остался в истории.
Любопытно рассмотреть ошибку Гитлера и с точки зрения мистики. Главное здесь в том, что он пошел против Бога, против некоего закона мирового равновесия, против законов природы и расплатился за это.
Статья основана на материале передачи «Цена победы» радиостанции «Эхо Москвы». Гость программы — историк, писатель Елена Съянова, ведущие — Дмитрий Захаров и Виталий Дымарский. Полностью прочесть и послушать оригинальное интервью можно по ссылке.
Третий рейх и вермахт в сознании нынешних жителей России – это практически идеальная «машина убийства», перемоловшая массу государств, десятки миллионов жизней, и которой буквально чуть-чуть не хватило для полной победы над врагами.
В этот миф подливают «масла» авторы, которые пишут о «жутких русских морозах», «десятках миллионов русских варваров, трупами которых завалили солдат вермахта», об «огромной помощи» по ленд-лизу, которую Англия и США оказали СССР, и тому подобные измышления.
Но в реальности врага сломили советский солдат, наша система и ряд системных дефектов самой Германии. Что это за дефекты:
— Стратегическое отставание Рейха от своих противников — Советского Союза, Великобритании, США, слишком несовместимы были ресурсы этих держав. Даже получив доступ почти ко всем ресурсам Европы, Германия сильно уступала врагам – Лондон обладал огромным количеством колоний с огромными ресурсами, США были первой экономикой мира с мощными запасами в своей стране и доступом к другим ресурсам, например, Латинской Америке. СССР – это просто колосс, имеющий на своей территории практически всю таблицу Менделеева. К тому же все три державы почти не уступали Рейху в технологическом плане, отрыва не было, даже в некоторых направлениях наоборот, например, СССР в начале войны имел лучшие танки – Т-34, КВ, у Германии аналогов ещё не было. Такие же параллели можно провести и с Японией.
Поэтому единственным способом победить для Третьего рейха был «блицкриг» — молниеносная война, мощный удар – победа. Победа с первого удара, как в Польше, во Франции, ещё бы было прекрасно, если бы «элита» сдалась без боя, как польская, сбежавшая из страны, когда армия ещё дралась. Или французская, сдавшая Париж без боя, не продолжившая войну, хотя возможности были, только бы хорошо организованная оборона Парижа сковала противника на недели.
— Но элита СССР была другая, не «троцкистского» типа, она страну не сдала, советские солдаты не дрогнули, они умирали, но убивали врага, наносили ему вред. В итоге план «молниеносной войны» был провален уже в первые дни, недели. Началась война другого плана – на истощение ресурсов, на выдержку Духа. Гитлеровский авантюристический план был полностью провален, а другого не было (!). Третий рейх не был готов воевать в такой войне, он мог проводить великолепные войны типа «ударил – победил». Пришлось переводить экономику, страну на другой режим, терять время, ресурсы. В Берлине начали импровизировать – в 1942 году кое-что получилось, дошли до Волги и Кавказа, но война была уже проиграна. Победа была возможна, только если бы на месте Сталина сидел другой человек, типа Горбачёва, который бы взял, да и попросил мира.
— Стратегический промах и в плане того, что Гитлер и его соратники оставили на потом Англию. Они её могли поставить «на колени», такая возможность была – достаточно было провести несколько операций по захвату Гибралтара, Суэца, ударить по англичанам в Персии, Индии, наладить через Юго-Восточную Азию связь с японской армией. Бросить всю мощь авиации на бомбардировки Англии, флот на морскую блокаду, крейсерские операции – англичане были зависимы от подвоза продовольствия и других ресурсов. То есть свалить Британскую империю Рейх мог, но не сделал этого. Причины этого лежат не в плане возможности этого, такая возможность была, а в области сознания. Гитлер и многие в его окружении были «англофилами», верили в мифическую общность арийцев — немцев и англичан. Верили в то, что Лондон перейдёт на их сторону и они вмести будут строить «Новый Мировой Порядок».
— Идеология нацизма заставляла нацистов, немецких генералов переоценивать свои силы, они же «арийцы», а все прочие «недочеловеки». Поэтому и искать выход в досрочном мире, ценой значительных уступок, возмещения ущерба не приходило в голову, только уже в самом конце войны пошли судорожные попытки окружения Гитлера заключить сепаратный мир, но было уже поздно.
— Переоценка своих возможностей генералами, победы вскружили им головы, особенно разгром Франции. В то время эксперты считали армию Франции сильнейшей в мире, а тут такой разгром, французские вооруженные силы фактически сдались без реального сопротивления. Поэтому немецкий генералитет вдохновился старой идеей «генерального сражения», на этой идее промахнулся и Наполеон в войне 1812 года. Они забыли, или уже не знали, что русские воюют тотально, абсолютно, не щадя ни себя, ни врагов. Ни одна проигранная битва не сломит русских, они станут ещё злее, упорнее, сильнее, яростнее, умнее. Русские от битья становятся только сильнее, что нас не убивает, делает ещё сильнее. Видимо, поэтому самых больших успехов наш народ достигает при максимально жестких лидерах – Святославе, Иване Грозном, Сталине. Они живут полной жизнью, на максимуме своих сил, творят буквально чудеса, особенно для иностранцев, которые живут по лозунгу «береги себя, береги здоровье». У нас наоборот – «за битого двух небитых дают».
Нацисты и верхушка вермахта поверила, что уж если Францию так легко сделали, то уже к осени будут в Москве и Ленинграде, а после этого добить остатки Красной Армии проблемой не будет. Считали, что кампания займёт максимум полгода.
— После провала плана «молниеносной войны» вермахт лишился своей основы, идеи, как воевать дальше. Это была для Германии катастрофа, полный провал всех планов нацистов, вермахта, провал идеи германского «Нового Мирового Порядка». Планирование провалилось – ошиблись в сроках, масштабах потерь, необходимых запасах оружия, боеприпасов, топлива, в стойкости советского солдата, советской элиты, в степени «унижения» народа – многие полагали, что восстания против иудокомиссаров пойдут одно за другим. А резервного плана-то не было, всё поставили на блицкриг.
Видимо, это быстрее всех понял Гитлер, в стратегии он был умнее своих генералов, он больше их понимал, что такое тотальная война и важность экономических ресурсов. Именно поэтому он направил вермахт не на захват Москвы в 1942 году, а на удар в Южном направлении. Надо было захватить нефть Кавказа, перерезать важнейшую стратегическую магистраль – Волгу, что резко бы ухудшило экономическую ситуацию для СССР. Пошла война за доступ к ресурсам, за население, которое СССР мог мобилизовать. Прекрасно понимали это и в Москве – знаменитое «Ни шагу назад». Это была последняя попытка переломить исход войны. Этого не понимали генералы, для них победа — это разгром вражеской армии, захват столицы, многие из них потом в воспоминаниях «поливали грязью» Гитлера, якобы он совершил массу ошибок и поэтому «непобедимый вермахт» потерпел поражение.
— Ещё одной стратегической ошибкой стала невозможность создать из стран-вассалов единую Систему, которая бы работала в схеме «всё для победы». Эта ошибка вытекала из основной – идеи блицкрига, страны-вассалы не подготовили к тотальной войне. Да и страны-союзники сами были слабы, им также требовались внешние ресурсы – Японии, Финляндии, Италии, им требовалась промышленная поддержка Германии.
Фактически единственная страна, которая была автономна в плане ресурсов, сильна промышленностью, её население, как и немцы, могло держать удар, воевать и была врагом Англии и США (англо-саксонский проекта) – это был Советский Союз. А Германия на него напала, вместо того чтобы искать формы взаимовыгодного сотрудничества на основе социализма. Германия, СССР могли выстроить действительно такую устойчивую систему – свой «Мировой Порядок», которая бы просуществовала тысячелетие. Эта система была бы устойчива – «спина к спине», с возможностью включения Японии, как партнёра в Азиатско-Тихоокеанском регионе. Только такая система имела все шансы на победу над США. Остаётся только сожалеть, что Гитлер остался послушным орудием «мирового закулисья» и не осознал такой возможности. А в Москве такой план бы оценили – был прекрасный опыт взаимовыгодного сотрудничества в 20-30-е годы.
Германия со своими союзниками даже договориться толком не смогла – Япония решала свои цели, начав войну с США, не поддержала Берлин в войне с СССР. Рим также не считал СССР своим главным приоритетом, Франко в Испании отделался одной дивизией, хотя Испания могла выставить несколько десятков дивизий и бригад. Румыния и Венгрия, союзники Германии, считали себя врагами.
— Были и другие слабости самих вооруженных сил Рейха, вермахт не был готов долго воевать, воевать зимой, его слабостью было довольно широкое разнообразие вооружения, например, чешские танки, французские пушки и так далее. Для блицкрига это было хорошо, они создавали «эффект массы», но для длительной войны возникали сложности с заменой деталей и так далее. Проблемы в снабжении, в переводе промышленности на «рельсы» тотальной войны. Немецкий генералитет не работал в направлении разработки вариантов действий в случае поражения – даже мысли такой не допускали. Они должны были быть «оптимистами», поэтому оптимистический прогноз давали даже в том случае, если было понимание, что в плане подготовки операции есть существенные изъяны. В итоге появлялись иллюзии, заменявшие реальность. Самый известный пример: бред Гитлера в конце войны о идущих на спасение Берлина армиях Венка, Буссе, армейской группы Ф. Штайнера, которые разобьют Красную Армию и освободят столицу Рейха. С самого начала войны планирование шло в направлении самого оптимистичного результата операции. Хотя здравомыслие требует отрабатывать все возможные варианты событий, включая и самые худшие. Чтобы была возможность подготовить ответные ходы. То есть процесс разработки операций был довольно иррациональным, в итоге общий авантюризм, с самого принятия решения о войне с Союзом, сгубил Рейх.
Источники:
Исаев А. В. Неизвестный 1941. Остановленный блицкриг. М., 2010.
Мухин Ю. И. Крестовый поход на Восток. «Жертвы» второй мировой. М., 2004.
Пыхалов И. Великая Оболганная война. М., 2005.
Пыхалов И., Дюков А. и др. Великая оболганная война-2. Нам не за что каяться! М., 2008.
Ширер У. Взлет и падение третьего рейха. В двух томах. М., 1991.
Многие считают Гитлера военным гением, которого подвели неумеренные амбиции и чрезмерный оптимизм. Не кидайтесь палками, на наш взгляд, это правильное мнение. За небольшим, но существенным исключением — словосочетание «военный гений» нужно заменить на существительное «слабоумный». Почему? Давайте попытаемся понять.
10. У него было что-то личное против первой в мире штурмовой винтовки
Точность, дальность стрельбы и пробивная сила винтовки. Высокая скорострельность, быстрая перезарядка и легкость в обращении автомата. Всё это о штурмовой винтовке MKb.42, которая наверняка облегчила бы немецкой армии задачу покорения огромных просторов СССР, где её ждали миллионы не самых плохих солдат.
Впервые она была применена в боевых условиях ещё в 1942 году, причём крайне успешно. Подразделения, оснащенные новым оружием, имели неоспоримое преимущество над обороняющимися советскими солдатами и легко прорывали линии их обороны. Однако затем, из-за каких-то политических дрязг, Гитлер приказал похоронить этот проект вместе со всем его огромным потенциалом. За спиной фюрера более прозорливые нацисты переименовали изделие в MP43 и какое-то время продолжали производить его, но тот узнал об этом и похоронил его во второй раз. В конце концов, Гитлер одумался, но это была уже середина 1943 года, когда в войне наступил окончательный перелом.
9. Та же история с Ме-262
Во Второй мировой войне преобладали пропеллерные самолеты. Но всё могло быть иначе. Уже к середине 1943 года у немцев был реактивный самолет — Ме-262. Поначалу он проектировался как перехватчик, то есть скоростной истребитель. И это логично, ведь основным его преимуществом над всеми самолетами того времени была огромная скорость. Но Гитлеру не нужны был перехватчики — на его вкус они были недостаточно устрашающие. Ему нужны были истребители-бомбардировщики. Поэтому проект был отложен. До тех пор, пока у него не появился искомый гибрид.
Это была совершеннейшая прихоть — ничто не мешало ему разрешить Люфтваффе разработать Ме-262 вместо того пропеллерного мяса, которое союзники пачками валили с небес на землю. На тот момент ни у кого не было сомнений в превосходстве реактивных самолётов, но Адольф Алоизыч хотел, чтобы всё было сделано так, как решил он. К весне 1945 года, когда эти зверюги, наконец, поднялись в воздух, они были в таком меньшинстве, что их просто задавили количеством.
8. Он не допускал отступлений
Гитлер не был военным стратегом, и это, наверное, объясняет, почему он с таким фанатизмом требовал от своих генералов “не отступать» и «сражаться до последнего человека”. Но ведь таковым быть и не нужно, чтобы понять, что даже самая безупречная сила воли бесполезна против совершенно бездушной гаубицы. Так что, возможно, он был просто не очень вменяемым человеком.
Это, кстати, не кажется таким уж большим преувеличением — Гитлер действительно жил в мире своих фантазий. Он верил, что реальная война выглядит так же, как война в кино, где честь и решимость солдат доводят их до победы, даже если враг превосходит их в численности и огневой мощи. Документально подтверждено, что он нёс этот пропагандистский бред даже тогда, когда советская армия громила немцев уже на подступах к Берлину.
Гитлер впервые позвонил в Сталинград, чтобы запретить фельдмаршалу Паулюсу выйти из окружения в тот момент, когда это можно было сделать ещё сравнительно легко. Он лично приказал держаться до последнего, в результате чего была потеряна не только 6-я танковая армия, но, по большому счёту, и всякая надежда на победу в этой войне.
Даже эта катастрофа не послужила фюреру уроком. В 1945 году он не разрешил своим войскам отступить, взорвать мосты и закрепиться на восточном берегу Рейна. Это была оптимальная стратегия обороны, но Гитлера опять замкнуло на пресловутом “не отступать». Западные союзники с радостью воспользовались предоставленной возможностью и аккуратно зачистили огромный кусок территории, что значительно облегчило их работу. Нацисты всё-таки отступили, но теперь их стратегия заключалась только в том, чтобы унести ноги и не превратиться в симпатичные холмики вдоль дорог.
И уже напоследок, в качестве финального аккорда, в самом Берлине, Гитлер загнал в угол сам себя, заставив своих солдат вести оборону против советских войск вдоль реки Одер. Хотя ему предлагали оттянуть их в городские кварталы, где, как показал тот же Сталинград, это можно делать гораздо успешнее. Когда спустя несколько дней советские войска дошли до города, им противостояло всего 80 000 немцев, половина из которых были мобилизованными гражданскими. Гитлер где-то в этот момент и застрелился. А чего вы хотите? Снаружи полтора миллиона русских, и все они в отвратительном настроении.
7. Немецкая армия не была готова к зимней войне. В России
Что представляет себе простой иностранец, когда слышит слово “Россия”? Водка, медведи, балалайка и зима. Подобные стереотипы не возникают на пустом месте, они с чем-то должны быть связаны. Последняя, вероятно, с тем, что здесь иногда бывает очень холодно. Поэтому если вы планируете вторгнуться в Россию, возьмите с собой тёплую одежду, шапку, да вообще всё, что в таких случаях полагается.
Гитлер мог предусмотреть всё это в июне 1941 года, но ему показалось, что могучий и непобедимый Вермахт не нуждается в зимней экипировке. Это же сверхлюди, прародители суперменов. Им достаточно хорошо пнуть ногой в дверь, и весь домик развалится на части. Фюрер в самом деле планировал за месяц-другой сокрушить СССР, и уже в сентябре сидеть за чашечкой чая в Берлине. Мы уже намекали, что у этого человека были проблемы с головой?
Шесть месяцев спустя немцы добились невероятных успехов, но и тогда Красная Армия ещё не была сломлена. Тем не менее, они находились на подступах к Москве, а передовые их наблюдатели сообщали даже, что видят в бинокли башни Кремля. Если бы Москва пала, СССР, скорее всего, тоже продержался недолго. А за ним бы последовали остальные враги Германии. Судьба мира висела на волоске.
Но именно в этот момент наступление застопорилось. Почему? Зима. Немцы оказались не готовы к холодному климату Подмосковья — танки застыли на месте, солдаты замерзали во сне, линии снабжения увязли на дорогах. Красной Армии тоже было нелегко, но её логистика была короче и она сражалась на своей земле. Всякое затишье в боевых действиях использовалось для восстановления и пополнения сил, а не для того, чтобы попытаться не замерзнуть на собачьем холоде.
К весне 1942 года, когда немцы возобновили наступление, было уже слишком поздно — русские зимой пришли в себя после поражений, продержались ещё год, после чего переломили ход войны и навсегда отобрали инициативу на Восточном фронте.
6. Он не по назначению использовал ракеты Фау-1 и Фау-2
Немецкие учёные во время войны совершили целый ряд революционных прорывов — штурмовая винтовка, реактивные самолеты, баллистические ракеты. Последние в том или ином виде используются до сих пор, спустя 70 лет. Можно только представить, как они могли бы повлиять на ход боевых действий, если бы использовались правильно, с умом. К счастью, они попали в руки Гитлера. Мы уже видели, как этот «гений» загубил гигантский потенциал как штурмовой винтовки MP43, так и реактивного истребителя Me-262. Но как можно было сделать то же самое с баллистической ракетой — с возможностью обрушивать тяжеленные удары на головы врагов, находясь в безопасности, на расстоянии сотен километров?
Да очень просто. Нужно просто использовать её не против крупных вражеских группировок, линий их снабжения и других военных целей, а против гражданского населения, предварительно поленившись довести до ума системы наведения. Это именно то, что сделал Гитлер. Фау-1 и Фау-2 наносили удары не по советским или американским солдатам, сосредоточенным вдоль границ Германии, а по столице Великобритании, где они легко сбивались авиацией англичан или взрывались на чьей-то крыше, загружая на полдня работой несколько пожарных расчётов.
5. Он не слушал своих генералов
Это, конечно, предел тупости. Зачем тебе вообще генералы, если ты не даёшь им самостоятельно руководить войсками? Они долгие годы упорно работали, у них хватило таланта и интеллекта, чтобы стать во главе огромных армий — так, может быть, они лучше разбираются в стратегии боевых действий, чем недавний художник-недоучка?
Поначалу Гитлер доверял своим военачальникам. Франция, например, пала, когда фельдмаршал Рундштедт блестяще прорвался через арденнский лес и обошёл линию Мажино. Французы быстро сдались, после чего долгие десятилетия пытались избавиться от репутации трусов. Но после нескольких неудач Гитлер стал всё сильнее сомневаться в победе Германии, и начал контролировать все мало-мальски важные операции германских войск. Напоминаем, что он не был военным стратегом, и его микроменеджмент не приносил ничего хорошего.
Но это ещё полбеды. Он просто не слушал генералов, когда они умоляли сделать то, что не сделал бы только безумец. Перед высадкой войск союзников 1944 года в Европе генерал Эрвин Роммель предположил, что союзники нанесут удар по Нормандии, а не по Кале. Когда это произошло, он решил перебросить свои войска на север, чтобы отбить атаку. Гитлер отказался, потому что ему казалось, что это отвлекающий маневр и основное вторжение произойдёт позже, в том самом Кале. И это в то самое время, когда на берегу Нормандии уже высадились сотни тысяч союзных солдат. Когда он осознал, что происходит, высадка уже завершилась. Франция вскоре была потеряна.
4. Он предоставил Герингу контроль над Люфтваффе
Что мы знаем о «Битве за Британию»? В основном то, что королевским ВВС в небе над Англией удалось победить грозные Люфтваффе и спасти союзников от поражения в войне. Произошло это не потому, что англичане были лучшими пилотами или обладали более совершенными самолётами. Не потому даже, что сбитые британские лётчики приземлялись на своей территории, в отличие от немцев, и могли снова пойти в бой. Реальная причина того, что Англия не была разбомблена в пыль, заключается в том, что Гитлер поручил командование ВВС Германии Герману Герингу.
Геринг, как и Гитлер, не имел командного опыта. Когда фюрер поручил ему поставить Англию на колени, он самым восхитительным образом упустил все возможности, что ему предоставлялись. Геринг слишком часто менял тактику, стратегию и цели, вместо того, чтобы сконцентрироваться на одной задаче и выполнить её до конца. Это позволило британцам возмещать практически весь наносящийся ущерб.
Гитлер не заменил Геринга более способным военачальником ни после того как количество потерь у Люфтваффе превысило все допустимые пределы, ни даже когда британцы переломили ход операции и начали превосходить немцев. В результате Англия остудила нацистский пыл и осталась в войне.
3. Он втянул Германию в войну на два фронта. В очередной раз
Одной из причин поражения Германии в Первой мировой была война на два фронта. Это был сценарий, которого Гитлер пытался избежать любой ценой. Но он так сильно хотел вторгнуться в СССР, что забыл об этом.
В предыдущем пункте мы говорили о Битве за Британию, которая была начата Гитлером для того чтобы вывести из войны последнего западного союзника и сосредоточиться на главной цели – СССР. Но так уж получилось, что это сражение было проиграно. По-хорошему Гитлер должен был учесть его ошибки, сменить командующего операцией, разгромить-таки британские ВВС и провести наземное вторжение. Нужно было выключить Англию из борьбы. Однако фюрер махнул на неё рукой и всё-таки пошёл навстречу своей гибели, в СССР. Гитлер посчитал, что англичане будут сидеть на своих островах, боясь сунуться в материковую часть Европы. С ними можно будет разобраться позднее, после русских. Естественно, это не сработало — и СССР выстоял, и Англия окрепла. Гитлер получил ту самую войну на два фронта, которой так хотел избежать.
2. Он объявил войну США
Когда в декабре 1941 года Япония напала на США, Гитлер, верный союзническим обязательствам, объявил американцам войну. Это было крайне недальновидно. У него не было репутации надёжного союзника — он регулярно заключал договоры, а потом с лёгкостью нарушал их. Так что ни один японец не расстроился бы, если бы это было сделано ещё раз.
Вы скажете, что Гитлер не мог представить, что Америка сможет превратить свою слабую армию в того чудовищного монстра, подобного которому не видела наша планета? И что его нельзя винить за наплевательское отношение к янки, если чуть ранее оно было продемонстрировано в отношении Англии и СССР?
Ну, вообще-то, всё это можно было легко просчитать. Америка не была страной третьего мира даже в разгар Великой Депрессии. Она имела огромную промышленную мощь и гигантское количество ресурсов. Да, её армия была слабой, но такой экономический и политический гений, как Гитлер (это действительно правда, мы называем его недоумком лишь в военной сфере), должен был предвидеть, что США могут перевести свою промышленность на военные рельсы, задействовать пропаганду и рычаги политического давления, чтобы через какое-то время оказаться во главе списка государств с сильнейшими армиями.
1. Одержимость Сталинградом
В октябре 1942 года Гитлер слегка изменил цели группы армий «Юг». Её первоначальным назначением были нефтяные месторождения Закавказья, захват которых позволил бы превратить и без того мощную экономику Германии в самодостаточного, непоколебимого титана. Однако, так уж вышло, что немного в стороне от той дороги, по которой немцы шли на юг, находился Сталинград — последний оплот советских войск на Восточном фронте. Гитлер решил одним выстрелом заполучить двух зайцев — и Сталинград, и нефть. А потом вернуться домой с чувством хорошо выполненного долга. К Рождеству.
К сожалению для Гитлера город не сдался на милость фюрера в те сроки, которые он для этого поставил. Советские войска несли огромные потери, но держались. Вместо того чтобы отправить свои войска на захват гораздо более важного Закавказья, Гитлер перебросил к Сталинграду те войска, что уже захватили Кавказ и были в нескольких сотнях километров от бакинской нефти. Но это не помогло — нацисты не смогли взять этот героический город. Таким образом, неуместное упорство в достижении цели стоили Гитлеру того, ради чего он, собственно, и вторгался в СССР.
Почему гитлеровская Германия в конечном итоге потерпела поражение и была разгромлена?
На эту тему исписано много макулатуры. Поэтому я выделю лишь ГЛАВНЫЙ момент.
Адольф Гитлер (который, вопреки глупостям совковой пропаганды, никогда не носил фамилию Шикльгрубер и никогда не являлся фашистом) был человеком умным, талантливым, смелым, даже отчаянным. И своих противников, то есть лидеров других государств — судил ПО СЕБЕ. То есть, он был о них гораздо лучшего мнения, чем они того заслуживали. Он не до конца и не вполне осознавал, какое жалкое говно ему противостоит. Поэтому, часто осторожничал и притормаживал там, где тормозить не было ни малейших оснований.
Спрашивается — нафига было заключать с Советским Союзом пакт о ненападении, да ещё на таких архивыгодных для СССР условиях (отстегнули Сталину западную Украину и западную Белоруссию, Бессарабию с северной Буковиной, Прибалтику, Финляндию (там у Сталина произошёл случайный сбой — финны сумели кое-как отбиться)? Для чего было делать Москве такие подарки?..
А всё дело в том, что Гитлер был гораздо лучшего мнения о советском правительстве, чем оно того заслуживало. Он всерьёз опасался, что если начнёт большую войну, не заключив предварительно мирного договора с Советским Союзом — красная армия может ударить в тыл и помешать Германии.
На самом-то деле, Сталину и его окружению, и в голову бы не пришло, наносить удар по Германии. Не по Сеньке шапка. В СССР срались от одного только упоминания о немцах и Гитлере. Кругом царила шпиономания. Всех и каждого подозревали в работе на могущественную и вездесущую германскую разведку — приписывая немцам такие способности (почти на уровне Богов), какими они отродясь не обладали. Крупнейших военачальников расстреляли (например, маршала Тухачевского) именно как германских агентов. То есть — боялись немцев до посинения и дрожи в коленках. Какое уж там, прости Господи, превентивное нападение на Германию?!..
Равно как и англичане с французами — даже не подумали бы дёрнуться на Германию, совместно с Советами. Что и было, кстати, наглядно доказано теми же англичанами и французами, когда Гитлер начал крошить Польшу — а французы с англичанами, стоя во всеоружии на границах Германии и даже официально объявив войну, — мизинцем реально не пошевелили, для спасения своего польского союзника…
Гитлеру надо было, здраво рассуждая, просто занимать ВСЮ Польшу (вместе с западной Украиной и западной Белоруссией), а также (сразу же, мимоходом) всю Прибалтику — и высаживаться в Финляндии.
А покончив с Поляками, прибалтами и финнами — спокойно перебрасывать войска на запад и приниматься за французов и англичан.
С Советским Союзом вообще не о чем было разговаривать…
Когда гитлеровские войска во Франции разгромили англичан и французов, получилось так, что крупная группировка англо-французских войск оказалась прижатой к морю в районе Дюнкерка.
Вместо того чтобы раздавить танками растерянных и паникующих англичан и французов (или взять всю эту группировку в плен). Гитлер остановил свои танковые колонны, наступавшие на Дюнкерк — рассчитывая что англичане правильно поймут и оценят этот шаг. то есть — в расчёте на заключение скорого мира с Англией.
Как результат, англичане и французы бросили всю свою технику — но спасли людей, эвакуировав их в Англию.
На фото выше вы как раз видите процесс эвакуации.
Это была очень большая ошибка Гитлера — который, опять же, был об англичанах гораздо лучшего мнения, чем они того заслуживали.
Уничтожив дюнкеркскую группировку, Гитлер поверг бы Англию в шок и траур. И вот именно тогда лондонские политики стали бы гораздо сговорчивее.
А широкий и великодушный жест Гитлера — был расценен как проявление малодушия и неготовность идти до конца…
Франция, а также Бельгия и Голландия, были разгромлены немцами так легко и быстро, что гитлеровцы даже удивились, увидев себя на берегах Ла-Манша, прямо напротив Англии. Они оказались просто неготовы к немедленной высадке на острове Великобритания.
А почему?
Потому что были слишком хорошего мнения о французах, англичанах, бельгийцах и голландцах.
Если бы у Гитлера было побольше циничного презрения к этим народам и их правительствам — он заранее припас бы средства переправы и высадки (хотя бы обычные баржи) на Рейне и на Северном море в районе Эмдена, — откуда можно было бы очень быстро перебросить их на французское и бельгийское побережье напротив Англии.
А потом, буквально одна-единственная хорошая, тёмная ночь, мощный удар германской авиации, массовый выход в Ла-Манш немецких подводных лодок блокирующих противодействие британского флота, плюс постановка морских минных заграждений к северу и к югу от Ла-Манша, дабы английские корабли не могли прорваться к этим местам, массовая высадка немецких парашютистов — и наутро германские войска уже оказались бы на английском берегу.
Без потерь конечно не обошлось бы — но вряд ли это можно было бы поставить в один ряд с потерями (впоследствии) под Сталинградом, или на Курской дуге.
Во всяком случае в недалёком будущем, немцы захватили большой греческий остров Крит, силами одних только авиадесантных частей, практически без помощи своего военно-морского флота. Ничего — справились. Наверняка справились бы и с форсированием Ла-Манша.
Конечно, на первых порах англичане наверное потрепыхались бы какое-то время, но с учётом того что Лондон находится совсем недалеко от Ла-Манша, надолго бы их не хватило.
Подойдя к Лондону, немцы могли бы продиктовать англичанам любые условия мира. И англичане приняли бы эти условия — особенно если бы у Гитлера хватило ума не отнимать у них ВСЕ их колонии, оставив им что-нибудь на развод.
А после англичан — мирный договор подписали бы и французы, и голландцы с бельгийцами.
Так был бы полностью ликвидирован Западный фронт и в Европе наступила бы реальная тишина.
И вот после этого, можно было бы приниматься за Советский Союз — предварительно мобилизовав в армию миллионы поляков, прибалтов с финнами, и другие покорённые народы.
А самое главное — создав правительство России в изгнании, равно как и правительство Украины, Белоруссии, и других республик.
Хотя бы для видимости, для парадов и демонстративных акций — должны были быть созданы чисто русские, украинские, белорусские, грузинские, армянские, и другие национальные подразделения.
С первых же шагов должно было быть объявлено, что война ведётся не против русских, или других каких-то народов СССР, а сугубо против коммунистической диктатуры — в союзе с русскими, украинскими, белорусскими, и иными антикоммунистами.
С первого же дня следовало озвучить фамилию нового президента России — равно как и фамилии новых президентов Украины, Белоруссии, и других республик, которым формально даровалась бы полная независимость.
Ну то есть примерно так, как впоследствии поступили уже другие оккупанты, с тем же самым Советским Союзом, разделив его и поставив во главе каждого удельного княжества, как бы местного и как бы независимого владыку (например — Ельцина в РФ).
Даже наступая от Бреста, Клайпеды, Перемышля и Дуная, гитлеровцы в 1941 году достигли феноменальных успехов.
А если бы они в своё время не заключили никакого пакта с СССР, то им довелось бы наступать с гораздо лучших позиций — от Сестрорецка, Нарвы, Пскова, Минска, Шепетовки, Тирасполя, Белгорода-Днестровского.
В свою очередь красная армия, если бы ей не довелось воевать с финнами зимой 1939-40 годов — не имела бы того колоссального опыта, который она получила в результате упомянутой войны.
При таких условиях, Советский Союз был бы обречён.
Он и так-то, кстати, был обречён.
Летом 1941 года, после взятия Смоленска (то есть, когда дорога на Москву была открыта) Гитлер остановил успешное наступление и перебросил свои войска на юг, дабы выровнять фронт и развить наступление на хлебородную Украину, богатый углём Донбасс и обильный нефтью Кавказ.
Гудериан буквально умолял Гитлера не останавливать наступления на Москву, приводя ему как аргумент свою любимую поговорку: «Если бить — значит бить».
Но Гитлер не послушал Гудериана (между ними даже вышла крупная размолвка), потому что был слишком хорошего мнения о Сталине, которого тот вовсе не заслуживал.
Немецкие войска были переброшены на юг и у Сталина появилось время для переброски к Москве своих войск из Сибири и с Дальнего Востока. Кроме того, у советских дипломатов появилось время для выпрашивания помощи и поддержки у США.
Понятно, что если бы немцы продолжили свой бросок на Москву, не обращая особого внимания на Украину и Кавказ (тем более что они и на юге всё равно наступали — пусть и не так быстро), то Москва была бы взята.
И тогда, скорее всего, начался бы процесс повсеместного развала СССР…
Так что причина поражения гитлеровской Германии, ГЛАВНЫМ образом заключается в том, что Гитлер был слишком хорошего мнения о своих противниках. Он проявлял слишком много совершенно ненужной осторожности, щедрости и доброты.
Для его победы над англичанами и Советским Союзом, нужно было всего лишь побольше цинизма, наглости, смелости, бескомпромиссности, беспощадности.
Но на всемирное господство, претендовать было НЕ нужно.
Заключив прочный мир за западе и на востоке — Гитлеру следовало остановиться.
Потому что англичан и советы — он реально имел шанс победить (фактически и победил, на определённом этапе).
А вот на Америку замахиваться не следовало.
С Америкой, как с самым главным и самым сильным бандитом на планете, следовало щедро поделиться за счёт той же Британской империи, Советского Союза и некоторых других стран. Например — отстегнуть Соединённым Штатам Багамы, Бермуды, Ямайку, Барбадос, Суринам, Гренландию, что-нибудь ещё.
Глядишь — так и нашли бы общий язык…
Главная ошибка Гитлера: что он не учёл, напав на СССР
В советских учебниках обычно писали, что самой большой ошибкой Гитлера в решении напасть на Советский Союз была недооценка духа советского народа, преимуществ социалистического строя, руководящей роли Коммунистической партии. Что касается недооценки способности нашего народа вести войну до победного конца — с этим спорить едва ли возможно, плохо лишь то, что все пытавшиеся завоевать Россию осознают это после поражения. Остальное — категории сугубо политические. Рассмотрим ошибки руководителей Германии, которые и привели к поражению в войне.
Уже в сентябре 1941 года Гитлер говорит о том, что если бы он знал раньше о количестве танков в Красной Армии, он бы не напал.
Если изучить немецкие документы по планированию войны с Советским Союзом, удивляет полная неосведомленность вермахта о состоянии советских вооруженных сил. Немецкая разведка не смогла дать информацию по двум принципиально важным моментам: по составу вооруженных сил, и по возможному мобилизационному потенциалу.
В Генштабе вермахта считали, что Красная Армия имела к лету 1941 года 150 стрелковых дивизий, 36 мотомеханизированных бригад и 32 кавалерийских дивизии. Пятая часть всех сил будет находиться на юге и востоке и не сможет быть задействована против вермахта. Немцы считали, что Красная Армия выставит до пяти тысяч боевых самолетов, и предполагали, что РККА располагает почти десятью тысячами танков.
Здесь весьма кстати придется одна из цитат Черчилля, где он говорит, что сам готов стать коммунистом, чтобы иметь 10 тыс. танков. В 1941 году никто не верил, что есть армия, имеющая такое количество танков. В Красной Армии на 1 июня 1941 года было 25 482 танка и 5260 бронеавтомобилей. Самолетов же в Красной Армии и авиации ВМФ было 18 914 единиц. И только в западной части страны было сосредоточено 13 924 танка, 2015 бронеавтомобилей, 8974 боевых самолета.
Фактом, подтверждающим плохую работу разведки Германии, является и упоминание о наличии в Красной Армии трех десятков мотомеханизированных бригад и мехкорпусов, состоящих из двух механизированных и одной стрелково-пулеметной бригады. Тогда как в 1941 году никаких бригад не было, а имелось 29 мехкорпусов, каждый из которых включал в себя две танковых и моторизованную дивизию, да еще и мотоциклетный полк, о чем немцы даже не подозревали. Всего же в РККА было к началу войны 303 дивизии: 177 стрелковых, 2 мотострелковых дивизий, 19 горнострелковых, 9 кавалерийских, 4 горнокавалерийских, 31 моторизованная и 61 танковая.
Немцы не подозревали о существовании семи советских армий Второго эшелона, которые в июне выдвигались к границе. И когда в полном соответствии с планами, войска Западного фронта были разгромлены и открылась дорога на Москву, вермахту пришлось столкнуться с войсками Второго эшелона. К которым еще и присоединились армии, созданные из дивизий НКВД, а позже примкнуло и народное ополчение.
Самой же большой ошибкой была недооценка мобилизационных возможностей СССР. В феврале 1941 года в докладе небезызвестного генерала Паулюса указывалось, что Красная Армия сможет выставить в первые месяцы войны дополнительно 30-40 резервных дивизий, а в течение полугода сформировать еще до сотни. При этом руководство вермахта сомневалось, что у СССР хватит вооружения для создания новых соединений.
Однако уже после того, как летом 1941 года были разгромлены советские войска в Белоруссии и Прибалтике, на Украине и под Смоленском, в СССР новые дивизии формировали десятками. Во-первых, оказались недооценены возможности военной промышленности. Во-вторых, нашлись неучтенные немцами внутренние резервы. Согласно записке Народного Комиссара Обороны «О мобилизационном развертывании РККА» от 12 февраля 1941-го, в запасе имелось около двух миллионов винтовок, до двадцати тысяч пулеметов, пятнадцати тысяч минометов, пяти тысяч 76-миллиметровых полевых и горных пушек и полутора тысяч тяжелых орудий. И это было только штатное вооружение. А еще имелось устаревшее и иностранное оружие. В литературе часто упоминается, что в ходе боев под Москвой был дефицит артиллерийских снарядов. Так как артиллерийских боеприпасов хватало, то причиной этому была лишь плохая организация снабжения, но не только. Десятки вновь сформированных тогда дивизий получили нештатное вооружение. В них имелись немецкие, английские, чешские, французские пушки, винтовки, пулеметы. Например, всем известная «панфиловская» дивизия имела 75-миллиметровые французские пушки. На складах их были сотни, но вот боеприпасов было крайне мало.
Надежды вермахта разгромить Красную Армию в приграничных сражениях и более не иметь серьезного сопротивления не оправдались. Лучше всего об этом говорят данные из справочника «Боевой состав Советской армии 1941—1945 гг.». Несмотря на все огромные потери, когда в котлы попадали целые армии, на 1 января 1942 года в РККА было 275 стрелковых и 48 кавалерийских дивизий, 77 стрелковых и 48 танковых бригад. Через год стало 367 только стрелковых дивизий, а еще через год их стало уже 438. Закончила войну Красная Армия, имея в строю 455 стрелковых дивизий и 33 танковых и механизированных корпуса. Те, кто планировал нападение на СССР в начале 1941-го, этого и представить себе не могли.
Когда началась Вторая мировая война, Гитлер стал одержим идеей стать великим полководцем. Он был уверен в том, что сможет сам выполнять все, что умели делать работники военных штабов и генералы с высокой квалификацией. Разум фюрера был затуманен превосходством военной машины Германии во всем мире. Он стал не доверять специалистам, которых до этого считал авторитетами. Самоуправство нацистского лидера в итоге привело к роковому для него последствию.
Цепь ошибок
В январе 1941 года Гитлер считал, что если одержать победу над Советским Союзом, то англичане тоже сдадутся. Ошибки немецкого генштаба посыпались еще до этого момента, летом 1940 года. Тогда фюрер приказал остановить немецкие дивизии, которые пробивались к Ла-Маншу. Благодаря этому союзники эвакуировали более трехсот тысяч солдат, которые оказались в Дюнкеркском котле.
Стоило только усилить группировки, перебросив две танковые дивизии, и Германия завоевала бы Египет. Но Гитлер отказался от решительного наступления. Он все еще грезил началом полномасштабной войны на востоке.
В конце лета 1941 года генералом Гудерианом был получен приказ перебросить армию по направлению к Киеву. Тогда же Гитлер приказал передвинуть сроки операций под Ленинградом и Москвой, чтобы направить основные силы на наступление на Крым и Украину.
Генералы, которые встречались с Гитлером, высказывали свое мнение о том, что нельзя откладывать эти военные операции. Гитлер реагировал бурно и выдвигал своим командирам обвинения в том, что они некомпетентны.
Когда взяли Киев, нацисты продолжили активно действовать по направлению к Москве. Однако, благодаря передышке, руководство СССР смогло лучше подготовиться и держать оборону столицы.
Крах нацистской империи
После 1943 года стало отчетливо понятно, что в небе имеют преимущество союзники, а не Германия. В ее арсенале были только самолеты, которые могли летать в радиусе не более пяти сотен километров.
Немецкой армии не хватало парка истребителей. Только в конце 1943 года Гитлер дал распоряжение увеличить их выпуск. Этот факт стоил фашистам разгромного поражения в воздушных боях.
По мнению гамбургского историка Бернда Вегнера, кроме ошибок в ведении стратегии, к поражению Германию привел и фактор идеологии. Из-за того, что Гитлер сместил акценты, страна была вынуждена воевать практически в режиме постоянных импровизаций.
Гитлер «заразил» своей одержимой идеей победить во всем мире и многих военачальников Германии. Фюрер обладал почти гипнотической способностью воздействовать на свое окружение. Критическое положение немецкой армии на фронте и влияние фашистского лидера на военное руководство привели нацистскую империю к краху. Даже самым трезвым военным начальникам не удалось предотвратить катастрофу.